Часть I

Тёмная ночь накрыла собой всё поселение. Ни единого звука, лишь полная тишина, прерываемая шелестом листвы деревьев. Вдали виднеются множество силуэтов, среди них – девушка, лет двадцати на вид, одетая в традиционный ханьфу и держащая в руке рукоятку меча, всё ещё заключённый в ножны. Её карие глаза горят, освещенные лунным светом. Она стоит прямо у обрыва, окруженная множеством людей, так или иначе пытающихся ей что-то сказать.  – Линь Фэйяо, сдавайся! Тебе нет смысла сражаться с нами! – кричит один из них, старейшина Чжан Вэй. – Ты предала орден!  Девушка лишь сильнее сжала рукоятку меча, не собираясь сдаваться. Она смотрит на старейшину с презрением, то и дело поглядывая на остальных. Её взгляд задерживается на юноше, примерно её возраста, одетого в такой же традиционный ханьфу, как и она. Его волосы собраны в хвост, а глаза смотрят с неким непониманием, разочарованием одновременно. Цзян Цзюнь. Так его звали. Он смотрел прямо на неё, будто бы пытаясь что-то понять, прорваться вперёд, но ему не давали это сделать другие старейшины, загорождая путь.  – Господин Чжан верно говорит. Предателям нет места в ордене Цинлун! – произнёс Лань Цзюнь. – За использование тёмных искусств полагается наказание!  Линь Фэйяо не произнесла ни слова. Её глаза вспыхнули красным в отражении лунного света. Она продолжала глядеть на Цзян Цзюня, пока рука её лежала на рукоятке меча. Их взгляды встретились – оба тёмные, оба с непониманием, но в первом виделась некая решимость, сопоставимая с желанием вызова.  – Бездна Забвения! Отправьте её в Бездну Забвения! – крикнул кто-то из толпы, что заставило Линь резко обернуться на него. Это был юноша лет пятнадцати с самодовольной ухмылкой на лице.  Среди толпы сразу же послышался тихий шёпот. Каждый говорил о своём, но тема была одна – наказание Линь Фэйяо. Каждый знал о том, что Бездна Забвения была ужасна. Туда отправляли только самых страшных предателей клана, совершивших что-то жестокое.  – Бездна Забвения?.. Не слишком ли жестоко? – послышался голос, который потом подхватили остальные.  – Я слышал, что она вырезала семью старейшины Шэнь Ли. Его сын, естественно, недоволен подобным… поэтому и вынес такое предложение, – прозвучало еще одно предположение среди большинства.  Линь Фэйяо не обращала на них внимания. Она продолжала стоять практически на обрыве. Обрыве, который вёл в Бездну Забвения.  – Почему вы считаете, что Фэйяо действительно сделала это? – послышался очередной голос в толпе, что привлекло внимание остальных.  – Там был отпечаток тёмной ци, который был похож на её! Это определённо её рук дело! Все остальные присутствовали на собрании, кроме семьи старейшины Шэнь Ли и самой Линь Фэйяо! – крикнул старейшина Чжан Вэй. – Предателям нет места среди остальных! Убийцы должны быть наказаны.  Толпа сгущалась. Они окружили девушку со всех сторон. Внезапно она достала меч. Лунный свет отразился о серебряный клинок, демонстрируя его чистоту. Она направила его на остальных, собираясь защищаться. – Вы ошибаетесь, старейшина Чжан. Я не убивала семью господина Шэнь, – уверенным и твердым голосом проговаривает она.  – Тогда почему вы достали меч, госпожа Линь? – спрашивает тот же пятнадцатилетний юноша. На его лице так же запечатлена ухмылка, будто бы он рад произошедшему.  Все замолчали, ожидая ответа, но Фэйяо не проронила ни слова. Цзян Цзюнь продолжал глядеть на неё, но уже с неким разочарованием. Он пробился сквозь толпу, подходя практически туда, куда было направлено острие орудия.  – Ты… как ты могла убить их! – крикнул он, смотря на неё полными боли карими глазами. – Они… они считали тебя лучшей! Всегда относились хорошо! Даже сын старейшины, Шэнь Ань, был рад общению с тобой! Он считал тебя сестрой, как и я! А ты… ты вступила на дорожку зла! Зачем ты использовала тёмную магию? Зачем ты убила их?! В его голосе звучало отчаяние и горе. Он смотрел прямо на клинок, в его глазах практически просачивались слезы.  – Ты можешь ненавидеть меня, но я не делала этого! Это клевета! – в ответ громким голосом произнесла она. Она оборачивается – позади неё Бездна Забвения, из которой так и тянутся тёмные сгустки магии. В глазах растерянность и решимость сражаться до последнего одновременно. Девушка сжимает меч в руках сильнее, смотря, как толпа сгущается вокруг нее, то и дело подталкивая к обрыву. Она не хотела причинять им боль – поэтому орудие было лишь символом, которым та не хотела причинять кому-то вред.  – Зачем ты сказал остальным, что это сделала я, Цзян Цзюнь? – спросила Линь, понимая, что её судьба сейчас на волоске. – Я не делала этого! Разве ты не понимаешь?!  – Я учился с тобой, я знаю, как выглядит твоя энергия, и она была идентична той, где была убита семья старейшины Шэнь!  Он бросил мимолетный взгляд на пятнадцатилетнего юношу, того самого сына старейшины, который остался жив лишь по той причине, что отсутствовал в доме в тот момент.  – У тебя даже доказательств нет! – вскрикнула девушка. Её нога практически ступила в пропасть, заставив её пошатнуться. Меч чуть не выпал из рук.  – Я видел! Я знаю! Ты убила мою семью! – проговорил Шэнь Ань, ухмылка с его лица сошла, вместо этого появилось выражение, полное боли. Оно не было искренним, это была лишь поддельная махинация, чтобы вызвать жалость остальных. Чжан Вэй сразу же обернулся на него. В его глазах была видна задумчивость, а лицо слегка сморщилось. Он посмотрел на Фэйяо, презрительно, осуждающе, словно коря её за что-то. Старейшина верил пятнадцатилетнему юноше, ведь тот был сыном его мёртвого коллеги, Шэнь Ли.  – Бездна! Бездна! – кричали остальные.  – Предательница! Предательница! – слышалось со стороны остальных. Линь сильнее сжала рукоять меча. Её глаза внимательно следили за каждым движением в её сторону, глядели на Цзян Цзюня, направлявшегося в ее сторону.  Она сдалась. Прекратила держать орудие в руках, когда её бывший партнёр по обучению подошёл ближе. Девушка убрала меч в ножны, теперь они стояли друг напротив друга – разница лишь в том, что Фэйяо была практически на окраине горы, позади уже виднелся вход в Бездны Забвения.  – Ты…  – Что я? – спросила та, перебив его. Их взгляды встретились, оба тёмные, но в одних виднелись решимость и уверенность в себе, а в других – презрение, смешанное с болью. – Я не убивала их. Разве ты не можешь поверить? Почему я должна оправдываться? Почему вы все решили, что это я?! – Потому что ты убила их! – это был крик, громкий, словно стая чаек издали один звук одновременно, из глаз полились слёзы. Слёзы от предательства, от того, что сейчас происходило. Он сжал ткань своей одежды в кулаке, смотря на бывшую сокомандницу. – Ты не дала им никакого шанса на жизнь! Просто… просто… перерезала им глотки!  Слова выходили непонятно, и это было ясно – он говорил сквозь слёзы, пытаясь сдерживать собственные всхлипы.  – Я не делала этого! Поверь мне хоть один раз! – крикнула Линь, а затем почувствовала сильный толчок в грудь с его стороны.  Перед глазами всё пролетало с молниеносной силой. Послышались крики людей сверху, но Фэйяо уже не слышала – она видела лишь тёмные сгустки магии, которые так и тянулись к ней, стремясь поглотить. Сознание затуманилось, только мгла виднелась перед глазами. 

***

После этого случая прошло пять лет. Орден Цинлун процветал, но всё было лишь до одного момента – началась страшная эпидемия.  – Старейшина Чжан! Старейшина Чжан! – вскрикнул один из забежавших заклинателей. – Ещё один… ещё один заболевший!  – Как ещё один? – спросил уже Цзян Цзюнь. Сейчас он выглядел взрослее, в конце концов, прошло пять лет. Он стоял недалеко от Чжан Вэя, который внимательно с задумчивостью смотрел на лежащих на циновках молодых людей. – Разве эти двое не были единственным случаем? Повисло молчание. Никто не знал, что сказать. Ясно было одно – эпидемия распрастранялась с неумолимой скоростью и силой. Заболевших стало больше.  – Это… это странно, – проговорил Чжан Вэй, разглядывая тела двух молодых людей на циновках, погруженных в сон, похожий на кому. – Они не просыпаются уже трое суток.  – Это может быть связано с тёмной магией? – спросил Цзян Цзюнь. Он смотрел с непониманием. Будучи заклинателем, тот не встречал подобного – для каждого подобное было впервые. – Они же пробудятся? Старейшина промолчал. Он опустился на корточки перед циновками, разглядывая руки потерпевших. Ледяные.  – Каковы симптомы у нового заболевшего? – спросил наконец старший, поднимаясь. Его лицо было слегка нахмурено в задумчивости, словно тот начинал догадываться.  – Сначала произошла потеря голоса, а затем он впал в летаргический сон, – отвечает недавно вошедший. На его лице до сих пор гримаса ужаса, как будто тот увидел злого духа. – Его невозможно разбудить, а духовная сила иссекает! Последнее было сказано с криком, что заставило Чжан Вэя ударить по столу.  – Хватит! Не надо разводить панику. Мы разберёмся, – проговорил он, а затем начал ходить по комнате. Цзян Цзюнь внимательно следил за ним, отслеживая каждое движение.  – Старейшина, а что если попробовать… – начал предлагать он, но его быстро прервали.  – У нас нет возможности пробовать! Здесь явно замешана тёмная магия, и она скоро поглотит весь орден Цинлун!  Юноша нахмурился. Он сжал руки в кулаки, а затем выдохнул, пытаясь расслабиться.  – Разве нам уже нечего терять? Что по поводу других орденов? Байху? Люшуй? У них нет потерпевших? – спросил Цзян Цзюнь. – Если бы мы попросили объединиться… Чжан Вэй резко остановился. Тёмные глаза быстро нашли юношу, глядя на него, будто желая прожечь в нем дыру.  – Остальные ордены нам не помогут. В Байху и Люшуй есть свои проблемы. Потерпевших там нет, так что для них это будет то же самое, что и для нас. Они не встречались с подобным, как и мы.  – Тогда что нам делать?  – Эта магия… она похожа на ту, что была пять лет назад, – проговаривает Чжан Вэй. – Я имею в виду, тёмная магия. Цзян Цзюнь замирает. Он переводит взгляд с впавших в летаргический сон людей на старейшину с недоумением.  – Вы хотите сказать, что… – Да, я хочу сказать, что у нас нет иного выхода.  – Но разве разумным будет возвращать её из Бездны Забвения? Разве не она убила всю семью старейшины Шэнь Ли?! Шэнь Ань до сих пор не может спать без кошмаров! Ему постоянно кажется, что за ним придут и поступят так же, как и с остальными его умершими родственниками!  Чжан Вэй делает несколько шагов по комнате, останавливаясь у тумбочки, на которой стоял чайник. Он берёт стакан, наливая себе чай. Напиток быстро наполняет сосуд.  – Мальчик мой, будет это разумным или нет, покажет время. У нас нет иного выхода… Мужчина не успевает договорить, его сразу же перебивают: – Выход есть всегда! Вы просто хотите вернуть убийцу, надеясь на её сотрудничество! Но разве вы не помните, что она сделала?! Она изучала тёмные искусства, это предательство! Никто в Цинлуне не имеет права на использование тёмной магии!  – Ты ненавидишь её только за это. Но разве она хоть когда-то делала что-то против нас, если не считать убийство старейшины Шэнь? – эти слова заставляют юношу замолчать на долю секунды, но после он уже хочет возразить, как его перебивают. – У нас нет иного выбора, и ты должен это понимать. Для тебя, может, и есть, но орден Цинлун не потерпит бессмысленных попыток.  – Они не бессмысленны!  – Хватит вести себя как ребёнок! Ты должен понимать, что эксперименты ставить мы не можем. Тем более та энергия ци, что была там, похожа на ту же, что оставила за собой Линь Фэйяо! Она должна знать, откуда это.  Цзян Цзюнь сжал руки в кулаки, то ли от собственного бессилия, то ли от гнева, который так и стремился выйти из него.  – А если это она и сделала?  – Из Бездны Забвения невозможно выбраться без помощи! Юноша сжал ткани своих одеяний, а после яростно посмотрел на собеседника, но не сказал ни слова, не желая перечить старшему.  – Я обсужу это с другими старейшинами. Решение будет принято в соответствии с их мнениями, даже если Линь Фэйяо была предательницей, – произнёс Чжан Вэй, оставляя Цзян Цзюня одного. Он двинулся в сторону главного здания, не оборачиваясь, несмотря даже на возгласы младшего.  Юноша нахмурился. Он опустился на корточки перед циновками, касаясь рук молодых заклинателей, лежащих на них. Пульс был, дыхание было ровным, словно те спали. Температуры не было. Цзян Цзюнь осмотрел их тела, пытаясь найти хоть что-то не то, но ничего не обнаружил, как будто те были полностью здоровы.  – Неужели это действительно тёмная сила… – он задумался. Попытался настроиться, чтобы почувствовать энергию ци, и оказался прав – действительно, здесь не было места светлой магии, это была непробудная тьма. Парень сразу же отшатнулся, будто бы боясь, что это передаётся.  – Шэнь Ань! – крикнул он, словно зная, что здесь кто-то был. – Если ты пытаешься узнать что-то, поглядывая, то это невежливо с твоей стороны!  В ответ ему прозвучала лишь тишина и шелест листьев от дуновения ветра. Он обернулся. Виновник стоял прямо позади, двадцатилетний на вид юноша, с высоким станом, одетый в бело-голубой ханьфу. Его выражение лица было слегка в смятении, чёрные густые брови нахмурены, а губы сжаты в задумчивости.  – Ты долго собирался там стоять?  – Я просто задумался, – ответил он. Его выражение лица действительно это подтверждало. – Если это связано с моей семьёй… – Это не может быть связано! Фэйяо убила их! Ты же сам говорил, что видел! – проговорил Цзян Цзюнь. Он резко поднялся, чтобы быть одного роста с пришедшим. – Или… или ты солгал? Шэнь Ань молчал. Он не знал, что сказать. Его выражение лица расслабилось, а в воспоминаниях появился тот день. Он был идиотом. Идиотом с той ухмылкой, думая, что делает правильно, обвиняя в том, в чем не был уверен. – Я… я был придурком. Я солгал тогда. Я не видел… я думал, что это она, но…  – Но у тебя не было доказательств, поэтому ты сказал, что видел, что она зарезала их!  – Там была тёмная ци! Она была единственной, кто занимался тёмной магией! Иных вариантов не было! – их голоса звучали всё громче и громче, что могло привлечь чужое внимание, но их это не волновало. – Я не хотел мести ей! Я…  – Ты, возможно, обвинил невинного человека, сослав его в Бездну Забвения, – констатировал факт Цзян Цзюнь. Их глаза встретились, в одних была – уверенность и злость одновременно, а в других – непривычное смятение, которое изменило привычную ухмылку. – Ты абсолютный идиот, Ань.  Шэнь опустил голову, а затем сделал пару шагов по направлению к циновкам и лежащим на них людям. Он поймал на себе взгляд Цзян Цзюня, смотрящего на него с непониманием, гневом и презрением одновременно.  – Что ты собираешься делать? – спрашивает тот, следуя за младшим. Он хватает его за плечо, уже желая заставить его повернуться на себя, но тот садится на корточки, касаясь руки одного из заклинателей.  – Пульс есть. Ты это и проверял до этого? Дыхание ровное. Однако… здесь слишком много тёмной ци… и она действительно похожа на то, что я видел и чувствовал в ту ночь.  – Ты никогда не рассказывал, что произошло в ту ночь.  Шэнь Ань резко обернулся. В его глазах появился страх, словно тот вспомнил что-то. Сейчас он был лишь уязвимым юношей, который перестал скрывать собственную боль за нахальностью.  – Они все умерли! Я пришёл тогда с собрания и стоило мне подойти к дому, как я сразу почувствовал большой сгусток тёмной ци. Я внезапно понял, что что-то не так, открыл двери и зашёл внутрь. Попытался позвать кого-то, но мне никто не ответил. Стоило мне пройти в главный зал, как я увидел – мой отец, бабушка, дедушка, мать и брат лежали мёртвые посередине, на телах виднелись следы меча, а глотки были перерезаны. Я вскрикнул… – он внезапно замолчал, словно дальше слова из него не шли. – Через несколько минут… я услышал шаги. Пришёл старейшина Чжан. И тогда я сказал, что это была Линь Фэйяо, ведь только она имела доступ туда и в тайне от клана занималась тёмными искусствами.  – Ты считал её как сестру, но в тайне ненавидел. В то время ты боялся, что она окажется лучше тебя. Ей гордился Цинлун, а не тобой, – проконстатировал Цзян Цзюнь. – Значит, месть всё-таки была. В тот день ты ухмылялся, когда её приговор практически пришёл в силу, лишь потом изменил своё нахальное выражение лица.  – Но ты ведь подтвердил мои подозрения и тоже сказал, что она убила мою семью!  – Я поверил тебе! Я думал, что ты говоришь правду! Старейшина Шэнь никогда не обманывал нас! А ты…  Они оба замолчали. Тишина прерывалась лишь еле слышным дуновением ветра. Цзян Цзюнь резко схватил Шэнь Аня, поднимая его и разворачивая к себе лицом.  – Ты на самом деле ужасный человек, – проговаривает тот, продолжая держать его за плечи. Их взгляды встречаются, гневный и испуганный, опустошенный. – Ты мог не выставлять никого виновником, но ты предпочёл обвинить близкого к тебе человека! Теперь все в Цинлуне считают её предателем!  – А ты… ты считаешь?  – Если это сделала не она, то нет.  – А откуда ты можешь знать, что это сделала не она? Откуда ты уверен, что это не её тёмная ци? Они ведь схожи!  Цзян Цзюнь замолчал. Он поднял руку, уже собираясь влепить пощёчину собеседнику, но внезапно остановился, услышав шаги позади. Это старейшины шли по саду, беседуя о чем-то.  – …У нас нет иного выбора, кроме как открыть Бездну Забвения, – слышится сквозь двери. Шэнь Ань резко оборачивается, смотря прямо туда.  Оба парня сразу же подходят к выходу, прислушиваясь.  – Вы думаете, что это будет разумно? – прозвучал ещё один голос.  – Разумно или неразумно, у нас нет другого выхода, – это уже говорил Чжан Вэй. Его голос как обычно был спокоен и беспристрастен. – Даже если Линь Фэйяо по правде желала зла ордену. – Но убийство семьи старейшины Шэнь…  – Это не касается этой ситуации. Сейчас здесь замещаны тёмные искусства, которые изучала только она. У нас просто нет других вариантов, – вновь проговаривает Чжан Вэй.  Цзян Цзюнь хмурится, слушая их разговор, Шэнь Ань уже хочет что-то сказать, но ему сразу же затыкают рот ладонью, из-за чего выходит непонятное мычание.  – Не говори сейчас, – тихо проговаривает старший, продолжая слушать речь за дверью. – Вы можете представить, что случится с орденом Цинлун, если она действительно зарезала всю их родословную! Разве она не могла набраться больше сил в Бездне Забвения?!  – Если она и набралась сил, то именно это нам и нужно. Только тот, кто владеет тьмой, может противостоять ей. Мы совершим обряд завтра на рассвете, – произнёс Чжан Вэй.  Шэнь Ань за дверью вздрогнул. Он понимал, что если это она убила всю его семью на самом деле, то он следующий. Юноша вырвался из захвата, а затем, убедившись, что старейшины, по звуку шагов, ушли в другом направлении, проговорил: – Они сошли с ума! Если она выйдет оттуда, то убьёт всех нас! А в особенности меня… – Тебе стоит волноваться, учитывая то, что ты, возможно, оклеветал её просто так.  – Что мы будем делать? – спросил Шэнь Ань, отойдя в сторону. Сейчас он выглядел испуганным, загнанным в угол. – Мы не можем позволить ей покинуть Бездну!  Цзян Цзюнь вздыхает. Он вновь хватает Шэнь Аня за плечо, поворачивая на себя и смотря в глаза. – Ты знал все эти пять лет, что она невиновна. Все эти пять лет, – с отвращением произносит парень, продолжая держать младшего. – Ты мог бы не обвинять её, но ты это сделал и сейчас боишься мести. – Знал? Я был уверен! Уверен, что это она! Просто... просто доказательства были не совсем... однозначными, – отвечает Ань. Он пытается вырваться, но хватка слишком цепкая. – Возможно, этого всего бы не было, если бы не твоё слово про неё! Ты назвал её именем убийцы своей семьи, основываясь на догадках? Из-за... что? Ревности? Потому что её хвалили больше? – его голос дрожит от сдержанной ярости. Он смотрит на Шэня с презрением.  – А разве нет?! Весь клан только и говорил о «гениальной Линь Фэйяо»! «Будущее Цинлуна»! Меня это бесило! Я... я был просто её тенью! Никто не видел, сколько я работал! Хватка на плече усилилась, казалось, что еще одно слово, и тот получит пощёчину.  – И это оправдывает то, что ты отправил человека в ад?! Ты слышал крики, Ань! Ты видел, как она смотрела на нас в последний момент! Она ждала, что кто-то вступится! А ты... ты ухмылялся. Голос Шэня срывается. Из глаз льются слёзы. Он плачет, понимая, что совершил ошибку. Самую страшную ошибку в своей жизни. –  А что я должен был делать, Цзюнь?! Признаться, что не видел лица убийцы? Что я струсил и спрятался, а когда всё кончилось, увидел только след тёмной ци? Она была единственной, на кого можно было указать! Все и так подозревали её увлечения! Я... я просто дал им удобного виноватого! – И я помог тебе. Я повторил твою ложь, потому что верил тебе. Я... я сам толкнул её, – Цзян Цзюнь смотрит на свои руки, будто ощущая то, что сделал. Он толкнул её, поверив какому-то пятнадцатилетнему мальчишке. – Я чувствовал, как она падает... и я думал, что поступаю правильно. Он замолкает на время, а затем продолжает: – Но теперь она расскажет. И что ты будешь делать, Шэнь Ань? Будешь и дальше лгать? Смотреть, как клан гибнет от проклятия, лишь бы скрыть свою трусость? – Я не хотел этого! Я не хотел ничью смерть! Я просто... хотел, чтобы меня заметили. Мне не нужна была месть! Не таким способом! Я… я просто не знал, что делать. Цзян Цзюнь отворачивается, его голос холоден. Он уже направляется в сторону двери, отпуская Шэнь Аня, а затем останавливается, бросая последнее:  – Твоё «желание быть замеченным» стоило ей пяти лет жизни. Готовься держать ответ. Не перед старейшинами. Перед ней. – Подожди... Цзян, прошу... Что мне делать? – спрашивает он, когда Цзюнь уже собирается уходить. Он хватает его за рукав, не отпуская, словно маленький ребёнок пытается удержать мать. – Отпусти. Ты хочешь, чтобы я тебя пожалел? Сказал, что всё в порядке? Ничего не вернуть, Ань. Ни её пяти лет, ни твоего спокойствия. Ты сломал всё, к чему прикоснулся. – Нет... я не жду прощения. Я... – Ты не ребёнок, Ань. Хватит оправдываться. Ты был достаточно взрослым, чтобы принести клятву клану. И достаточно взрослым, чтобы разрушить жизнь товарища по оружию. Теперь будь достаточно взрослым, чтобы признаться. Перед всеми. – Ты прав. Всё... всё нужно исправить. Даже если это последнее, что я сделаю. После этих слов Цзян Цзюнь окончательно уходит, оставляя юношу одного, наедине со своими мыслями. В последний раз бросает презрительный взгляд и больше не оборачивается, слыша как тихие слёзы превращаются в всхлипы.  Шэнь Ань опускается на пол, смотря на свои руки. По щекам текут слёзы, слёзы боли, неправоты в прошлом. – Что я наделал... – тихо произносит он сквозь вхлипы.