17 — Crimson Thunder, 1.

      Ожоги побаливали. Это напоминало то, как свежая, ещё кровоточащая рана встретилась с бурными потоками солёной воды. Не помогали обезболивающие травы, лекарственные мёды... Магические источники не спасали совсем — раны заживали, а после сгорали заново. Как будто бы он тушил костёр при помощи угля и сухой травы... 

 

      Мерлин старался оставаться человеком. Ни смотря ни на что, он был человеком и, что самое важное, джентльменом. Но мысли о конце шли за ним тяжелой тенью — маг был в безвыходном положении. Реликт Пространства глушил эту постоянную боль, но лишь тогда, когда Мерлин использовал его. А по концу эффекта, ожоги становились чуточку больше, боли — неприятнее и омерзительно приглушённее. Не было крови, сукровицы — лишь шкварчащая плоть, отдающая себя в качестве платы. Возможно, это было переходным состоянием — Кузнец полагал, что таким образом, дух мужчины пытается перенести его тело в пограничное состояние меж измерениями. Будто бы Мерлин постепенно выпадал за грани одной реальности, уверенно отправляя себя частями в пространство меж миров. 

 

Это было правдой. 

        Всё шло к этому моменту. Мерлин думал о том, что же будет дальше, и его предположения были невероятно мрачны. Странно, что он думал об этом сейчас. Может, тучи связаны с чем-то явно всем знакомым? Все ощущали усталость, проявляли несвойственную им озлобленность, но никто ничего не заметил. Как странно... Или же нет? Было же нечто со схожим эффектом — нечто подобное они ощущали на кладбищах, на массовых захоронениях воинов, на братских могилах... Возможно энергия? Точно! Вид энергии!          Вспышка осознания. Последнее, что мог ощутить Маг — это грядущую лавину боли. Эти тучи были её предвестниками, её символами, знамениями! Нужно доложить остальным!            — Я потерял связь с подпространством. Это не просто тучи! Кербраре! — тут же крикнул Мерлин, — Срочно! Это Э-            Он резко остановился — он не двинулся даже волоском, спавшим с головы. Просто замер в полёте, после чего стал... Краснеть. Не кожей, а всем своим телом. Каждый их Пространственный Маяк мелькнул, дернулся, и моментально затух. Постепенно, Мерлин стал становится темнее и темнее, а после — прозрачнее.          Кербраре попытался что-то придумать, но было уже поздно — пространство начинало схлопываться вокруг Мерлина, и в секунду — исчез.          Пространство дрожало — это второй коллапс! Почва начала оседать, дробиться обратно в пыль, и уже Силус хотел обернуть себя в шар из воды, как его подхватила огромная рука Диеромуса и Молли, сидящая внутри. Марс опирался на своё орудие, смотря на брата с явным недопониманием — Ду-Эйн, изрядно уставший за это время, лишь стойко стоял.          Реальность резко пошатнулась, и стала возвращать всё вспять. Из яркой вспышки вылетел поток ветров иных миров — холодные и жаркие, замораживающие и сжигающие, пахнущие зеленью и горевшей плотью. Портал изверг из себя Мерлина прямо в Марса, который, в свою очередь, удержал летящего на него мужчину. Поразительная стойкость! Но стоило ли оно того — мужчина словно бы всплывал в реальность и тонул обратно. Он исчез вновь...          — Кербраре! Что делать?! Куда он-          — Ничего! Не пытайся метнуть в него Канатами... На такие случаи, он приказывал нам не вмешиваться! Разберётся сам, уж поверь мне, дружище...           — Смотрите! — крикнула Молли, стараясь удержаться в могучих руках Автоматона.          Мироздание начало извергать трещину, которая вскоре разрубила ткань пространство-времени до... Портала. Шаг, второй — и временные линии сбалансировались, выстроились в ряд. Звуки трепета частиц, мечущихся из двух сторон порталов — волны эфира становились видимыми, когда миры раскрылись друг другу. Пересечение миров, перекрёсток планов, сложенные в одной точке слои.          Наконец, шаги стали обращаться громким рокотом ломающихся металлических орудий под ногами огромной, алых цветов фигуры.     

      Ларец был наконец раскрыт — Маллеус Деорум и Фелосиаль вышли из разлома. 

          Фелосиаль, явно уставшая, вымотанная, рухнула на пески. Силус тут же ринулся ей помочь, и в головах каждого присутствующего прошёлся мягкий импульс понимания. Деорум стёр языковые барьеры — теперь даже Зефирия могла бы понимать их, будь она сейчас здесь. Молли выскочила к подруге.           — Остался ещё один — и наконец всё станет ясно, — монотонно промолвил Диеромус.          Деорум нёс на своих плечах нечто иномирное, абсолютно колоссальных размеров. Обвешенный артефактами разных назначений, именно этот был наиболее шокирующим.          Это была огромная наковальня. Цветов... Туманности. Массивная, очень тяжелая, неразрушимая — в ней виделись сотни самоцветов других миров, миллионы звезд, что были меньше песчинок, и плоские, прямые детали рукавов галактик, что скреплялись силами самого мироздания в единую форму. Это было тем, что попало в пространство сумки многие тысячи лет назад и образовало там его. Оно привлекало к себе лишь наилучшее, требовало самые дорогие и ценные материалы — это стало основой к жадности того плана бытия. Нечто древнее, как сам Мир — ради этого Кузнец попал туда, ради такого многозначного ответа на вопросы. И теперь он готов вынести вердикт.          Силус широко улыбнулся и, усадив даму на ближайший песчаниковый столб побежал скорее обнимать своего друга. Деорум, на удивление, неловко ответил. Эхо Волны похлопал его по доспеху, пока рядом показался старинный друг:          — Багровый Кузнец!          — И тебе привет, Кербраре. Я рад вас видеть.          Рукопожатие — эльф наконец спокоен.          — Так, старая банда и новички в сборе! Ну, окромя Экстриса... К счастью. Так, короче, Маллеус, сразу в курс дела — там пиздец! Твоя крепость ебанула лучом по тому городу, и мы ещё встретили — ТЫ ТОЛЬКО ПОДУМАЙ — живого ангела! Прям как в сказочках!          Деорум долго смотрел на излагающего хаотичные мысли Силуса, однако после медленно схватился за голову и прервал его невероятно уставшим голосом:          — Мы с Фелосиаль пробыли месяц в измерении её Сумки. И я... Уже наслушался бреда. Спокойно и чётко — что произошло?          Кербраре вмешался — Ду-Эйн поддержал.          — Мы и сами ничего не понимаем. Кузня активировала специфический механизм и потом — Бам! И куска города больше нет.          — Город... Инсектоидов, на удивление. Мы на другом континенте, все дела, тут какая херня происходит, всё, как всегда. Марса скорпион уебал, думаю, их товарищ или животное разводимое. Встретили ангелицу — говорит, людей спасает, подумала, что мы от жуков там, ну и аж со Звездочётом подралась. Короче, об этом немного позже, знакомая наша новая прям интересная. Но давай сразу к сути недавней проблемы. Лучше присядь...          Маллеус поставил Кузню на землю, и даже плотный плитняк заскрипел под её тяжестью — песок шкварчал громкими взрывами гранул. Ему нужно было отдохнуть — каждому из них. В конце концов, легкие капельки дождя начинали капать вдали серым туманом...           Кузнец стоял ровно, пока его старые друзья окружили его по кругу, стоя прямо перед Фелосиаль — её это касалось практически напрямую.          — Во-первых, какого хера ты не сказал ребятам, кто такой Орион, а во-вторых — это ваш выход? Ты серьёзно? Вот так? Нет, мне лично — насрать, тот урод сам заслужил подобного, но блять, брать к себе на борт... Ориона? Этого идиота? Мужик, он...          — Он глава Мечей, блять! — тут же сорвался на крик СонДжо Младший, явно раздражая своего старшего брата, — Как ты это допустил?! КАК Т... ВЫ ЭТО МОГЛИ ДОПУСТИТЬ, МАЛЛЕУС?! ОН КОНЧЕНЫЙ УБИЙЦА! МЕЧИ БЛЯТЬ ИДУТ КАК МАШИНЫ — СМЕТАЯ ВСЁ НА ПУТИ!          — Тц, Марс, ты только заговорил, а уже заебал! Потерпи сука! Тут дама, еблан неотёсанный... Но в целом, да, он прав.          Маллеус молчал. Он кивнул Фелосиаль, и та отвернулась. Шлем медленно раскрылся — Марс увидел то, чего не должен был увидеть, после чего сразу же замолчал. Они все замолчали, когда увидели его настоящий взор, его ответ на их вопрос.          — Это был он, — спокойно сказала алая фигура.          — Ясно, — сказал Кербраре, заметно покачав головой.          — Ты... Ты уверен? Мужик, это же пиздец. Не, это конечно сопоставимо тому, какое уёбище этот фейри, но ты прям... Ух. Я... Даже не знаю, что и сказать. Ты обычно бываешь прав, но если и здесь, то это просто туши свет.          И лишь Ду-Эйн молчал. Ему было стыдно — он бы не ударил его никогда в жизни и не сказал бы тех слов, зная, что Деорум имел в виду. Его взор упал вниз.  

      Выбор Маллеуса был очевиден лишь им, как и то, что он передал в своём взгляде, а потому, разговор был завершён на месте. Настроение каждого было здорово подорвано, но остановится они не могли. 

 

 

. . . 

          — Мы с Фелосиаль, как я уже сказал, — говорил он, указывая на даму, — находились в пространстве её Бездонной Сумки.          — О, ну вот сразу вопрос. Чего? — вмешался Силус, — Я думал, что туда обычно не пролезть или что там прям очень тяжело находится... О, кстати, — он пожал ей руку, — Силус, приятно познакомится!          — Мне... Эм, мне тоже? Ну, продолжая — мы были и не в... Самой сумке. Она скорее коридор, ведущий к основному залу. Изолированная... Линия времени? В общем, тяжело назвать это прям моей Сумкой. Я... Ох, голова трещит даже спустя пару дней! В общем, мы выпали чёрт знает куда при помощи моей Сумочки...          Молли стояла рядом, охлаждая её голову влажной тряпкой — ей нужно было переварить всё сказанное своей подругой, но чего она могла сейчас дать Рогатой, так это хорошее объятье и место для ночлега, выкопанное недавно Ду-Эйном. Устало, Копытная шагала за подругой, устраиваясь на мягкие шелка из Империи Астры.          — То пространство было образовано вокруг Наковальни. Она была в центре, но не ядром — скорее служила основой мира. После сотен лет, божество неясного мне происхождения раскрыло то измерение. А после — подключило к Паутине через сложный фильтр, аналогичный Фильтру Абрака, но настроенного на драгоценности во всеобщем восприятии драгоценностей.           — В общем, пропасть золота, — заключил Тритон.          — Там кто-то был? — спросил Ду-Эйн.          — Да. Существо именует себя Алексом. Он... полиморф с явной формой безумия. Как у неудавшихся личей. Сам Алекс нёс бред, действовал иррационально, но стоило мне пронзить его разум, как я вернул его сознанию целостную структуру. Позже, он рассказал мне своё происхождение. Кербраре, это информация для нашей Багряной Стопки.          — Ебать. Серьёзно?          — Что? Что за Багряная Стопка? — Нахмурено спросил Марс, но ответ на его вопрос был крайне неожиданным.          — Это то, что Экстрис оценит.       

. . . 

            Кузнец долго говорил с Тритоном, Эльфом и Голиафом, пока пара дам лежали у костра. Дискуссия старой гвардии была иногда эмоциональной, иногда срывалась на шокирующее вопрошание, а иногда — на уповающее “Нет...” — Диеромус молчал. Марс стоял поодаль, но брат подозвал его к себе — этих людей Копьеносец уважал очень сильно, но с этим и был готов разбить голову Ориону за его поведение.          Сам Марс был вспыльчив в инфантильном ключе — грубый, агрессивный. Конечно, подобное он не высказывал просто так, пусть и зацепится он мог за что угодно. Ду-Эйн не раз примечал то, что однажды такое поведение сведёт его в могилу.           Маллеус был недоволен наличием молодого человека здесь — это было задание, в котором умирать можно было определённо не молодняку. Но даже так, отправить его обратно было бы невозможно — главное, чтобы самоотверженный и рвущийся в бой малец не попадал под горячую руку во время особо опасных стычек. Но лишь Ду-Эйн знал — он попадёт.     

. . .

            Дама была шокирована. Они с Орионом нашли не мало трупов, но все они уже были готовы к смерти. Сожжённые дома, насекомые, их палатки. Остались невредимыми лишь некоторые участки и сооружения, но всё то, что вело в глуби тех мерзких лабиринтов, постепенно покрывалось далёкой вознёй сотен трудящихся членистоногих. Но здесь всё было пусто.          — Госпожа Зефирия, простите за тот казус. Это личное. Мне... Не хотелось выставлять себя в дурном свете.          — Орион, Вы показались крайне вспыльчивым, но я полагаю, на это были причины. Тот мужчина вас разозлил своей позицией, как я полагаю?          — Нет. Скорее тем, что... Прав. И мне... Как бы так сказать... Ладно, я постараюсь высказать свою мысль немного погодя. Мы здесь для поиска выживших?          — Да, — кивнула та, разгребая под завалами из остатков жучьих панцирей и тонны мусора, попутно цепляясь за наималейшие намёки или сигналы помощи.          — Почему Вы не вытащили их всех?          — Почему не спасла всех и за раз? Это объявление войны. Попробуйте, будучи прекрасным львом, спасти от гнёта существ, едящих котов, этих самых животных. А мои крылья — лишь мобильность. Я не могу позволить себе убивать и калечить просто так, да и... Я не хочу быть монстром в очах людей.          — Монстром? Но Вы ведь убиваете ради них! — Говорил Орион, помогая ей поднять массивную балку из тёмной древесины мощью своих крыльев.          — Да, это безусловно так. Ради свободы порою нужно пролить кровь, однако я не знала, что всё сложится именно так. Убью сотню — они прилюдно казнят тысячу. Что хуже — если подсадят паразитов. Тут я... Не смогу помочь. Потому вытаскиваю по паре десятков в день...          — Но теряете сотни других. Понятно. Простите за мою бестактность, я не хотел сыпать соль на свежие раны.           — Это правда, с которой я сталкиваюсь каждый день. Здесь нечего скрывать, но есть чему стыдится. Давайте пройдём дальше, — молвила она, указав своим изрядно побитым и затупленным мечом вдаль.          Они взмыли ввысь — капельки дождя неприятно омывали крылья Ориона, который старался успеть за летящей над ним Зефирией. С ней он был обходителен и спокоен — не таким, как с тем сбродом.          — Долго Вы здесь?          — Как видите, достаточно долго, чтобы засечь практически всю Вашу компанию. Я искренне надеюсь, что сэр Силус и Звездочёт поймут мои эмоции.          — Не... сомневаюсь.           — За столько лет, чего здесь только не было. Всё время эти членистоногие показывают своих новых сородичей, а мне нужно их изничтожать, пока они берут на обед очередного ребёнка...           На мгновение всё затихло. Лишь ветер в ушах — в голове Ориона опять скакали мерзкие, тяжёлые мысли.          — И я была такой. По правде говоря, я бы взросла жестоким человеком, если бы мне не помогли. Такие как я, господин Орион, это мутанты. Их они особо любят — как трофеи, могут выставить публичной грушей для битья или... Некоторых держат как красивые экспонаты — а кого-то разводят, дабы запихнуть скорее в котёл с маслом.          — Вас спасли?          Пауза. Недолгая, но такая тяжёлая.          — Да. Тех, кого я бы могла назвать “Отцом” и “Матерью”... Они ворвались в палаты верховных жрецов, и отдали жизни десятков благородных воинов, дабы спасти меня. Моё меч — это меч моего почившего отца. Даже если бы могла, я бы не смогла выбрать что-то иное.          — Чтобы они с Вами сделали?          — Полагаю, тоже, что и делают с красивыми девочками. А возможно, просто была бы игрушкой для гостей. Как статуя.          Орион понурил голову — из её уст правда рассекала его душу как айсберг рассекается о скалу.          — Ясно. Простите, мне просто желается знать абсолютно всё о Вас, тем более в свете последних событий. Но если Вы могли улететь, почему не улетели?          Зефирия тяжело вздохнула. Она подлетела к концу длинной улочки, которая оканчивалась огромной дырой от луча Кузни, что вела далее в глубины того тёмного, сырого королевства.          — Вы видели, что не все дома сожжены? Раньше они были отстроены людьми. Раньше здесь жили люди — в условном мире с инсектоидами. И из-за меня этих домов больше нет — бой за мою жизнь отнял последнюю свободу моего народа.           Он молчал.          — ... Я помню одну девочку, когда мне было около 13-14 — она поделилась со мной сладостью, когда я была маленькой. Жжёный тростник. Она была такой доброй, хорошей, совсем неподобающей своим настроем в этом месте. Мы росли и часто проводили время вместе. Помню, как мы купались с ней в озере, а она так хлопала в ладоши, что всегда попадала в меня водой!           Но в один, меня не было рядом. Она попросила меня достать цветок с верхнего холмика. Оказалось, она хотела меня спасти: инсектоиды прибыли с копьями, моим крыльям пришёл бы конец не месте. Разведчики её пробили насквозь, схватили, избили, а потом...           С ней поступили так, как они поступают с детьми — я не успела. Слышала её вопли, пока они варили её заживо в чане масла. Они так делают со всяким ребёнком — это их деликатес, но здесь они отрезали ей конечности поочерёдно. И я не успела ей помочь, ведь вопли услышала слишком поздно. Тогда я поняла, что далеко не простой человек, ведь я голыми руками разорвала их в доли секунд. Её могила теперь под тем самым цветком.           Это я помню и по сей день. Моя ноша — мой груз на плечах. То, что заставляет меня бороться, идти дальше ни смотря ни на что.          Орион молчал. Он слушал её речь и слышал, как она, идущая впереди него самого, тихо всхлипнула.           Теперь он не хочет помнить себя Палачом — он монстр, осознавший свою бесчеловечность.          Шаг за шагом, но ничего более они не слышали. Фейри наострил уши так, чтобы можно было услышать даже наималейший шорох, но... Ничего. Зефирия явно расстроилась, опустила крылья, схватилась за перегородку носа.          Звук. Бормотание. Молитва, что каждый придумывал себе сам, и то, что она поняла бы как мольбу о помощи.          — Там!          Одним взмахом своей руки, она опрокинула массивный булыжник, но то, что лежало под ним, заставило Ориона явно задержать дыхание. Там лежала женщина — без волос, без зубов, без губ и с явно напухшими веками. Ногтей нет, окромя тех, что не были варварски выдернуты из её средних пальцев. На ноге их не было вовсе — отбитые стопы. Метки от жвал на бедре и груди. Одна из ног сгнила в центре голени, остались лишь почерневшие пучки мышц. Болезненно вздутые молочные железы, большой, разорванный живот — из него выбирались сотни личинок. С глаз капали редкие слёзы от невыносимой боли, пока ранее зашитый рот, без языка в себе, жадно глотал воздух и пытался выдавать молитвы богам, что их никогда не услышат. Как громко же нужно вопить, чтобы их услышали?          Орион видел нечто подобное — он допускал такое. Стыд копился сильнее и сильнее, ведь Кербраре оказался прав. Пока его не макнули головой в дерьмо, он не понимал, в чём же Морталис был не прав. Но и сам Орион, по воспитанию своего отца, творил подобное с сотнями, казнил их на глазах убогих и немощных, наслаждался воплями рыдающих сирот и стариков, мужей и жён. Теперь, когда он стоял перед Ангелом — святой по факту её происхождения, святой из-за её великой ауры покоя... Ему стало бесконечно больно.          Ангел попробовала как можно скорее озарить её своим светом, но было уже слишком поздно — её аура не поможет. Нужно нечто иное. Нужна... Нужна помощь целителей. Может, тот Эльф? Точно, точно! Он им нужен!          — Орион! Скорее летите к ним! Пусть подготовят койку! Я... Я донесу её сама!          Самое сложное — это дать умирающему покой своей рукой. Зная, что его больше не спасти, тяжко смотреть на конец мучений и мыслей человека. Родной он или нет, друг или враг — это всегда больно. Но что же испытывают такие, как Силус? Те, кто читают последние мысли, слышат последние желания, отправляют души к Келемвору?          — Нет. Её уже не спасти.           Брови дамы сильно упали, пока её голова металась от умирающей к Ориону. Сам мужчина с тяжестью в руках достал один из своих огнестрельных орудий. Уже явно теряя самообладание, Зефирия отвернулась в сторону, пока изрядно измучанный лик фейри сомкнулся в отчаянном выражении рта и очей.   

      Один выстрел. Милосердный, сострадательный. Никаких мучений. Фейри поступил правильно.

 

. . . 

        Костёр горел ярко — Силус сыпал в него порошками, которыми разводили пламя под водой. Это нужный ритуал — нужный акт в ритуале упокоения души. Тело дамы горело фиолетовыми огоньками, а это значило, что Келемвор принял душу бедной дамы.          Наконец, они все были в сборе. Каждый молчал, каждому было из-за чего молчать. На удивление, Диеромус не проронил ни слова, как бы его не пытался разговорить Силус. После долгого дискуса, ему нужно было всё переварить.          Кузнец пересёкся в небольшом диалоге с Ангелом — Зефирия расспрашивала его обо всём, что ей бы так сильно хотелось услышать. В начале, настрой был агрессивен, но чем дальше шёл разговор, тем мягче и открытие она становилась. Как давно она не видела здоровых людей? Как давно она не общалась с теми, кто мог держать меч в руках? Ведь все ею спасённые еле-еле выживали, балансируя меж смертью от голода или жажды и жизнью в безжизненной пустыне.          Его доспех походил на жука. Ей было любопытно, почему так? Огромная багряная броня, разделённая на тагмы — голова, торакс... Было ясно, что она стояла рядом с теми, кто был ей практически равен. Глас мужчины звучал в её ушах благородно и насыщался её теплом с каждым словом, постепенно смягчаясь. Для него было всё ясно, и это даже заставило проронить ироничный смешок к концу их разговора, стоило лишь услышать её имя. Она же оценила его мастерство и приняла извинение, пусть и понимала, что это не он виновен в том, что произошло с Кузней.          — Вот и всё стало очевидно. Даже мне смешно. Последняя деталь, окромя дополнительных слов Синистера, встала на своё место. Теперь мне пришёл черёд говорить, и стоить прояснить кое-что.          Он говорил с ней на удивление эмоционально. Даже мимика в движениях Кузнеца присутствовала. Маллеус подозвал к себе своих старых друзей, ведь видимо, Зефирия оказалась невероятно важным элементом их похождения.          — ... Всё начиналось с того, что Диеромус встретил Кербраре, а после, и меня. Будучи в ином теле, он принял меня как родного брата. Совпадение, такое бывает. Но, чтобы позже свелась целая команда из личностей с экстремально индивидуальными способностями... Переводчик, Картограф, Механик, Воины, Маги, Кузнец и... Ты. Ты — это то, почему мы здесь. Крепость телепортировалась за тобой, но подобное даже Мерлин не может сделать. Тут есть нужные травы для лекарства Айры, тут есть важный элемент Кузни.          — Таких совпадений не бывает, — промолвил эльф.          — Вероятно, нас провели за ручку, как малых детей.           — Верно подмечено, Ду-Эйн. Мы все с вами встретились не просто так — даже эту наковальню я нашёл не просто так. Голоса, дуновения ветра, случайные указатели, надписи, целые события. Что и кто могло подстроить всё таким образом? Всё это вело к этому моменту — нас свело здесь воедино. Каждый из нас — часть этого огромного, сложного механизма. Но Вы... Вы, Зефирия, это гениальный ответ на многие наши вопросы. Вы антипод одной из самых загадочных личностей, известных этому миру сейчас.   

      Грозы разверзались алыми потоками в серых тучах. 

 

      — Вы — это обратная версия Синистера. Существа, чьё происхождение даже для его кровных родственников — загадка. 

        Песчинки вылетали под давлением из медленного рвущихся лоскутов реальности. Второй портал начинал проявляться вдали, посвистывая сквозь потоки ветра звуками Тредека — грехи вопили позади того, что должно было выйти из будущего портала.   

— Это охотник на самых страшных тварей Ветви Миров — на тех, кого боятся даже самые сильные и благородные воины. 

        В секунду, всё замерло. Светоч, маяк чистой Амброзии — она глушила Скверну, которая должна была давно призвать его сюда. Лишь их наличие здесь могло на секунду погасить этот светоч и дать Тварям Инферно и Ему учуять их.    

— И он уже идёт сюда. 

   

. . . 

 

          — Звездочёт спит? Капец, пушистого утомили!          Фелосиаль крепко обнимала пушистого друга, пока тот валялся в песке и издавал громкие зевки. Она гладила его, чесала, пока попугай с наслаждением принимал эти ухаживания. Будь она попужкой, то он бы подарил ей букет цветов... В виде пары цветущих деревьев.           Но что-то вдали насторожило Звездочёта — в секунду он поднялся на лапы и настороженно приподнял свой хохолок, смотря огромными очами вдаль.          — Э-э-э...          — Да забей, он может опять подумал, что бревно — это палочка для почесывания спины, — говорил Ду-Эйн, пока они возились с возведением стен.          Кербраре стоял возле Маллеуса, рассматривая точную карту, сделанную ранее Фелосиаль и Сердцеедом. Сам “медведь” уже сидел на спине доспехов Деорума, надежно закрепившись десятком мощных механизмов. Кузнец и Эльф обсуждали детали прохода внутрь города:          — ... Короче, это ясно, это тоже, здесь тоже... Площадь огромная, придётся идти с боем. Ну, у тебя всё окей с этим, но кого ещё возьмешь?          Диеромус наконец решился заговорить. Его мощный голосовой аппарат нуждался в разогреве и разгоне, а потому говорить ему нужно было с задержкой.           — Молли идёт за вами, я полагаю. Берите меня тоже, и будет вам огневая мощь.          — О, нет-нет-нет, здоровяк. Ты остаёшься здесь и охраняешь ребят, — заботливо ответил Кербраре, — Без тебя и Звездочёта они пропадут. Так что давай ты тут посидишь, ладно?          Автоматон подумал. Мудрость — это его разящее орудие, его сила, его дар. Безусловно, молчаливая машина размером с большой дом, буквально тонной оружия по всему телу, была бы полезна в бою. Но разве Диеромус известен своей воинственностью? Его тело такое лишь потому, что никто другой не смог бы носить на себе столь тяжёлое вооружение. А потому, он одобрительно кивнул.          — Как скажешь.          — Молли, ещё ты, Маллеус... Фелосиаль?          — Прямая линия длинною в 2 километра. Найти сможем сами.          — Так, хорошо... Силус?          — Нет. Пусть отдохнет, после ритуала он особо слаб. Со мной пойдёт Орион и Зефирия. Вам следует продолжить фортификацию и помочь нашему товарищу встать на ноги. Надеюсь, Мерлин скоро вернётся.          — Понял. Хорошо, тогда я ребятами покомандую, а вы там разберётесь. Думаю, Фелосиаль направим на разведку, ну и Сердцееда за ней. Снимешь для нас? Отлично... А Вы там уж постарайтесь ничего не слом...          — Марса тоже возьмите. Он совсем без дела и молчит стоит, — вмешался Ду-Эйн, — И давайте поскорее, а то меня раздражает уже этот болбес, и с Айрой там поскорее надо... Ничего же с ней не будет?          — Не переживай, Ду-Эйн, всё будет шикарно, я тебе клянусь! Сварим ей лекарства... А там если что, Силус уже подсобит, ну или я что-то мощное скастую, мы как раз нашли столько всего, что стоит ослабить симптомы, как она сразу же вылечится! Да и тебе отдых нужен, столько времени на ногах. Договорились?          — Да я-то не парюсь, не в терпёж уже просто её увидеть. А то времени то много, то мало, то много, то мало.           Маллеус одобрительно кивнул собрату, после чего подозвал к себе Марса.          — Нам нужно с собой брать мелкого выблядка? Клянусь, только скажите, Маллеус, я ему копьё по самые бубенцы засажу!          — Он переводчик.          — А если спиздит? Утырок ебаный то и сам маньяк, мы ему выгодны пока живы! А так, я его на место, а потом по ебальнику...          — Марс! Язык.          — ... Потому ты и идёшь со мной. Брат говорил, что тебя нужно усмирить — вот тебе и тренировка. Не прикончишь его к моменту, как мы закончим...          Марс заметно улыбнулся, постепенно возвращаясь в своё нормальное состояние. Но что-то на фоне их сильно отвлекало. Звездочёт что-то учуял...   

. . .

      Силус, Кербраре, Маллеус и Ду-Эйн уже шли за бегущим Звездочётом — хотя нет, они скорее бежали изо всех сил, ведь птиц был чрезвычайно большим и прытким. Он даже не летел, а скоротечно топал по песку, оставляя за собой огромные следы. Эхо Волны активировал портал в батиплагиальную зону океана, от чего смог полететь за попугаем на соответствующей его бегу скорости.           Наконец, они стояли у сильного пространственного искажения. Звездочёт остановился в десяти метрах от той области, пока в неё били тоненькие молнии. По мере приближения к той зоне, волосы Кербраре поднялись ввысь, а потому, Маллеус сразу их остановил.           И не зря — одна молния ударила в ту точку, обращающуюся разломом. Вторая, третья... Они били сильнее и сильнее, пока портал не начал формироваться окончательно. Из багряной пропасти медленным эхом доносились крики и вопли тысяч голодных, жаждущих тварей, но в момент, они прекратились. Во тьме показался образ, несущий на своих руках Мерлина. Шаг, второй, третий... Первая ступня вышла на пылкие пески Ша’ара, а вскоре и вторая ступня вывело тело существа в реальность.    

. . . 

  За стенами из песчаника располагался их лагерь. Пара палаток, сумок, больших гамаков, большой костер в центре. Стену отодвинул Диеромус, но того, кто шёл в след за ними, он старательно не желал видеть. Молли, Фелосиаль, а вскоре Орион, Марс и Зефирия встретили Кербраре, Силуса, Ду-Эйна и Мерлина, лежащего на его руках. Но тот, кто шёл за Маллеусом...    Одеяния цвета плоти и крови текли от самых рук в длинный плащ или пальто, скрепленное... Нет, сплетённое своей материей в единую конструкцию. С, вероятно, самого тела и до ног шли плетёные костью конструкции, перетекающие в его ноги, оббитые плотной, грубой плотью — таковая образовывала нечто на подобии больших сапог с подобием разделённых пальцев. Голова существа была закрыта в большом капюшоне из плоти, в краях которого, на кровеносных, жилистых “дёснах”, зияли ряды острых клыков. На руках были зелёные перчатки, которые изгибались словно бы были кожей: в левой своей руке существо несло огромный...    Что это было?! Посох? Нет... Алебарда? Копьё? Глефа... Нечто полиморфное, сотворенное из живой плоти, кости и кожи. Оно хаотично менялось, изгибая лезвие из скарлетита — металла доспехов Маллеуса — словно бы это была глина. Десятки мелких щупалец тянулись, омывали воздухом и собственными секрециями небольшой сферический объект, висящий в воздухе и закрепленный исключительно за этим орудием. Зубья почти царапали рукоять, изредка доставая до рук существа и возвращаясь обратно.           Из его тела проросли трофеи в виде ужасающих черепов опаснейших демонов Инферно, которых он одолел самолично. В них уже не было Скверны, но они поражали тем, что не могли быть присущи любому живому существу на это планете.    Капюшон медленно оттягивался вниз. Белоснежные волосы были зачёсаны десятками мелких ногтей с внутренней стороны капюшона. Монотонное, стоическое лицо с бледной пергаментной кожей заточило в себе два ока, которые без всякого любопытства медленно текли по каждому присутствующему. Из уст не раздалось ни единого звука, пока взор, падающий на каждого из там стоящих, давил на их души так, словно бы на них смотрела гора трупов. Лишь Зефирия не колыхнулась — на неё мужчина поднял свой взор и, вероятно, был удивлён.    — Экстрис Синистер.    Он сказал это механично. Каждое его движение, каждое его слово, каждое колебание плоти — всё было несвойственно пугающим. Экстрис был роботом больше, чем сам Диеромус. Даже Маллеус казался эмоциональной личностью на фоне охотника на демонов. Он смотрел в пустоту, словно бы ничего не ожидая в ответ.    — Это... Мой частично кровавый брат, ха-ха! — молвил Кербраре, шуточно хлопнув мужчину по плечу для разбавления атмосферы.    — Убери.    Голос был довольно тихим, спокойным. Казалось, так говорил бы неживой человек. Без акцентов, без явных эмоциональных ударений. Он говорил так, как будто бы это не было понятным ему словом, сказанным просто для повторения. Но шокировало скорее то, что он прекрасно всё понимал.    — Акке.    Приветствие. Древний обычай — правая рука была поднесена к левому глазу, после чего Синистер опустил свою голову в жесте приветствия. Остальные лишь шокировано кивнули.    — Акке, Экстрис. Я полагаю, раз ты здесь, нужно прояснить, почему, — говорил Маллеус, совсем не боясь за своего друга.    — Безусловно.    Но то, кто пришёл с Экстрисом, было не менее удивительно. Звездочёт о чём-то громко и непонятно говорил кому-то...    Маленький, чёрный комок весело бежал по песку, раскидывая его своими крыльями в разные стороны, что делал и Звездочёт. Пушистенький, довольно крупный попугай обладал массивным клювом, большим прямым хвостом и относительно крупным хохолком. Радостно хлопая лапками по песчаным дюнам, он явно давал понять, что является для Звездочёта одним из лучших друзей, ведь они оба рассказывали друг другу весёлые истории или шутки.     — О, это...    — Антарес.    — Да, Экстрис, я и хотел сказать. Это короче его попугай! Представьте себе! — Говорил Силус.    Безэмоциональный Экстрис, охотник на демонов и гроза всего Тредека, путешествовал и истреблял демонов вместе с маленьким, пушистым попугаем?! Такая контрастность образов немного смягчила восприятие Экстриса в глазах окружающих, но стоило ему увидеть, как два пушистика веселятся вместе, как на его душе наступил покой.    . . .       — Пришёл час закончить нашу игру и выложить все карты на стол. Это, — указал Деорум на Экстриса, немного отходя в сторону, — наш ключ к разгадке всего, что происходит вокруг. Ответ к знамениям...   — Что? Что происходит...?   — Знамения, Молли, — внезапно молвил Синистер, — знамения “ГьоттерДэммирунга”.

Знамения Эпохи Конца.

Знамения Заката Богов.