Часть II

На следующий день было объявлено собрание, которое должно было проходить вечером. Чжан Вэй, некогда спокойный старейшина, сейчас был достаточно нервным. Он стоял около дерева сливы, то и дело сжимая руки в кулаки до побеления пальцев. Однако лицо его всё ещё было невозмутимо, лишь брови хмурились, будто тот о чем-то задумался. Внезапно с другой стороны сада к нему подошёл юноша с высоким станом и спокойствием, за которым пряталась недавняя раздражительность. – Старейшина Чжан, – поприветствовал его вновь Цзян Цзюнь, кланяясь в почтительном жесте. – Цзян Цзюнь, – отчеканил Вэй, поворачиваясь к нему. Пальцы его рук расслабились, теперь он выдохнул, смотря на младшего. Между ними повисла тишина, слышен был лишь шелест деревьев и травы. Юноша сделал пару шагов по направлению к старшему, останавливаясь в расстоянии одного метра. – Вы… вы действительно хотите вернуть её? Из Бездны Забвения? – спрашивает он тихим голосом, чтобы остальные заклинатели, проходящие мимо не слышали. – А у нас есть другой выбор? – Нет, но… – Орден Цинлун так и так будет ждать разрушение. Случаев эпидемии стало больше, уже больше одной четверти ордена потеряли голос! А одна восьмая погрузилась в летаргический сон! Даже лучшие лекари не могут помочь им! Их духовная сила постепенно иссякает, – произносит старейшина, поворачиваясь лицом к юноше. – Цзюнь, не тебе ли знать, что Линь Фэйяо всегда помогала нам? Она была гордостью… Цзян перебивает его. Он сжимает руки в кулаки. – Была, но сейчас она отбывает пятый год в Бездне Забвения. Вы сами согласились с тем, что Фэйяо убила семью старейшины Шэнь Ли! Она в тайне учила тёмную магию, когда таковое запрещено уставами ордена Цинлун! – Ты боишься её мести, – проконстатировал факт старейшина. – Потому что самолично толкнул её в пропасть. – Значит, вы знали, что она была невиновна! – вскрикнул он, пытаясь сдержать эмоции, но гнев выходил сам по себе. – Зачем вы позволили несправедливое правосудие? – Я догадывался, но та энергия… она действительно была похожа на ту, которой владела Фэйяо. – Догадывались?.. Вы догадывались, что она может быть невиновна, но всё равно отправили её туда? В этот ад на целых пять лет?.. И всё из-за каких-то догадок?.. Чжан Вэй на секунду отводит взгляд. Его невозмутимость даёт значительную трещину. – Это было не так просто, Цзюнь. Общественное мнение... Шэнь Ань, единственный выживший, настаивал. Улики, хоть и сомнительные, были. А её увлечение тёмными искусствами… – Какая разница! Она была невиновна! – Утверждать подобное тоже нельзя! – повысил голос старейшина, а затем, вздохнув, успокоился и добавил, – Иногда стабильность ордена важнее судьбы одного человека. – Стабильность? И к чему привела ваша «стабильность»? К проклятию, которое пожирает клан изнутри! Может, это и есть её месть? Чжан Вэй раздражённо вздохнул, пытаясь держать себя под контролем. – А что ты тогда предлагаешь? Сидеть и молчать? Ждать, пока оно само пройдёт? К тому времени весь Цинлун превратится в прах! Этого ты хочешь? – проговаривает мужчина, а затем смотрит на Цзян Цзюня, и его взгляд слегка смягчается. – Ты говоришь о мести. Но уверен ли ты, что у нее было желание мстить? – Вы хотите сказать, что Фэйяо даже не затаила обиду? Не затаила обиду на то, что мы сделали? На то, что согнали ее в худшее место? – ответил сквозь зубы он. В его глазах виднелась злость, но, скорее, не на старейшину, а на самого себя. За то, что сделал. За то, что не помешал. За то, что сам толкнул. Он сильнее сжал руки в кулаки, на секунду закрыл глаза, а затем взглянул на старшего. – Невозможно остаться сердечно чистым, когда против тебя обернулся весь твой круг. Она потерпела предательство, прощается ли оно? Довольно философский вопрос. Все эти годы Фэйяо провела буквально в Аду, и сейчас вы ждёте ее помощи. Не глупо ли это? Не слишком ли абсурдно? – Мальчик мой, ты думаешь, что знаешь все? Разбираешься? Думаешь, что видишь действительность? Я тебя расстрою, но нет. Орден сам решит, что стоит, а что – нет. И если ты не хочешь усугубить ситуацию и стать предателем, то тебе лучше молчать и не говорить ни слова. Рано или поздно ситуация ухудшится, если ничего не предпринять, – это были его последние слова. После этого Чжан Вэй направился в сторону главных зданий, не глядя на Цзян Цзюня, который уже готовился сказать что-то. Стоило его устам открыться в желании ответить что-то, как его быстро заткнули заклинанием. Стоило ему бросить взгляд на Чжан Вэя, как старейшина сделал жест руками, мгновенно заставляя юношу замолчать. – М-м-м, – единственное, что смогло вырваться с его рта, – мычание. Цзян Цзюнь сделал шаг вперёд, пытаясь догнать Чжан Вэя, но тот лишь ускорил шаг, удаляясь. Только когда старейшина окончательно ушёл, юноша приобрёл возможность говорить. Из его уст сразу же вырвалось простое: – Чёрт. Он понял. Понял, что не сможет помешать, что его слово значит абсолютное «ничего». Цзян Цзюнь не сможет это остановить, не сможет оказать никакого содействия по прекращению этого. Именно поэтому он отправился в то место, где последняя надежда еще витала в воздухе. – Шэнь Ань! – громко произнес он, когда зашёл в здание, выполненное в традиционном китайском стиле, и увидел юношу, сидящего на полу и глядящего в пустоту. – Неужели ты уже ждёшь свою судьбу? Судьбу кануть в Бездну так же, как и Фэйяо. Шэнь Ань вздрогнул. По его ровной осанке пробежала дрожь. Он резко обернулся, и в глазах до сих пор стояли слезы. – Ты думаешь, что я не виню себя в этом? Я прекрасно знаю, что совершил ошибку! Но… тогда я думал, что это правильно. Надеялся. Верил, что жестокая правда не раскроется. Нет, я даже не считал свои слова против нее ложью… я думал, что она убила мою семью! Знаешь, как часто я плачу, вспоминая своего отца? Как часто я вижу кошмары, которые приходят ко мне каждую ночь. Каждую проклятую ночь я просыпаюсь в холодном поту! – Это твои проблемы, – холодно проговорил Цзян Цзюнь, скрещивая руки на груди. – Ты сам виноват. Разве нет? Полные слез глаза поднялись на него. Руки Шэнь Аня сжались в кулаки. Он посмотрел на него взглядом, полным отчаяния и сожаления одновременно. – Да, я виноват. И я признаю это. Спустя пять лет. Пять лет, которые я корил себя… – не успел юноша закончить, как его прервали. – А знаешь, как я себя сейчас корю? Я самолично столкнул ее в Бездну Забвения! И все из-за тебя. Из-за твоих слов. Из-за того, что ты сказал мне. А я поверил. Поверил как глупец. И что теперь? Они хотят ее вернуть! – резко повысил голос Цзян Цзюнь. – Представляешь, вернуть ту, кого ты теперь боишься? Интересно, не так ли? – Что?.. Они серьёзно собираются это сделать, – сквозь слезы промолвил младший. – И ты согласен? Ты же знаешь, что ты пойдешь следом за мной! Она не просто заклинательница, она… она та, кто пошла против правил, начала изучать тёмную магию. Ее силы порядка выше наших! – Ты так уверен в этом. – Я не могу сомневаться, когда она, возможно, убила мою семью! – Фэйяо не делала этого. – Откуда тебе знать? – А тебе откуда? И после этого Шэнь Ань наконец сдался. Из его уст послышался уставший вздох, а слезы так и остались стоять в глазах, словно признак того самого – раскаяния. – Ты никогда не был близок с Фэйяо, не так ли? Ты думал, что она лучше тебя, благороднее, и это порождало в тебе злобу, зависть, гнев. Но знаешь что? На твоём месте я бы сделал так же. Ты был в тени, тебя недооценивали. Ты буквально был все это время за кулисами. Какая здесь слава? Какая здесь уверенность в себе и своих силах? – начал Цзян Цзюнь, а затем ухмыльнулся. – Я ведь прекрасно тебя понимаю. Как никто другой. Но все же, рад ли ты тому, что сейчас происходит? – Не неси бред! – Это не бред, это констатация факта, – с этими словами он подошёл ближе, сел на корточки и посмотрел прямо ему в глаза. – Каждый из нас имеет темные стороны. И ты, и я, и все – не исключение. Каждый эгоистичен, каждый желает чего-то своего, и это нормально. Только… в тот раз ты перешёл границы. В его глазах появилось что-то инородное, чужое, маниакальное. Показалось, что он сейчас вовсе не тот, за кого себя выдаёт. В его голосе никогда не было такого тона. Эти пять лет… каждый день после того случая он менялся. Его выражение лица было прежним, невинным, словно белая роза. Однако внутри поселилось что-то тёмное – раньше его доброту восхваляли. Сейчас же эта доброта, все эти эмоции чаще всего превращались в игру. Единственное, в чем он проявлял искренность, – вещи, касающиеся Линь Фэйяо. – О ч-чем ты говоришь? – О том, что все имеет свою цену, Ань. И тебе пора перестать вести себя как ребёнок. Реветь, заперевшись в собственном доме. Сжимать кулаки, словно ты можешь оказать хоть какое-то сопротивление. Тебе просто не хватит сил. Хочешь расскажу тебе тайну? Ты слабак. Ты ничтожен. И твоя ложь привела лишь к тому, что эти слова подтвердились, – начал он, а затем, остановившись на секунду к раздумьях, продолжил. – Но знаешь, что у нас есть общее? Я тоже чувствую перед ней вину. И я не хочу, чтобы ее возвращали. Не хочу смотреть ей в глаза и видеть ту тонну боли, которая возникла из-за нас. Шэнь Ань молчал. Он не находил ни слова. Знал, что Цзян Цзюнь прав. Знал, что нужно признать вину перед Линь Фэйяо лично, однако не мог. Страшно. Трудно. Невозможно. – И что ты предлагаешь делать? – он смахнул слезу со щеки и посмотрел на своего товарища по ордену. – Заставить их прекратить ритуал. – Но это бессмысленно! – Вовсе нет. Сначала мы попытаемся их уговорить мирным путем, а затем уже попытаемся помешать. Если это не поможет, что ж, и тебе, и мне придется признать свою вину. – Ты… ты хочешь пойти против старейшин? Это безумство! – А ты хочешь извиняться перед Фэйяо на коленях? – Нет, но у тебя были чувства к ней. Неужели теперь ты боишься признать свою вину? Цзян Цзюнь замер. Чувства? Он давно забыл про них. С того самого момента. Те самые пять лет назад. Это была его последняя ошибка, последняя робость. Последнее осознание того, что даже человек рядом с тобой может казаться не тем, какой есть на самом деле. Он действительно верил. Верил в то, что сказал Шэнь Ань. Разочаровался. В ней. Во всех. И сейчас он понимал. Выхода действительно нет. Нужно вернуть ее, но что-то заставляло сопротивляться, идти против системы. Вина? Признание своих ошибок? Возможно. Но, скорее всего, это был именно стыд. – Боюсь? С чего бы это? И с чего ты решил, что у меня были чувства к ней? – резко спросил он, а затем поднялся с корточек и навис прямо перед ним. – Вставай. Не будь слабаком. Сейчас ты выглядишь как мелкая жертва. – Ты изменился за эти пять лет. – Ты проигнорировал мои вопросы, – отрезал Цзян Цзюнь. Шэнь Ань наконец поднялся, поправил свое ханьфу, смахнул выступившие слезы, подавил всхлип и посмотрел прямо на товарища по ордену. Он изменился. Слишком сильно. Слишком заметно. Теперь он был чем-то чуждым, инородным, тем, чего никогда не существовало. – С того, что ты видишь себя до сих пор. Ты боишься встретиться с ней один на один. Боишься увидеть в ее глазах презрение или ненависть. Разве тебе не снятся кошмары? – теперь они были равны. Очередная ранимая точка, на которую хорошо надавил юноша. И тогда Цзян Цзюнь замер вновь. Он вспомнил. Вспомнил свои сны, где ему виднелось то же самое место, с теми же людьми, а еще хуже – юноша стоял впереди, не в силах контролировать себя. Каждый раз его рука касалась Линь Фэйяо, толкая ее навстречу жестокой судьбе. Каждый проклятый раз. Каждый проклятый раз он видел ее лицо, лицо, которое нельзя было забыть. – Замолкни, – сквозь зубы произнес он. – Ты либо со мной, либо против меня. – Я с тобой, просто… – Просто ты задаёшь ненужные вопросы. С этими словами он грубо схватил Шэнь Аня за руку и повел за собой. Они шли мимо огромной территории клана, направляясь к главному зданию – там, где заседали старейшины. Мимо них проходили многие, лишь недалеко от входа их задержала Чжан Юэ, молодая заклинательница, недавно прибывшая в клан из Люшуй. Ее чёрные волосы были аккуратно заплетены, а зелёное ханьфу придавало ей более гармоничный образ. – Господин Цзян, господин Шэнь, – проговорила она, кланяясь. – Вы направляетесь к старейшинам? Боюсь, что они заняты… – она не успела закончить, как ее прервали. – Нам все равно. Это по делу, – холодно ответил Цзян Цзюнь и обошёл девушку, продолжая держать за руку Шэнь Аня. Тот следовал за ним беспрекословно. Чжан Юэ уже хотела что-то сказать, но решила промолчать, понимая, что не занимает высокое положение в Ордене. – Старейшина Чжан! – первое, что выкрикнул Цзян Цзюнь, когда вошёл внутрь. Его встретила лишь тишина, чайный стол посередине и множество гобеленов на стене. Он знал, что Чжан Вэй и Лань Цзюнь где-то рядом. Нет, он даже был уверен в этом. Шэнь Ань в это время стоял позади, неуверенно оглядывая помещение. Вместо того нахального мальчика пять лет назад теперь можно было видеть лишь сломанного, внутренне несчастного человека. Его глаза даже передавали это – в карих очах не было ни малейшего места для счастья или самоуверенности. – Старейшины! Мы знаем, что вы здесь, – проговорил Цзян Цзюнь, а затем направился в соседнюю комнату, наблюдая там чаепитие двух людей. Один из них, Чжан Вэй, что-то рассказывал, когда другой, Лань Цзюнь, внимательно слушал, наливая очередную маленькую чашку чая. – …Началась эпидемия. Проклятие стало распространяться. Чжан Вэй резко обернулся на вошедших, услышав звук шагов. Осмотрел их с головы до ног, а затем пригласил присесть рядом. Ждал довольно серьёзный разговор. И, действительно, они были готовы к этому – лица были не удивленными, напротив, абсолютно равнодушными, как будто все произошедшее их не волновало. – Разве не говорили, что старейшины заняты? – спрашивает Чжан Вэй, глядя на двух молодых людей. – Та ученица из Люшуя должна была предупредить вас. Но, раз уж вы пришли, то выкладывайте. – Не возвращайте ее из Бездны Забвения, – сразу прямо сказал Цзян Цзюнь. – Это будет ошибкой. – И мы вновь возвращаемся к этому разговору. Ошибкой? С чего бы это? Более страшной ошибкой будет бездействие. Шэнь Ань лишь стоял позади, кивая словам Цзян Цзюня, но его присутствие, казалось, никого не волновало. – Вы думаете, что она не отомстит? Вернётся, не сказав ни слова? Это глупо. – Неужели вы начали бояться? Вина поглотила ваше сознание полностью? – спросил теперь Лань Цзюнь. – Вы изменились с того момента. Сильно. – Бояться? Вовсе нет! Просто это безумство! – слегка поднял голос Цзян Цзюнь, хотя понимал, что так вести себя по отношению к старейшинам запрещено. – Это не безумство. Это крайняя мера. – Дождитесь собрания вечером, там все станет известно. Окончательное решение еще не принято, – подытожил Лань Цзюнь, один из спокойных и талантливых старейшин ордена Цинлун. И они ждали. Шэнь Ань молчал сидел, не говоря ни слова, пока Цзян Цзюнь ходил по комнате в раздумьях. Он не знал, что придумать. Не знал, как действовать. Разум не работал, сердце бешено колотилось с ожиданием. Он замер, когда в голову пришла безумная идея. – Мы просто сорвем обряд. Они все равно попытаются ее вернуть, а мы помешаем этому. – Ты безумец. А что делать, если эпидемия продолжит размножаться? Сидеть и молчать? Старейшины правы, – ответил ему в противоречие Шэнь Ань, но словил на себе лишь презрительный и отрицательный взгляд. – Ты действительно боишься своего чувства вины и ее реакции. Боишься, что твои чувства к ней с самого начала обучения окажутся невзаимными? Так, возможно, ты и окажешься прав. – Замолчи. Голова от тебя болит. Наступила тишина. Непрерывная. Солнце уже клонилось к западу, на небе расстилался закат, словно красками. Цзян Цзюнь внимательно за этим наблюдал, а затем, дождавшись нужного часа, вышел, направляясь к главному зданию. Старейшины уже сидели на своих местах, а с ними рядом Шэнь Ань и Цзян Цзюнь, как свидетели, как те, кто оказали наибольшее влияние на изгнание Линь Фэйяо. – На наших плечах огромное бремя. Я надеюсь, что это все понимают, – начал Чжан Вэй. – Нам нужно победить эпидемию в ордене. Но остаются ли у нас какие-то варианты? Многие явно наслышаны о том, что мы хотим вернуть Линь Фэйяо. Так вот, мне бы хотелось выслушать ваше мнение, старейшины. – Это безумство! – произнёс Цзян Цзюнь, но Чжан Вэй поднял руку, заставив его замолчать. – Старейшины, а не ученики Цинлуна. Все замолчали. Внезапно. Ни у кого не нашлось слов для этого. Каждый понимал, что противоречить глупо. – Я думаю, что можно попробовать, – наконец вымолвил один из них, а затем другие его начали поддерживать. Вскоре голоса «за» и «против» сравнялись. Оставался последний голос – Шэнь Аня. Тот задумался. На него бросил взгляд Цзян Цзюнь с некой мольбой, уверенностью, что тот будет «против». Однако стоило словам вылетить с уст юноши, как его товарищ по ордену удивлённо поднял брови вверх. – Я думаю, что это лучший вариант, – наконец тихо произнес он. – Голоса «за» преобладают, значит, завтра ночью мы проведём обряд. Все могут быть свободы. Цзян Цзюнь последним встал из-за стола и схватил Шэнь Аня за руку, когда они остались наедине. – Что ты творишь? Мы же ясно обсудили план. – Я не хочу видеть, как Цинлун погибает. Даже если это будет не от моих рук, даже если это не моя вина, я хочу сделать все возможное. Все, что в моих силах. – Ты… как ты мог так поступить?! – А тебе стыдно до сих пор, да? Я не твоя собачка, которая будет выполнять каждое твоё поручение. Если ты думаешь, что моя уверенность и гордость исчезли полностью, то ты знатно ошибаешься. Ничто не исчезает просто так, лишь преобразуется в другое или остаётся глубоко-глубоко на дне. И сейчас ты совершил свою самую страшную ошибку – неготовность признать вину и сожаления перед ней. На этом разговор был окончен. Шэнь Ань быстро удалился, выбравшись из цепкой хватки, оставив Цзян Цзюня в одиночестве с удивленным выражением лица. День заканчивался быстро. Цзян Цзюнь стоял снаружи, наблюдая за звёздами и луной. На душе было неспокойно. Он понимал, что каждое его действие оборачивается против него. Хотел не возвращать Линь Фэйяо – она все равно вернётся. Нет другого варианта, когда против тебя большинство. Цзян Цзюнь вздохнул. Тихо, бесшумно, казалось, боясь, что его услышать. Вскоре его начало клонить в сон, и, уже лежа на кровати, он думал об одном – как закончится следующая ночь. Вернётся она или нет? Отомстит или просто затаит обиду? Он не верил, что все прошло просто так, что никакого злого чувства не появилось в ее душе. Стоило ему закрыть глаза, как перед глазами возникла эта картина вновь. Линь Фэйяо стоит на краю скалы, но теперь уже они одни. Цзян Цзюнь и она. Никого больше, лишь тихий ветер, который колышет листву и траву. – Стыдно теперь, да? Знаешь, а я ведь говорила, что я невиновна, – тихо проговаривает девушка. Теперь в ее голосе не было какой-то теплоты, оправдания, была лишь холодная циничность и безразличность. – Но ты ведь вновь послушал большинство. И сейчас ты испугался. Испугался, когда Шэнь Ань передумал. – Ты думаешь, я хотел этого?! – вскрикнул он, теперь юноша не мог держать чувства при себе. – Хотел, чтобы тебя туда отправили? – Тогда зачем толкнул? И повисло молчание. Долгое, напряжённое. Он не знал, что сказать. Она молчала, не говоря ни слова. – Я поверил ему! – Смирись, что виноват здесь только ты, – и меч ее упал наземь. Сама Фэйяо стояла уже на краю, каждая секунда, каждый порыв ветра мог столкнуть ее назад. – Ты лишь оправдываешься, прячешься за другими, думая, что так будет лучше. Но знаешь, что будет лучше? Когда ты наконец признаешь свою вину. Цзян Цзюнь сделал шаг вперед, будто желая схватить ее и остановить от падения. – Нет! Виноват не только я. Эта клевета, эти слова… ведь именно они сподвигли меня на это! Ты думаешь, что я бы стал тебя обвинять без этой лжи с их стороны? – произнес он высоким тоном, и впервые за долгое время по его лицу потекла маленькая слеза. Фэйяо ухмыльнулась, но это было лишь недолгой эмоцией. – Ты мог не слушаться их. – Тогда бы я стал изгоем. – Видишь, ты всё-таки боишься за свою репутацию. Тебя она волнует больше настоящей справедливости. Ты – человек, которого волнует лишь он сам. И это, пожалуй, касается каждого. Любой человек эгоистичен, и ты – не исключение. – Ты… ты не можешь так говорить! Почему я эгоист? Почему я не исключение? – Потому что ты послушался их, потому что боялся за себя! Стоило тебе сказать слово, и этого могло бы не быть, – произнесла она, и слезы теперь полились уже по ее лицу. Он замолчал, не зная, что сказать, что произнести, как вести себя. Слезы в его глазах застыли, словно неподвижные. Цзян Цзюнь замер, поднял перед собой руки, которыми когда-то толкнул Линь Фэйяо, и заметил – они дрожали, будто листья деревьев на ветру. – Я виноват! Да, я виноват! Ты права, я полный эгоист, и что с того? Прошедшее уже не вернуть, – проговорил он, а руки его до сих пор дрожали. – Признал вину? Удивительно, – произнесла девушка с некой циничностью. – Думала, что ты будешь еще долго ходить вокруг и около. – Ты смеёшься надо мной? – Вовсе нет, просто говорю и так ясные вещи. И после этого он не выдержал. Руки не слушались его, и… он толкнул ее вновь, прямо в Бездну. Последнее, что он увидел и услышал – ее лицо, полное боли от тёмных сгустков, тянущихся к ней, вновь и крик, пронзающий, что казалось, что прямо сейчас из ушей пойдёт кровь. И только потом Цзян Цзюнь понял, что крик был не ее – крик принадлежал ему самому. Он проснулся в холодном поту, прямо посередине ночи. В глазах стояли слезы, а горло болело, словно он сорвал несколько связок. – Ты чего кричишь? – внезапно открыл дверь в его комнату Цзян Шу, его младший брат, а также еще один ученик Цинлуна. – Просто… кошмар приснился. – Кошмар? Разве ты не говорил, что они перестали тебя посещать? – проговорил Цзян Шу. Его руки были скрещены на груди. Было одето лазурное ханьфу – этой ночью он занимался изучением трактатов, поэтому не снимал традиционной одежды ордена Цинлун. Его волосы были распущены, а карие глаза внимательно осматривали старшего брата. – Может, стоит перестать врать? – Они действительно перестали мне сниться… но это было лишь на момент. – Оправдываешься? – Нет. – Ты уже раздражаешь своей ложью. И действительно, это не могло быть правдой. Кошмары посещали Цзян Цзюня часто, словно проклятие, и контролировать это он не мог. Просыпался поздней ночью в холодном поту, не в силах управлять дрожащими руками, устами, из которых иногда вырывался тихий крик, а сегодня громкий. – Раздражаю? Тогда зачем ты пришёл? Показать, какой ты заботливый? Увы, ты даже этого не смог сделать, – начал старший, а затем поднялся с кровати. – Уходи. Оставь меня в покое и даже не вздумай вспоминать про это. И он ушёл. Не сказал ни слова, хотя мог. После этого Цзян Цзюнь расслабленно выдохнул. Подошёл к чайнику и налил себе холодного чая, вдыхая аромат трав. Он пытался успокоиться, забыть это все, но перед глазами до сих пор был тот образ – Линь Фэйяо. Линь Фэйяо, из-за которой он чувствовал сильную вину. Юноша облокотился о стену. В конце концов, брат, младше его на три года, был прав – он действительно лгал. Кошмары никуда не исчезли. Вина была до сих пор, а признавать ее было особенно стыдно. Тогда Цзян Цзюнь решил – он не прервет ритуал. От него ждали только этого, но теперь юноша понимал… это бессмысленно. Он должен извиниться, заслужить прощения, хоть виноват был не только он. Следующей ночью старейшины и ученики ордена собрались вместе. Их объединило одно – возвращение Линь Фэйяо. Все взялись за руки и начали проводить ритуал, произнося одно заклинание за другим. Чжан Вэй был напряжённее всех – встретиться с бывшей гордостью ордена означало одно – она или поможет, или обернётся против них сокрушительной силой. Но делать было нечего. Все больше и больше заклинателей подверглись эпидемии. Голоса пропадали чаще и чаще, и в летаргический сон погружалось все больше и больше людей. Заклинания произносились все громче и громче, сгустки тёмной магии Бездны Забвения становились сильнее и сильнее. Они тянулись к ним, будто желая схватить, но каждый знал – стоило упасть кому-то в Бездну, и мало кто оттуда вернётся. Цзян Цзюнь стоял позади, наблюдая за всем этим. Он не мешал, но и не повторял за ними. Знал, что даже без него ритуал сработает. И действительно. Через несколько минут из ущелья начало что-то подниматься – фигура, одетая не в прежнее лазурное ханьфу, а в чёрное, полностью тёмное. Перед ними предстал силуэт – Линь Фэйяо. Только теперь на ее лице не было ни единой эмоции – лишь холодность, безразличность и циничное выражение. Внезапно она открыла глаза. – Не справились без меня? – и на губах появилась ухмылка.