Необдуманное решение

      Как же я люблю говорить! Иногда даже сама себя за это ругаю. За то, что много болтаю.       Это знают, наверное, все мои друзья. Сколько беспокойных вечеров я садилась им на уши и начинала рассказывать, чем в данный момент занимаюсь, какие идеи пришли мне в голову, начинала разглагольствовать о любимых фильмах и играх. Не всегда меня слушали терпеливо — иногда мне в открытую говорили, что я слишком сильно нагружаю информацией, слишком много болтаю… но что же я могу поделать, если мне хочется делиться? Меня никогда не обижали такие замечания, сколько бы я ни старалась обидеться, даже нарочно. Я понимаю.       Ещё одной моей особенностью, от которой страдают все мои друзья, стала моя импульсивность. Никого уже не удивляло то, как быстро я загораюсь идеями, как могу сделать решение на ходу, даже не обдумав его до конца. Всё, что казалось весёлым или интересным, всегда первым рейсом улетало в список дел на следующий день, не проходя фейс-контроля. Так я однажды случайно купила билет в другую страну, случайно набила татуировку с неприличным текстом и случайно выяснила, что, оказывается, могу падать в обмороки на аттракционах. Ничего криминального!       Вот и сейчас в мою голову пришла идея. Я уверена, это будет интересно! И друзей удивлю, будет что рассказать. Я даже подготовилась.       За маленьким окошком в ванной комнате занимается чудесный вечер: мягкий летний закат, уже поздний, облака отдают розовинкой и неспешно плывут по небосводу, колышутся деревья под лёгким ветерком. И настроение у меня под стать — отличное! Уже не терпится приступить.       Я стою перед зеркалом в своей простенькой ванной, улыбаюсь сама себе, опираясь на раковину. Вокруг небольшой беспорядок, пара ящиков в шкафчике так и не задвинуты до конца, в воздухе витает запах выветривающегося спирта. Я просто так подготавливалась: тряпки искала, дезинфектор. Уже давно знаю, главное — не бояться и пробовать, делать, пока есть запал. Ну что ж, пора начинать.       В руку ложатся ножницы, как влитые. Каждая мелочь в этом моменте ощущается правильно, как нужно, словно молча подтверждая гениальность моего решения. Стащила ножницы, кажется, из ящичка на кухне, ими ещё курицу вчера на ужин разделывали. Главное — открыть рот пошире и не чиркать железом по зубам, а то эмаль жалко, так активно её каждый день надраиваю. Рука слегка дрожит, но это скорее мандраж, чем страх. Ничего страшного не будет… хотя я знаю, что точно будет больно.       Острые ножницы мягко прорезают плоть, и я… ничего себе! Я не чувствую никакой боли. Надо будет перечитать материалы по анатомии, вдруг я попала в место, где нет нервных окончаний… так гораздо проще. Рука почти перестала дрожать.       Спустя пару минут пыхтения и попыток повернуть ножницы под нужным углом, я наконец-то выдыхаю. Сплёвываю кровь в раковину… нет, точнее сказать, просто выливаю. Проще уж стоять сразу с открытым ртом над раковиной, кровь пока не собирается останавливаться. Течёт и течёт, красная гадина. С интересом смотрю на то, что зажала в пальцах… какой же он всё-таки странный.       Язык. Он всё ещё слегка дёргается — видимо, остаточная конвульсия мышц? В руке он ощущается совсем по-другому. При попытке пошевелить языком во рту, как обычно, я чувствую только нескончаемый поток солёной крови и слабые шевеления оставшейся культи. Солёной? Я знаю, что она должна быть солёной, но это не ощущается…       Стоять.       Это можно ощутить физически. То, как туман эйфории наконец рассеивается в моей голове, оставляя место вакантным для новой эмоции — полного, тотального ужаса.       «Дура!» — я пытаюсь крикнуть в зеркало, глядя на собственное измазанное в крови лицо, но только вижу, как неестественно выглядит мой рот, вижу нижнее нёбо, вижу этот отвратительный трепыхающийся обрубок. Как будто сквозь десять слоёв одеял я слышу, как из моей гортани вырывается приглушённое, отчаянное:       — Уу-аа! — которое тут же перерастает в бульканье крови, пытающейся пролиться мне в глотку.       Паника застилает глаза. Дура! Дура, конченная дура! Как ты могла додуматься до такого?!       Руки трясутся, будто я держу в них перфоратор, и этот кусок мяса, который когда-то был моим языком, с омерзительным шлепком падает на пол. О, нет. Я вижу каждую, каждую мельчайшую пылиночку, которая прилипает на ещё не высохшую слюну, пачкая, марая, навсегда приводя в негодность мой язык.       Нужно действовать, нужно что-то делать, ещё же не поздно?.. Благо, раковина рядом, тут же. Подобрать. Плевать на пыль. Я помою. Под водичкой… из крана выливается струя буроватой жижи, добавляя к красному месиву в раковине оттенок тошнотно-коричневого. Мрази. Летнее отключение воды.       Ноги уже не держат, тело — будто не моё — падает на пол, больно прикладываясь позвоночником о кафель стены. Мысли о санитарии уже давно вылетели из головы… есть только вернуть, исправить, сделать, как было раньше.       Пыль противно липнет к зубам, когда я пытаюсь засунуть эту мерзость обратно в слепой надежде, что сейчас она прирастёт на место. Конечно, тщетно. Слёзы на щеках даже не чувствуются, только смывают кровь.       Никак не могу унять эту дурацкую мысль в своей голове. Всё крутится и крутится. Как я об этом расскажу друзьям?