«Первая ночь»

Коридор казался длиннее обычного. Свет ламп мягко растекался по полу, а шаги Помни звучали слишком громко, словно сам Цирк внимательно следил за тем, куда она идёт. Она держала руки прижатыми к себе, боясь, что дрожь станет заметной, и шла вперёд, не позволяя себе остановиться. «Я…правда это делаю» — мелькнула мысль, и от неё стало одновременно жарко и страшно. Каждый шаг приближал её к комнате Джекса, а вместе с этим к осознанию того, что пути назад уже почти нет. В голове всплывали обрывки его голоса, ухмылка, ленивые колкости, его близость, которая не давила, не требовала, но почему-то будоражила сильнее всего. Она не представляла деталей и, пожалуй, боялась это делать, но само ожидание, сама мысль о том, что сегодня ночью она позволит себе то, что давно подавляла, заставляла сердце биться быстрее. Смущение накатывало волнами. Щёки горели, дыхание сбивалось, а тело жило собственной жизнью, реагируя на одно лишь предчувствие. «Просто ночь…» — пыталась убедить себя Помни. — «Без обязательств. Без ожиданий.» Но чем ближе была его дверь, тем яснее она понимала, что для неё эта ночь всё равно будет чем-то большим. Испытанием. Границей. Точкой, после которой что-то внутри уже не сможет остаться прежним. Она остановилась перед дверью, сделала глубокий вдох и на секунду закрыла глаза, собирая остатки решимости. Помни всё-таки постучала. Тихо, почти нерешительно, будто ещё надеялась, что дверь не откроется сразу и у неё будет лишняя секунда перевести дыхание.  Но открыли почти мгновенно. — Ого. — раздался знакомый голос, ленивый и насмешливый. — Я уж думал, ты передумаешь и сбежишь в последний момент. Джекс стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, с той самой ухмылкой, от которой у неё внутри всё тут же сжалось. Его взгляд скользнул по ней слишком внимательно, слишком оценивающе, ровно настолько, чтобы она мгновенно вспыхнула. — Ну что… — добавил он, чуть наклоняясь ближе. — зашла «просто поговорить»?~ — Заткнись. — пробормотала Помни, чувствуя, как жар заливает лицо. И прежде чем он успел сказать ещё хоть слово, она резко шагнула вперёд, почти вбежала внутрь комнаты и захлопнула дверь за спиной. Сердце колотилось так, как будто она только что скрылась от погони, а не просто зашла к нему. — Ты мог… — начала она, обернувшись. — Говорить потише! А если бы кто-то увидел?! — Расслабься, Пом-Пом~ — усмехнулся Джекс, закрывая дверь на замок. — Теперь уже поздно паниковать. Помни только фыркнула в ответ и наконец огляделась. Комната оказалась…неожиданной. Мягкий свет, аккуратно расставленные вещи, какие-то декоративные мелочи, цвета розовые, почти нежные. Всё это слишком сильно напоминало «женское» пространство, выбивалось из её представлений о нём и о Цирке в целом. Она поморгала, но лишь на пару секунд. Сейчас это волновало её меньше всего. Мысли снова упрямо возвращались к одному, к тому, зачем она здесь. В комнате повисла плотная, почти осязаемая тишина. Помни всё ещё стояла у двери, но напряжение постепенно стало невыносимым, в теле, в мыслях, в воздухе между ними. Джекс не спешил, не подталкивал, лишь наблюдал, давая ей возможность сделать первый шаг. — Знаешь… — протянул он лениво, уже без прежней насмешливой резкости, — ты выглядишь так, как будто сейчас либо сбежишь, либо набросишься на меня~ Помни тихо выдохнула и, не глядя на него, прошла к кровати. Села на самый край, осторожно, словно боялась занять лишнее пространство. Колени чуть поджались, руки легли на ткань покрывала, пальцы нервно сжали её. Джекс некоторое время оставался стоять, затем подошёл и сел рядом. Не слишком близко, но достаточно, чтобы она ощущала его тепло. Матрас чуть прогнулся под его весом, и это простое, бытовое ощущение неожиданно отдалось у неё внутри сильнее, чем любые слова. — Так лучше? — спросил он негромко. Девушка кивнула, всё ещё не поднимая взгляда. Сердце билось быстрее, чем хотелось бы, но паника постепенно уступала место странному, тянущему ожиданию. Его плечо находилось совсем рядом, и мысль о том, что он здесь, рядом, не давит и не торопит, заставляла напряжение понемногу ослабевать. Джекс опёрся локтями о колени, чуть наклонившись вперёд, но не отодвигаясь. Он был рядом, но не нависал, словно намеренно показывал, что граница есть, и она под её контролем. Помни наконец подняла взгляд и посмотрела на его лицо. Не на ухмылку, не на привычную маску шута, а глубже, туда, где за хаосом, за колкостями и показной лёгкостью скрывалось что-то удивительно знакомое. И в этот момент её накрыла чёткая, почти пугающая мысль: она чувствует с ним связь. Глубокую, странную, нелогичную, но такую настоящую, что от неё сжалось в груди. Джекс словно уловил её взгляд и повернулся к ней. Их глаза встретились и всё вокруг перестало существовать. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не улыбаясь и не произнося ни слова. В этом молчании было слишком много всего: напряжение, ожидание, то, что копилось слишком долго. Она заметила, как у него слегка покраснели щёки. Это было так не похоже на него, что сердце Помни дрогнуло. А потом всё произошло почти одновременно. Кто-то из них наклонился первым, она так и не поняла кто. Расстояние исчезло, и они прижались друг к другу, словно боялись упустить этот момент. Его губы нашли её, сначала осторожно, почти нерешительно, а затем сдержанность рухнула. Поцелуй был тёплым, глубоким, отчаянным. В нём не было спешки, но было слишком много накопленного желания. Он ощущался как нечто, к чему они шли всю жизнь. Как если бы это чувство слишком долго держали под замком. Помни ощутила, как по телу прошла дрожь. Всё внутри сжалось и одновременно разомкнулось, словно наконец нашло выход. Его губы были настойчивыми, но не грубыми, и каждый вдох между поцелуями казался слишком коротким. Она отвечала так же жадно, вкладывая в это всё, что так долго прятала. Она не могла говорить за Джекса. Не знала, что именно двигало им. Но себя она понимала слишком хорошо. Этот позыв она сдерживала давно. Тогда, когда они курили одну сигарету на двоих, стоя слишком близко. Когда их пальцы случайно касались друг друга. Когда он смотрел слишком внимательно, а она делала вид, что не замечает. А может, всё началось ещё раньше, с самого первого дня, с первого разговора, с первой искры, которую она упрямо игнорировала. Её ладонь сама нашла ткань его одежды и сжала её, будто боясь, что он исчезнет. В груди стало горячо и тесно, а в голове - пусто, впервые за долгое время. Помни слишком долго сдерживала себя. Не потому, что не чувствовала. А потому, что боялась. Боялась ранить Гаммигу, его тихую, хрупкую уверенность, его веру в то, что рядом с ней он наконец нашёл что-то настоящее. Она не хотела оставить ему шрам, не хотела стать причиной очередной трещины в том, кто и так постоянно сомневался в своём праве существовать. Не хотела быть плохим человеком. Всю жизнь она старалась не быть эгоисткой. Думать наперёд. О последствиях. О чужих чувствах. О том, как её поступки могут отозваться болью в ком-то другом. Она слишком хорошо знала, что такое быть раненой, не телом, а изнутри. В реальности, откуда почти все воспоминания уже стерлись, расплылись. Имена, лица, детали - всё исчезало. Но боль она помнила. И последствия тоже. Именно поэтому она так долго держала себя в узде. Но сейчас…сейчас это стало невозможным. Поцелуй с Джексом углубился сам собой. Его губы настойчиво прижались к её, и Помни ощутила, как между ними исчезает последняя осторожность. Она позволила себе больше, мягко, медленно, неуверенно вначале, отвечая ему, впуская его ближе. Их дыхание смешалось, стало рваным, горячим, а время потеряло смысл. Её ладони дрожали, но не от страха. От решения. Пожалуй…хотя бы сейчас я могу позволить себе быть эгоисткой. Эта мысль не принесла вины, только странное, почти болезненное облегчение. Помни подалась вперёд и, не прерывая поцелуй, медленно переместилась ближе, оказываясь прямо на нём, нависая над ним, опираясь коленями по бокам от его бёдер. Её движения были осторожными, но в них чувствовалась решимость. Когда её язык робко коснулся его губ, ища доступа, он тут же принял вызов. Его язык встретил её влажный и горячий, скользнул вдоль её, а затем уверенно вошел в её рот. Их языки сплелись в откровенном, влажном танце, не нежном, а глубоком, исследующем. И в этот момент, в пылу борьбы за власть, она почувствовала это.  Сквозь слои ткани его комбинезона и её собственной одежды между её внутренними сторонами бёдер уперлось твёрдое, безошибочное напряжение. Его эрекция была однозначным, физическим ответом на её выпад, горячей точкой реальности в центре бушующего хаоса. Ощущение было настолько прямым, настолько откровенным, что её дыхание на мгновение прервалось прямо в его рту.  Страсть между ними накалилась до предела. Их поцелуй был жарким и влажным, языки сплетались, отчаянно пытаясь цепляться друг за друга. Помни чувствовала, как всё её тело отвечало на его прикосновения. И вдруг, едва заметная заминка.  Лёгкая скованность в его движениях, которая никогда не была ему свойственна. Помни почувствовала это раньше, чем осознала, и отстранилась, чтобы заглянуть ему в глаза. — Всё хорошо?… — выдохнула она, её голос стал тише. Джекс тяжело дышал, его взгляд избегал её. Он молчал, и это молчание было громче любых слов. — Всё точно нормально?… — мягко уточнила она, уже чувствуя, что дело не в ней. Он тяжело вздохнул, и в его вздохе слышалось скорее раздражение на себя, чем на неё. Джекс слегка зажмурился, словно готовясь к удару, и тяжело выдохнул. — Слушай, там…внизу… — он начал, делая неопределённый жест рукой. — …не всё так, как у людей. Форма. Он говорил общими словами, уклончиво, но напряжение в его теле было таким плотным, что его, казалось, можно было потрогать. Помни просто смотрела на него, неловко моргая, не понимая, но давая время. Джекс с силой провёл рукой по лицу, тяжело выдохнув. — Ладно, чёрт с ним. Я не могу это красиво обернуть. — Его голос стал низким и хриплым, но прямым. Он посмотрел ей в глаза, его взгляд был лишён обычной насмешки, только суровая откровенность. И капля стыда. — Мой член. Он не…человеческой формы. Так что да. Там всё устроено…по-другому. Он замолчал, его челюсть напряглась, ожидая её реакции: шока, отвращения, смеха. Вся его поза кричала о защите, о том, что он уже готов к отступлению, к новой колкой шутке, чтобы скрыть эту уязвимость. Но в его глазах, в самой их глубине, читалось что-то иное. Страх, что этот абсурдный, виртуальный изъян может разрушить то настоящее, что только что зародилось между ними в этой комнате. Тишина повисла между ними тяжёлым, но уже совсем иным полотном. Глаза Помни, широко открытые, не отражали ни шока, ни брезгливости, которых так ждал Джекс. В них вспыхнула странная, живая искра - не сочувствия, а чего-то острого, почти…заинтригованного. Джекс, всё ещё готовый к отпору, сбился с толку. Его защитная броня дала трещину от такого неожиданного взгляда. — Почему…ты так смотришь? — его голос прозвучал тише, неуверенно, почти сдавленно. Помни вдруг покраснела так, что щёки и уши заполыхали алым. Она судорожно прижала ладони к груди, пытаясь унять бешеный стук сердца или спрятать свою реакцию. Взгляд её метнулся в сторону. — Я…это…мне… — она запнулась, слова путались, вырываясь наружу против её воли. — Мне такое…всегда нравилось. В играх. В книгах. Ещё…ещё в реальности. Фантазии такие были… Она выдохнула это признание, не глядя на него, сгорая от стыда, но не в силах солгать. Воцарилась пауза. Затем Джекс медленно, очень медленно выдохнул. В его голосе не было насмешки, только плохо скрываемое изумление и капля новой, зарождающейся дерзости. — Так ты…фетишистка. — произнёс он тихо, не как обвинение, а как констатацию открывшейся невероятной истины. Помни вздрогнула, словно её ошпарили. — Я не фетишистка! — выпалила она резко, почти отчаянно, отскакивая на шаг назад. Её лицо пылало. — Это просто…особенности! Предпочтения! Ты всё переворачиваешь!… Но Джекс уже не слушал её оправданий. Он смотрел на неё хитрым, тягучим, понимающим взглядом, в котором искрилось внезапное торжество и бездонное любопытство.  Помни, всё ещё пылая от смущения, но поймав его сбитый с толку взгляд, сделала шаг вперёд. Она больше не отстранялась. — Вообщем… — её голос стал твёрже, хотя щёки всё ещё горели. — Мне…правда это нравится. По-настоящему. Так что можешь выбросить из головы все свои переживания. Это не проблема. Это… — она запнулась, подбирая слово, — …бонус. Последнее слово сорвалось с её губ шёпотом, и она тут же потупила взгляд, снова обдав себя стыдом за такую откровенность. Но для Джекса этих слов было достаточно. Неуверенность в его глазах исчезла, испарилась в одно мгновение, сменившись знакомой, но теперь в разы более интенсивной уверенностью. В них вспыхнул тот самый азарт, что был в начале, но теперь подогретый её неожиданным признанием. — Бонус, а? — его голос прозвучал низко и с новой, опасной игривостью. Он не стал ничего больше говорить. Вместо этого он действовал. Одним плавным, стремительным движением, он обхватил её за талию и резко перевернул. Мир для Помни сместился, теперь её спина мягко упёрлась в кровать, а он уже нависал над ней, опираясь на руки по бокам от её головы. Всё расстояние между ними сократилось до пары сантиметров, его тело было тёплой, твёрдой тенью над ней. — Тогда давай проверим этот твой “бонус“ на практике~ — прошептал он, и его дыхание коснулось её губ. В его взгляде не осталось и намёка на сомнение, только чистая, сконцентрированная страсть. Но тут Джекс замер. Его движение, начатое с такой уверенной стремительностью, внезапно застыло на полпути. Он всё ещё нависал над ней, но напряжение в его руках сменилось странной скованностью. В его глазах, секунду назад полных решимости, промелькнула та же неуверенность, что была и раньше, только теперь ещё глубже. Молчание затянулось на секунду дольше, чем должно было. И этой секунды хватило. В голове у Помни щёлкнуло, как будто все пазлы, его осторожность, его странные намёки, эта внезапная остановка, сложились в одну невероятную, но совершенно очевидную картину. Она приподняла бровь, глядя прямо в его смущённые глаза. — Джекс… — её голос прозвучал тихо, без осуждения, с легким удивлением. — Ты что…девственник? Он резко отпрянул, словно её слова были раскалённым железом. — Что? Нет! Конечно нет! — выпалил он слишком быстро, слишком громко. Он сел, отстранившись от неё, и провёл рукой по голове. — Я просто…Нужна подходящая обстановка. И…правильный партнёр. Всё не так просто с этой…анатомией. Но его протест звучал фальшиво даже для его собственных ушей. Он избегал её взгляда, и даже его длинные уши отчаянно краснели, выдавая его с головой. Помни смотрела на него, и её собственное смущение начало растворяться, уступая место чему-то мягкому и тёплому. Она медленно села, её взгляд стал спокойным и понимающим. — Джекс. — она положила свою ладонь поверх его сжатого кулака. — Это же ничего страшного. Совсем. Он попытался что-то пробормотать, однако, девушка мягко, но уверенно перебила. — Замолчи. — В её голосе появились нотки твёрдости. — Если тебе комфортно…если ты хочешь продолжить…я тебя всему научу. Она нежно, но без возможности сопротивления, толкнула его за плечи. Джекс, всё ещё охваченный смущением, позволил своему телу откинуться на спину. Он лежал, глядя на потолок, его грудь тяжело вздымалась. Но теперь в его позе не было вызова, была настороженная, почти трепетная податливость. Помни перелегла через него, её движения были плавными и уверенными. Она опустила голову к его шее. Сначала её губы просто коснулись шерсти у ключицы - лёгкий, пробующий поцелуй. Он вздрогнул. Затем она повторила, чуть ниже, уже чувствуя вкус его кожи с шерстью и учащённый пульс под ней. Её язык скользнул по чувствительному месту у основания шеи, и она услышала, как его дыхание резко оборвалось. Она не останавливалась. Её поцелуи, медленные и целеустремлённые, прокладывали путь вниз по его груди. Каждое прикосновение было для неё новым опытом, вот здесь он замирает, вот здесь его мышцы непроизвольно напрягаются от ожидания. Она осторожно стянула лямки его комбинезона, пока её губы коснулись горячей кожи над рёбрами. Джекс пытался сдерживаться. Он стискивал зубы, впивался пальцами в простыню под собой. Но тихий, сдавленный стон всё же вырвался у него, когда её губы слегка задели его сосок сквозь тонкую ткань. Этот хриплый, неконтролируемый звук, стал для Помни топливом. Она стала смелее. Её рука легла ему на живот, чувствуя, как он вздрагивает при каждом её прикосновении. Она продолжила свой путь вниз, к тому самому месту, которое было причиной всех его тревог. Девушка нежно целовала его плоть через ткань, нежно, изучающе, чувствуя, как под её губами он становится всё твёрже и горячее. Следующий стон Джекса был уже громче, откровеннее. Он сорвался с его губ как признание поражения и глубочайшего наслаждения. Его руки поднялись, чтобы коснуться её волос, но замерли в воздухе, не решаясь нарушить её власть. Он полностью отдался ей, этому новому для него ощущению. И каждый его тихий, прерывистый стон был для Помни доказательством, что она на верном пути. Дрожащими от предвкушения пальцами Помни ухватилась за его розовый комбинезон. Джекс резко вздохнул, его бедра слегка дёрнулись, когда ткань спустилась, обнажая живот. Она медленно, помогая ему приподнять бёдра, стянула комбинезон вниз до колен, и её взгляду открылось то, о чём он так беспокоился. Это действительно был не обычный член.  Его форма напоминала гибкий, гладкий кнут или сильный, сужающийся к кончику хлыст. Он был длиннее и изящнее человеческого, без выраженной головки, плавно изгибаясь от основания В этом моменте, в голове пронеслось: «Так вот как оно выглядит на самом деле…». Картинки с форумов, обрывки обсуждений, всё это оказалось правдой в этом виртуальном мире. Она не смогла сдержать чистого интереса и на пару секунд замерла, изучая непривычную форму. Джекс, лежавший с закинутыми за голову руками и прижатыми ушами, заметил этот её взгляд. Его губы, сжатые от напряжения, дрогнули. — Конечно же, тебе это понравится… — он выдохнул, и в его сдавленном голосе смешались смущение и последние попытки колкости. — Извращенка. Помни не стала спорить. Вместо этого она тихо, почти беззвучно хихикнула, этот звук был полон тайного удовольствия. Она приблизила лицо к его животу, её дыхание стало горячим на его коже. — Тогда мне лишь остаётся показать на деле, насколько он мне нравится~ Она не стала сразу брать его в рот. Сначала она лизнула самый кончик, на котором уже образовалась смазка. Вкус был чистым, чуть солоноватым, с едва уловимой минеральной ноткой, совсем не похожим на человеческий. Структура под её языком была не просто гладкой, она была упругой, живой и невероятно горячей. Реакция Джекса была мгновенной и взрывной. Его тело резко дернулось, словно по нему ударили током. Из его горла вырвался громкий, надтреснутый, абсолютно неконтролируемый стон, который тут же перешёл в серию коротких, прерывистых выдохов. Его руки, лежавшие по бокам, с новой силой впились пальцами в матрас, а его бедра непроизвольно приподнялись навстречу её губам, полностью отдавшись новому, ошеломляющему ощущению. Девушка, ободрённая его громкой, сломанной реакцией, решила не торопиться. Она отстранилась на несколько сантиметров, её дыхание всё ещё обжигало его чувствительную кожу. А глаза, полные тёмного веселья, встретились с его мутным, потерянным взглядом. — Такой чувствительный…~ — прошептала она, и в её голосе звучала лёгкая насмешка. Она снова лизнула кончик, но на этот раз быстро и легко, как кисточкой, и тут же отпрянула. Джекс выгнулся с новым, хриплым стоном, его руки вновь дёрнулись, чтобы схватить её за волосы, но замерли в воздухе, не решаясь нарушить её правила. — По… — он попытался что-то сказать, но его голос сорвался на низком, кряхтящем звуке, когда она обхватила губами не сам кончик, а чувствительное место чуть ниже, сделав лёгкое, сосательное движение. — По-стой… — наконец вырвалось у него, но это больше походило на мольбу, чем на приказ. Каждое слово давалось с трудом, пробиваясь сквозь волны нового для него ощущения. Но Помни не собиралась останавливаться. Она заигрывала с ним. Она водила кончиком языка вдоль всей его длины, от основания до конца и обратно, медленно, растягивая каждое прикосновение. Затем она полностью взяла его в рот, погрузившись чуть глубже, чем в первый раз, и тут же отпустила с мягким, влажным звуком. Джекс закатил глаза, его челюсть отчаянно напряглась. Из его горла вырывались сплошные, прерывистые стоны  — А-ах…ч-черт…П-помни… — но связную фразу собрать было невозможно. Каждая попытка говорить прерывалась новым витком наслаждения, когда её язык находил особенно отзывчивое место или её губы сжимались чуть сильнее. Она чувствовала, как его тело натягивается, как тетива. Пульсация под её губами стала бешеной, его дыхание превратилось в сплошной, хриплый вой. Он был на грани, всё его существо кричало о начинающийся разрядке. И в этот момент Помни отпрянула. Она освободила его член из своего рта с мягким, влажным звуком, который в тишине комнаты прозвучал неприлично громко. Джекс почти подпрыгнул на месте, а его глаза, полные животной потребности, широко распахнулись. — Н-нет… — вырвался у него сдавленный, хриплый звук, больше похожий на стон зверька, чем на голос дерзкого парня. — П-Пожалуйста…Помни…я почти… Он смотрел на неё с расширенными, практически полностью тёмными зрачками, полными неподдельной мольбы. Его раздутые от страсти губы были приоткрыты, а всё тело дрожало от неудовлетворённого напряжения. В этот момент он был похож не на хищника, а на растерянного, милого котёнка, которого лишили сокровенной миски с едой. Помни смотрела на него сверху вниз, и в уголках её губ играла тёплая, торжествующая улыбка. — Ох… — прошептала она, её голос стал низким и ласково-дразнящим. — Такой милый. Такой…послушный. Совсем не похож на того наглого задиру Джекса, которого я знаю~ Она медленно провела тыльной стороной пальцев по его пылающей щеке, а затем мягко, но уверенно обхватила его за подбородок, заставляя смотреть прямо на себя. — Так мило~… — добавила она, и в её глазах вспыхнула искра чистой, безудержной радости от своей власти. Затем её выражение сменилось на более игривое, почти хищное. — Но не всё веселье должно оставаться тебе~ С этими словами она отстранилась и, не сводя с него властного взгляда, начала быстро и решительно скидывать с себя одежду. В её движениях не было ни капли стеснения, только уверенность и намерение. Вскоре она стояла перед ним полностью обнажённая. Её фигура была стройной и миниатюрной, почти хрупкой на вид. Грудь - небольшая, аккуратная. Её тело было самым обычным, человеческим, без цифровых модификаций.  Джекс не мог отвести от неё глаз. Его лицо и уши пылали густым, алым румянцем. Он видел её обнажённой, и его взгляд, обычно такой дерзкий, теперь был полон растерянного, почти испуганного восхищения. Он смотрел на каждую линию её миниатюрного тела, на изгиб талии, на мягкую округлость её ягодиц, и, казалось, забыл, как дышать. Помни, видя его реакцию, лишь усмехнулась про себя. Она не стала заставлять его ждать. Плавно, почти грациозно, она перекинула ногу через его грудь и опустилась на колени, но не лицом к нему. Она развернулась, и перед его широко распахнутыми глазами оказалась, на расстоянии вытянутого языка, её промежность. Запах её возбуждения, чистый и сладковатый, сразу ударил ему в нос. — Думаю, ты знаешь, что делать… — прозвучал её голос, уже слегка приглушённый, потому что она тут же, без предупреждения, снова наклонилась к его члену и взяла его в рот. Джекс взвыл. Двойная атака на его чувства была ошеломляющей, её влажные, искусные губы на его самом чувствительном месте и вид, запах и близость её самой сокровенной части, которая теперь была так доступна. Его тело затряслось в новой, более мощной дрожи. Первые мгновения он был парализован. Но её язык, скользящий по его длине, её лёгкое посасывание, её полный контроль - всё это растопило последние льдинки нерешительности. Сдавленный, хриплый стон вырвался из его груди, и он, повинуясь её безмолвному приказу, высунул язык. Сначала он просто коснулся им её, неуверенно, почти робко. Но когда влажность промежности коснулась его языка, а её собственные движения стали чуть настойчивее, что-то в нём щёлкнуло. Его стыд начал трансформироваться в яростную, отчаянную отдачу. Он начал лизать её. Сначала медленно, исследуя, затем всё увереннее, находя её клитор и сосредотачиваясь на нём, подражая ритму, который она задавала ему своим ртом. Его стоны теперь смешивались с влажными звуками, которые издавал его собственный язык. Он был полностью поглощён ею, отдаваясь этому новому, интимному служению, в то время как она продолжала безжалостно, но мастерски вести его к краю наслаждения. Помни ожидала неловкости, неуверенных движений. Но то, что последовало, заставило её глаза широко распахнуться от удивления прямо над его членом. Робкие прикосновения языка Джекса сменились внезапной, уверенной смелостью. Он нашёл её ритм, её чувствительные точки с такой интуитивной точностью, словно читал её тело как книгу. Его язык стал настойчивым, умелым, то широкими плоскими движениями покрывая всю её нежную плоть, то фокусируясь на клиторе с таким виртуозным давлением и скоростью, что у неё в глазах потемнело. И от открытия этой стороны Джекса её собственная страсть вспыхнула с новой, яростной силой. В ответ на его внезапное мастерство, она перестала сдерживаться. Её движения ртом стали быстрее, глубже, требовательнее. Она взяла в рот почти всю длину его необычного члена, её горло смирилось с его формой, а язык яростно работал у основания. Она хотела дать ему то же неистовое наслаждение, которое он сейчас дарил ей. Джекс не продержался долго. Его тело затряслось в мощной, непрерывной судороге. Из его груди вырвался не крик, а длинный, сломанный, хриплый стон. Его бёдра непроизвольно дернулись вверх, впиваясь в её сжимающие его губы. Девушка почувствовала, как его член пульсирует у неё во рту, и тёплая, обильная волна спермы хлынула ей на язык. Вкус был неожиданным: сладковатым, с лёгкой пряной ноткой, совсем не таким, как она ожидала. Не раздумывая, с тем же властным принятием, с которым вела всю эту сцену, она сглотнула, чувствуя, как тепло разливается внутри. Затем она медленно, демонстративно облизала его уже смягчающийся член, убирая последние капли, и только потом отпустила его с тихим, влажным звуком. Когда она обернулась к нему, её губы блестели. Джекс лежал, полностью опустошённый, его грудь судорожно вздымалась, а глаза были закачены под веки. Тихие, прерывистые стоны всё ещё вырывались из его груди. Дыхание Помни было ещё прерывистым от собственного нарастающего возбуждения, а губы всё ещё чувствовали его вкус. Она обернулась к нему, и на её лице играла властная, довольная ухмылка. — Ну что… — начала она дразняще, её голос был немного хриплым. — А я-то думала, ты продержишься дольше. Не ожидала, что ты так быстр– Её слова были грубо прерваны. Джекс, который секунду назад лежал в полной прострации, взорвался. Это было не плавное движение, а резкий, яростный рывок, как у хищника, сорвавшегося с цепи. В одно мгновение он оказался над ней. Его большая, сильная ладонь сомкнулась на её двух запястьях, прижимая их к матрасу над её головой с такой лёгкостью, что у неё перехватило дух. Всё её миниатюрное тело оказалось под ним, накрытое его тенью. Помни ахнула от неожиданности. Её уверенность на миг улетучилась, уступив место искре паники и дикому возбуждению. — Д-джекс…что ты… — она попыталась вырваться, но его хватка была железной. Он тяжело дышал, его лицо, всё ещё красное, было теперь не от стыда, а от какой-то новой, тёмной и сосредоточенной страсти. Его глаза горели, глядя прямо в её растерянные. — Если ты против… — его голос был низким, хриплым и полным вызова, — то останови меня. Сейчас. Он не просто держал её. Он намеренно прижался к ней всей нижней частью живота. Его член, уже снова твёрдый и пульсирующий от переизбытка ощущений и адреналина, упёрся прямо в её влажную, готовую плоть. Он не входил, а лишь проводил им по ней. Помни замерла. Она не вырывалась. Она лишь молча, широко раскрыв глаза, смотрела на него, ощущая, как всё её лицо и тело пылает от смеси смущения, шока и такого сильного возбуждения, что у неё закружилась голова. Мысли скакали обрывочно. И тут в её голову, неуместная и чисто техническая, влезла другая мысль, от которой она внутренне сжалась: «Он такой длинный и большой… Вряд ли…он войдёт полностью…Будет больно?» Молчание Помни было её ответом. Она не сказала «нет». Она не вырвалась, когда он ослабил хватку на долю секунды, проверяя её. Она лишь зажмурилась, а когда открыла глаза снова, её взгляд, полный смеси желания, встретился с его пылающим. В нём ясно читалось согласие. Джекс увидел это. Его дыхание, горячее и прерывистое, обожгло её шею. И вместо того, чтобы ворваться в неё с той же яростью, с которой набросился, он замер. Он держал её запястья, но теперь это была не просто сила, а точка опоры для них обоих. Он приподнял бёдра, нашёл вход своим членом и начал входить. Ощущение было новым, непривычным. Сначала лёгкий, растягивающий дискомфорт, непривычное давление. Помни инстинктивно напряглась, и Джекс замер, давая ей привыкнуть. Его необычная форма, гладкая и слегка изогнутая, заполняла её иначе, чем она представляла. Он продвигался медленно, с почти болезненной осторожностью, сантиметр за сантиметром, и каждый из них заставлял её вздрагивать. Его хватка на её запястьях, эта полная невозможность что-либо контролировать, за исключением самого факта своего согласия, возбуждала её до головокружения. С ней никогда не были так грубо-нежны, никогда не лишали власти так абсолютно.  «Неужели, я и вправду извращенка…?» — мысль оборвалась, не в силах противостоять накатывающей волне чувств. И затем он вошёл до конца. Он не просто заполнил её, он распёр изнутри. Его нечеловеческая длина и изгиб нашли в её маленьком теле такие глубины, о которых она не подозревала. Из её горла вырвался тихий, сдавленный, почти удивлённый стон, но не от боли, а от шока. От того, что он вошёл полностью, до самого основания, и даже, казалось, больше. Она опустила взгляд на свой собственный живот. И там, под тонкой кожей, чётко проступал длинный, изогнутый выступ, силуэт его члена внутри неё. Это зрелище, одновременно невозможное и невероятно эротичное, ударило по ней с новой силой. Её внутренности сжались вокруг него в ответ на этот визуальный шок, и новая, более влажная волна возбуждения накрыла её с головой. Её непроизвольное, тесное сжатие вокруг него вырвало у Джекса глухой, хриплый стон, в котором смешалось удивление и невыносимое наслаждение. Его осторожность дала первую трещину. Он начал двигаться, не быстро, а медленно, глубоко, выходя почти полностью и затем снова погружаясь в эту невероятную глубину. Каждое движение его члена задевало внутри неё такие точки, что всё её тело вздрагивало, а из губ вырывались тихие, высокие всхлипы. — Ч-Чёрт…Помни… — стонал он, его лоб упёрся в её плечо. Он не мог подобрать слов. Их стоны смешивались в приглушённой, влажной симфонии. Через какое-то время ритм начал меняться. Терпение Джекса, и без того висящее на волоске, лопнуло. Его движения стали быстрее, жёстче, требовательнее. Он прижался к ней ещё сильнее, почти расплющивая её своим весом, а его хватка на её запястьях стала железной, пригвождая её к месту. Теперь он не просто двигался, он вбивал себя в неё с каждой мощной подачей бёдер, и тот самый выступ на её животе двигался в такт этим яростным толчкам. — А-ах…Помни… — его стоны превратились в повторение её имени, срывающееся с губ с каждым движением. — Помни…Помни… — Он говорил это как как единственное слово, которое ещё осталось в его помутневшем сознании. И в этом грубом, животном повторении её имени была какая-то дикая, первобытная нежность, которая заставляла её сердце бешено колотиться.  Ритм Джекса стал не просто быстрым, он стал жестоким, почти механическим. Каждый толчок вгонял её тело в матрас, его бёдра хлопали о её ягодицы с резким, влажным звуком. А потом его свободная рука, та, что не держала её запястья, скользнула к её горлу. Пальцы не сжимали с силой, чтобы причинить вред, а легли тяжёлым, властным движением по бокам, его большой палец прижался к её пульсирующей артерии, ощущая, как в ней бешено стучит её сердце. Сама угроза, само это давление лишило её последних глотков контроля. — Нравится, да?~ — его голос прорезал воздух рядом с её ухом, хриплый, полный игривого презрения и дикого возбуждения. — Больная…маленькая извращенка. Я это вижу. Ты хочешь этого. Его слова, грубые и унизительные, падали на неё. И от каждого «извращенка», от каждого презрительного «хочешь» её тело отвечало судорожным, стыдливым сжатием вокруг него. Её сознание тонуло в этом противоречии, стыд и наслаждение, унижение и самая острая эйфория в её жизни сплелись в один тугой узел внизу живота. Она не могла отрицать это. Она хотела. Она возбуждалась от его грубости, от его слов, от этого ощущения, что её используют. Волна нарастала снова и снова, девушка уже не могла её сдержать. Её тело выгнулось в мощной, трясущейся судороге, вырываясь из-под контроля. Из её сдавленного горла вырвался громкий, сдавленный, почти вопль-стон, когда оргазм накрыл её с головой, заливая всё внутри горячими волнами наслаждения. Джекс почувствовал, как её внутренности бешено забились вокруг его члена. Он замер на мгновение, наслаждаясь её конвульсиями, его пальцы на её горле слегка ослабли, чтобы она могла глотнуть воздух. Затем он наклонился к её покрасневшему уху, и его голос стал сладким, ядовитым шёпотом полным торжества: — Только посмотри на себя…Строила из себя главную, дразнила, издевалась…А стоило мне лишь засунуть свой член поглубже, и ты уже кончаешь, как последняя шлюха~… Всё вокруг Помни поплыло. Резкие толчки Джекса, его хриплый голос в ухе, его пальцы на её горле: всё это слилось в один сплошной вихрь ощущений. Сознание начало отключаться, уплывая куда-то в белую, звонящую пустоту. Она уже почти не ощущала своего тела, только далёкие, приглушённые волны наслаждения, смешанные с лёгким кислородным голоданием. Её глаза закатились, веки тяжело сомкнулись. Джекс, поглощённый погоней за собственным финалом, сначала не заметил этого. Его движения стали ещё более хаотичными, яростными. И тут, в самый пик, когда он почувствовал, что вот-вот сорвётся, у основания его члена произошло что-то неожиданное. Там, где ствол плавно переходил в тело, мышцы и ткани резко, мощно разбухли, образовав твёрдый, горячий, почти шарообразный узел. Он налился кровью с такой силой и скоростью, что сам Джекс ахнул от нового ощущения. Этот узел, большего диаметра, чем сам ствол, намертво заклинило внутри Помни, которая даже в полуобморочном состоянии инстинктивно сжалась вокруг него в последней судороге. Девушка, уже находившаяся на грани от первого оргазма, испытала новый, совершенно другой шок. Это была не волна, а глубокий, внутренний взрыв. Её тело, и без того чувствительное, сжалось вокруг запертого в ней члена, и второй, более мощный и глубокий оргазм прокатился по ней, вырывая из горла беззвучный, захлёбывающийся стон. Её сознание окончательно потонуло в этом двойном ударе наслаждения, оставив лишь туманную пустоту и полную, абсолютную мышечную слабость. В этот же момент оргазм парня нахлынул с невероятной силой. Он не просто кончил - это была обильная, пульсирующая волна за волной, которая, казалось, не кончалась, наполняя её насквозь тёплой влагой. Его собственное тело затряслось в немом крике, и он обрушился на неё всем весом, его хватка наконец ослабла. Джекс осторожно попытался отстраниться, но его тело не слушалось. Член не выходил. Узел держал его внутри с непоколебимой силой. — Что… — его голос, только что полный власти, теперь звучал сбито и растерянно. Он потянулся чуть сильнее, но почувствовал лишь болезненное сопротивление и её тихий, слабый вздох. — Помни…он застрял. Я не могу выйти. Помни лежала, не открывая глаз. Её дыхание было глубоким и уставшим. В её голосе, когда она наконец заговорила, не было ни страха, ни удивления.  Только спокойная, немного сонная констатация факта. — Успокойся…Это кноттинг. Нормальная физиологическая реакция для такой… — она еле слышно вздохнула, подбирая слово. — …формы. Узел спадёт через несколько минут. Расслабься… Он не стал пытаться бороться с ситуацией или отстраняться после первой же неудачной попытки. Вместо этого он просто обрушился на неё всем своим весом, его голова упала ей на грудь, а тело полностью расслабилось, тяжёлое и горячее. Парень был так же выбит из сил, как и она. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало её кожу. Он не говорил ни слова. Просто лежал, физически соединённый с ней тем самым узлом, и тихо, тяжело дышал, прислушиваясь к бешеному стуку её сердца, который замедлялся. Тяжёлое молчание длилось несколько минут, нарушаемое только их постепенно успокаивающимся дыханием. Затем Джекс, всё ещё лежа на её груди, приподнял голову ровно настолько, чтобы его губы оказались рядом с её ухом. Усталость в его голосе сменилась знакомой усмешкой. — Слушай, я всё понял. Ты не просто фетишистка. Ты - исследователь. Очень усердный. — Он сделал едва уловимый, насмешливый акцент на последнем слове. — Сидела ночами, изучала картинки с разными…формами. Читала как это работает… Горячая волна стыда от его слов накатила на неё с новой силой, и это чувство, смешанное с полной физической беспомощностью, заставило её выдохнуть ответ, даже не открывая глаз. Голос был приглушённым, сдавленным её же собственной грудью, под тяжестью его головы. — Да заткнись ты уже… — прошептала она, и в её тоне прозвучала не злость, а скорее смущение. — …Девственник. Джекс тихо фыркнул, его губы дрогнули у её кожи. Он не отстранился, а лишь ещё чуть расслабился на ней, устраиваясь поудобнее. — Нечестно~… — протянул он, и в его голосе вновь зазвучала знакомая, игривая наглость, пусть и приглушённая усталостью. — Этот аргумент больше не работает, Пом-Пом. Так что попробуй придумать что-нибудь новенькое. Прозвище «Пом-Пом», звучавшее так нелепо и уже по родному, заставило её закатить глаза куда-то в потолок, но протестовать сил уже не было. Она лишь тихо выдохнула, смиряясь. Девушка поймала себя на ощущении…глубокого, почти непривычного удовлетворения. Не просто физического, хотя тело её ныло от приятной усталости, а какого-то более цельного. Словно долгий, изматывающий внутренний зуд наконец утих. Она чувствовала себя…полноценной. И от этой мысли ей стало одновременно спокойно и не по себе. Время растянулось, измеряемое только их общим дыханием. Напряжение внизу живота медленно ослабло, узел ослаб, и Джекс, почти спящий, мягко высвободился. Он не ушёл, а лишь перевернулся на бок, его рука осталась лежать на её талии. Усталость накрыла их тяжёлым, тёплым одеялом. Последнее, что ощутила Помни перед тем, как сознание полностью погрузилось во тьму, это глухое, странное спокойствие. Они уснули именно так. Истощённые, в беспорядке, но вместе. И что-то уже точно не будет прежним.