Часть IV

Цзян Цзюнь некоторое время стоит на месте, смотря удаляющемуся Шэнь Аню вслед. «Как скажешь» – это было произнесено так, словно сын мертвого старейшины сам решает, как будет. Это раздражало Цзян Цзюня. Само его присутствие, его слова… всё это приносило неприятные эмоции, а хуже всего – память. Память о том, как он послушался его, не подумав, столкнув в Бездну Забвения свою же соратницу. И сейчас он даже не в силах принести за это извинения. На секунду глаза закрываются в задумчивости, а затем открываются вновь, пытаясь трезво осмыслить ситуацию. Извинения принести он не может, но сотрудничать всё равно придётся – тогда надо заслужить прощения поступками. Как только ему эта идея пришла в голову, юноша сдвинулся с места и продолжил идти по территории Цинлуна, пока его не окликнул голос позади. – Куда пошёл? Он сразу же обернулся и замер. Линь Фэйяо. Вновь. Неужели она преследовала его? – Ты следишь за мной? – С чего бы это? – Появляешься в самые неожиданные моменты. – Тогда тебе стоит перестать считать их неожиданными. Неожиданность – это не знать, ждёт тебя завтра смерть или нет. Цзян Цзюнь замолк сразу же, как почувствовал касание чужой руки на своём запястье. Его сразу же потянули куда-то. Линь Фэйяо быстро шла, словно торопилась в определенное место, тяня за собой юношу. В ее глазах, однако, было абсолютное безразличие, будто все, что она делает, не имеет значения. – Куда ты меня ведёшь?! – наконец вскрикивает Цзян Цзюнь, пытаясь остановиться. – Мы почти пришли. Не задавай лишних вопросов, – холодно отрезала она и потянула сильнее. – Если у тебя есть какие-то возражения, можешь высказать их, однако в твоём случае это будет бесполезно. Цзян Цзюнь хотел было что-то сказать, но его рот заткнули заклинанием. Вырвалось лишь еле слышное мычание, на что Фэйяо ухмыльнулась. Вскоре они подошли к небольшому зданию в традиционном стиле. Двери были открыты, как будто их ждали. И посередине… лежал человек. Глаза его были закрыты, словно тот погрузился в сон. Конечности не шевелились, но были довольно бледными – последняя стадия летаргического сна, которому тот был подвержен. Цзян Цзюнь подбежал, хотел вскрикнуть, но заклятие сдерживало, из-за чего вырвалось лишь очередное сдавленное мычание. Он коснулся запястья потерпевшего – пульс есть, дыхание равномерное, словно обычный сон, не отличающийся от обычного. В конце концов, Линь Фэйяо сняла с него молчание, и тогда Цзян Цзюнь, раскрыв широко глаза в удивлении, смотря на своего товарища по ордену, смог произнести: – Его духовные силы тоже иссякают? – Так и есть. Сначала человек теряет способность говорить, а позже, уже со временем, погружается в долгий сон, пока его духовные силы не иссякнут до конца. – Вы хотите сказать, что… – Хватит задавать глупые вопросы, Цзян Цзюнь! – произнесла Линь Фэйяо, перебивая юношу. Она подошла к лежащему человеку и села на корточки. – Твой интерес лишь скорее погубит тебя, чем приведёт к чему-то полезному. – Хватит отвечать мне с такой интонацией! – ответил Цзян Цзюнь, повысив голос, но в ответ получил лишь усмешку. – Отвечать с такой интонацией? Ты сам заслужил ее. Время всегда приносит изменения и последствия. Я не обязана следовать твоим правилам и отвечать так же, как пять лет назад, – поясняет Фэйяо, а затем продолжает, – а и да… пять лет назад ты сам совершил роковую ошибку. Так что молчи, если не хочешь, чтобы я тебя заткнула насильно. Цзян Цзюнь замолчал. Ему хотелось много чего сказать, но всё-таки тот решил послушаться и не произнес ни слова. Линь Фэйяо тем временем, сев на корточки, коснулась руки пострадавшего. Она внимательно осмотрела него, а затем, использовав темные заклинания, которые теперь предпочитала светлым, замолчала на момент, как будто анализируя. Цзян Цзюнь, увидев это, широко раскрыл глаза на мгновение, видя тёмные заклинания. Он видел раньше, еще до Бездны Забвения, ее интерес к тёмной магии, но сейчас… сейчас светлая сторона окончательно стала своей противоположностью, мрачной и болезненной. Юноша рефлекторно сжал руки в кулаки, как будто желая этому помешать, но тщетно. – Это действительно правда. Его силы иссекают, проклятие поразило почти полностью. Подозреваю, что с остальными точно так же, – ответила наконец девушка, отрываясь от лежащего человека. – Тогда что нам делать? – спросил незнакомый ей человек из Цинлуна. – Оставить все как и есть? – Этим займусь я с… Цзян Цзюнем, – ответила она, произнеся имя последнего с неким сомнением в голосе. Мужчина кивнул и оставил их наедине. Точнее, еще с лежащим на полу человеком, погруженным в летаргический сон. Цзян Цзюнь молчал некоторое время, а затем Линь Фэйяо поднялась, уже направляясь в другую сторону, чтобы уйти, но внезапно юноша схватил ее за руку. Его догадки подтвердились. На запястьях были белые полосы, шрамы, оставшиеся неизвестно после чего. – Откуда это? – Это не твоё дело! – проговорила Фэйяо, пытаясь вырваться, но на этот раз запястье держали не в шутку, а абсолютного серьёзно и крепко. – Я задал вопрос. – Тебе ли не знать, что происходит в Бездне? Ты сам меня туда скинул, а теперь задаёшь и так очевидные вопросы. Знаешь, Цзюнь… ты слишком легкомысленный и назойливый одновременно. Сам совершаешь ошибку, а затем глупо спрашиваешь, – ответила ему Линь Фэйяо. В ее голосе не было никакой шутки, лишь сплошная серьёзность. Она смотрела на него с абсолютной холодностью. – Прежде чем делать что-то, стоит сначала подумать. Цзян Цзюнь сразу же замер. Это все по его вине? Из-за него? На юношу сразу же нахлынула вина, но он ничего не сказал, лишь отпустил запястье и продолжил смотреть быстро удаляющейся фигуре в чёрном ханьфу вслед. Цзян Цзюнь молча шёл по территориям Цинлуна. Мимо него проходили очередные ученики, бросая на него странные взгляды. Некоторые были наполнены непониманием, некоторые – презрением, а другие и вовсе равнодушными. Даже Шэнь Ань прошёл мимо. Сквозь открытые двери было видно Чжан Вэя, беседующего с Лань Цзюнем за кружкой чая. Цзян Цзюнь бросил на них быстрый взгляд, желая уже пойти и сообщить о том, что они узнали в тайном архиве ордена, но, вспомнив слова бывшей соратницы, передумал. В мыслях было множество всего, начиная с того, что он сотворил пять лет назад, заканчивая тем, что между ними образуется все больше и больше тайн. А еще эти шрамы… это заставляло чувствовать огромную вину. Юноша, считая ее виновной лишь по словам какого-то сына старейшины, отправил ее буквально в Ад на растерзание, где выживал далеко не каждый. Цзян Цзюнь подошёл к старому тренировочному залу, уже не использованному несколько лет с той самой трагедии. Здесь они когда-то занимались… здесь она когда-то впервые начала практиковать темные заклинания в тайне, за что и поплатилась. Юноша оперся об стену, закрыв глаза. На секунду все преобразилось. Он, стоящий посередине зала, держащий в руках меч. На этот момент он был еще ребёнком – пятнадцатилетним подростком. Напротив него стояла девушка в таком же, как и он, лазурном ханьфу. Глаза ее были темно-карими, осанка ровной, виднелась уверенность в ее действиях. Линь Фэйяо. Ровно десять лет назад. Девушка сжимает меч в руках сильнее, направляя на оппонента. Цзян Цзюнь отражает атаку, делая выпад, но Линь Фэйяо уклоняется, волосы ее рассекают воздух. Она внезапно направляет меч на него вновь, уже поражая. Оружие юноши падает на пол с металлическим звоном. – Не слишком ли быстро? – проговаривает кто-то, выходя из тени, видимо, наблюдатель. – Фэйяо, ты могла бы и подыграть. – Не в моих обязанностях это делать. Пусть Цзян Цзюнь научится быть достойным мне противником. – Достойным?! – повышает голос юноша в непонимании. – Ты забыла, что я лучше тебя в стрельбе? Если бы мы сражались на луках, то ты бы первой потерпела поражение! – Это значит, что надо продолжать самосовершенствоваться, а не заниматься непонятно чем, – отвечает Линь Фэйяо, ухмыляясь, но уже не так, как спустя десять лет, сейчас это доброжелательно, в отличие от того, когда она вернулась из Бездны Забвения. Тогда это стало ничем иным, как безразличным, саркастическим знаком. Цзян Цзюнь закатывает глаза. Человек из ордена, до этого пребывавший в тени, смеётся, но не говорит ни слова. Это лишь их разговор, а он – молчаливый наблюдатель. – Ты все равно когда-нибудь станешь в чем-то хуже! – Боюсь, что это относимо только к тебе. Очередная усмешка. Юноша не выдерживает и сжимает руки в кулаки до побеления костяшек, но вскоре разжимает, успокаиваясь. – Тише-тише, Цзюнь, а то ведёшь себя как маленький ребёнок, небось еще и истерику устроишь, – произносит она и кладет меч в ножны. – Я не веду себя как ребёнок! – Началось… – ответила на это Линь Фэйяо, в шутку закатывая глаза. Она направляется к выходу из здания, а когда оборачивается, то добавляет, – надеюсь, что в следующий раз ты примешь своё поражение с честью. И с этими словами она испаряется в тени. Следом за ней направляется и безымянный человек из ордена, оставляя Цзян Цзюня наедине. Несколько дней. Несколько проклятых дней он тренировался с помощью манекена. Меч то и дело направлялся против него, поражая прямо в цель. Несколько раз он выпадал из рук, несколько раз Цзян Цзюнь уже хотел отказаться от этой идеи, но он шёл к ней. Долго. Непрерывно. И наконец, очередной день их сражения. Первый раз, когда Линь Фэйяо встретила уже свое собственное поражение. Меч выпал из ее рук, металлическим звоном ударившись о пол. В глазах – сомнение, неверие. Она медленно моргает, смотря на собственное оружие. Не говорит ни слова, но затем… девушка поднимает голову, усмехается и смотрит на него, скрещивая руки на груди. – Можешь ведь. Сколько времени ты потратил? Несколько дней? Но достигнул же результата. Что тебе мешало это сделать раньше? – она подходит ближе, останавливаясь неподалеку. – Или ты думал, что это невозможно? Я не небожитель, не бог войны, который мог бы атаковать тебя и сразить одним ударом. Цзян Цзюнь молчит. – Тебе стоит чаще тренироваться. Быть может, тогда поражение приму уже я. Линь Фэйяо вновь направляется к выходу, как и в тот раз, но юноша резко останавливает ее, хватая за рукав бирюзового ханьфу. Она оборачивается. – Постой… ты серьёзно? Серьёзно считаешь меня достойным противником? – У тебя есть потенциал. Тем более… мы должны защищать друг друга. По крайней мере, это то, что мы пообещали друг другу пять лет назад, не так ли? Не идти против друг друга. Это лишь тренировочное поле. Но на грани войны мы бы не пересеклись. – Ты так веришь в это? – спрашивает Цзян Цзюнь. – А если бы пересеклись? Что тогда? – Я не верю, что ты бы пошёл против меня. У тебя есть совесть… даже если бы пошёл, ты всегда был бы вторым, естественно, после меня, – после этого она уже окончательно уходит, бросая последний взгляд. Есть совесть? Нет. Сейчас Цзян Цзюнь понимал, что он поступил ужасно, а ведь тогда этого чувства не было. Он думал, что сделал правильно, послушавшись Шэнь Аня, когда доказательства о ее невиновности были прямо под носом. Боялся ли юноша ее тёмной магии? Абсолютно верно. Ведь впервые он увидел это те самые пять лет назад, когда еще против нее клеветы не состояло. Вечер. Яркие краски разливаются по небу, а солнце уже клонится к закату. Цзян Цзюнь, в своём обыкновенном бирюзовом ханьфу, идет к тренировочному залу – не с желанием усовершенствовать свои навыки, а просто, надеясь, что он там встретит Линь Фэйяо, с которой, спустя года, они стали пересекаться все реже и реже. Мимо него проходили многочисленные заклинатели, кто-то кивал головой в приветствии, кто-то – просто, не говоря ни слова, шествовал по своим делам. И вот, спустя несколько минут быстрой ходьбы он достигает точки назначения. С улыбкой на лице открывает двери, уже собираясь зайти внутрь… как счастливое выражение буквально сползает с его лица. Юноша резко бледнеет, смотря на картину перед собой. Линь Фэйяо. Линь Фэйяо, которая использует темные заклинания. Весь зал наполнен странным запахом и принадлежностями для подобных нехороших вещей. Цзян Цзюнь стоит не в силах даже моргнуть, пока девушка не поворачивается к нему. На ее лице виднеется ни единой эмоции, словно она ожидала это. – Что ты стоишь? – спрашивает девушка усталым голосом, как будто все ее силы выжали. – Ты… что ты творишь?! – вскрикивает он, подбегая к ней и хватая за плечи и разворачивая к себе. – Ты совсем рассудок потеряла? Если это то, о чем я думаю… – Это то, о чем ты думаешь, – проговаривает монотонным голосом Фэйяо, смотря на него и продолжая уже более резким голосом. – Что, не ожидал? – Зачем?.. – спросил юноша, его голос звучал так, словно он отчаялся, разочаровался. – Темные заклинания намного эффективнее светлых, – отвечает она, а затем, смотря на него и продолжая сидеть на полу, добавляет, – и да, я знаю, что нарушаю правила Цинлуна. Цзян Цзюнь сразу же замирает, он хотел было ударить ее, чтобы «привести в чувства», но вместо этого убрал с нее руки и сжал в кулаки до побеления костяшек. В его глазах эмоции абсолютно нечитабельны. Казалось, что ненависть он испытывает не к ней, а к себе за то, что не остановил это, за то, что не предотвратил. И эта вина разъедала его изнутри. – Ты можешь ненавидеть себя. Можешь думать, что это твоя вина, что ты не смог предотвратить, но виновата здесь только я, и кара Цинлуна будет лежать на мне, – отвечает девушка спустя несколько секунд молчания. Теперь она нежно касается его плеча, пытаясь успокоить. – Только не говори, что ты сейчас заплачешь. Юноша молчит. Слов нет, ее речи словно пронзали его насквозь. Он берёт ее за плечи вновь, встречаясь с усталым и будто бы познавшим всю жизнь взглядом. Действительно, Цзян Цзюнь еле сдерживался от того, чтобы не наорать на нее, не заплакать. Прямо сейчас он стоял на двух гранях, гнева и отчаяния. Слова так и не вырвались из его уст, юноша лишь молча смотрел на свою соратницу, не в силах даже оторвать взгляд. Все было и так понятно – он разочарован, шокирован. На лице запечатлелось множество эмоций. – Ты… почему именно сейчас? Почему именно спустя столько лет в Цинлуне? Неужели тебя не волнует твоя жизнь, твоя репутация, раз ты хочешь все отдать ради темной дорожки? – Волнует или не волнует – это уже моя личная проблема. Года в Цинлуне не имеют никакого значения. Мне важнее сила, важнее возможность защитить себя и других, неважно, что я потеряю ради этого. – О чем ты говоришь? – Рано или поздно Цинлун тоже падёт и остановить его от падения будет практически невозможно. Это будут старания впустую. Цзян Цзюнь смотрит на нее расширенными от удивления глазами. – Падёт?.. Ты пытаешься предсказать будущее или что? – Тебе не понять, – произнесла девушка наконец и быстрыми шагами направилась к выходу. – Просто помни, что рано или поздно даже самое крепкое рушится. Юноша молчит, сжимает руки в кулаки вновь и просто глядит ей вслед. Рушится? Что ей пришло в голову, что она сделала такой жестокий вывод? Неужели тёмная магия помутнила ее рассудок? И сейчас, спустя пять лет назад, Цзян Цзюнь понял, о чем она говорила. Эпидемия. Все действительно рушилось, даже самое крепкое. Юноша медленно открыл глаза и начал ходить по кругу в старом разрушенном тренировочном зале. – Выходит, что она предугадала события заранее, – думает он про себя. – Значит… у Цинлуна нет надежды? После этих слов он замер. Сжал руку в кулак и ударил по и так ветхим стенам со средней силой. Нет надежды? Не может быть! Он не верил, не хотел верить. Не хотел представлять, как орден падёт, хотя и понимал, что это может быть неизбежно. Но если падение заранее было предугадано, то с какой целью Линь Фэйяо пытается им помочь? После этого осознания парень внезапно остановился, обдумывая. Неужели… она действительно виновата в этом всем? Сразу же, поняв что-то, он быстро вышел из здания. Нет, ему нужно было задать много вопросов и получить слишком много ответов, однако в голове было ни единой мысли, как это сделать. Цзян Цзюнь бежит по территории Цинлуна, вблизи уже виднеется очередное здание, жилой дом. Он быстро врывается туда, находя Линь Фэйяо, сидящую и что-то читающую. Девушка лишь поднимает в удивлении брови, смотря на него пронзительным взглядом и откладывая чтиво в сторону. – У тебя есть ко мне разговор? Я думала, мы уже давно все выяснили. – Выяснили? Серьёзно? Выяснили было бы, если бы ты пять лет назад объяснила свои слова, – проговорил Цзян Цзюнь повышенным голосом, а затем подошёл ближе, хватая за руку и заставляя подняться. – Ты… – Понятия не имею, о чем ты говоришь, – отвечает она с сарказмом. – Тебе стоило выяснять это пять лет назад, если это действительно то, что ты имеешь в виду. Парень резко отпускает ее, а затем сжимает руки в кулаки до побеления костяшек. Он пытается сдержать свою агрессию, но что-то говорит ему иначе. – Пять лет назад?! Пять лет назад ты не ответила на мой вопрос! – Я не ответила на вопрос про будущее, но сказала, что все рано или поздно распадается на маленькие частички, осколки. Все рано или поздно рушится. Разве это считается предсказанием будущего? – Но почему тогда это совпало?! Не зря же Цинлун настигло проклятие. Ты явно в этом замешана! Линь Фэйяо лишь закатывает глаза, она обходит вокруг Цзян Цзюня, а затем останавливается. – То ты говоришь, что я невиновна, то выдвигаешь обвинения против меня, – парировала девушка, а затем продолжила, – может, тебе сначала нужно определиться? При этом ты и пятнадцать лет назад обещал мне свою верность, и сейчас ты согласился быть моим союзником. Так в чем смысл сомнения? – Потому что с тобой невозможно без сомнений! С тех пор, как ты занялась темной магией… – Тише-тише, неужели ты до сих пор в обиде за ту ситуацию? Думал, что я всю жизнь буду верна светлой стороне? Темные заклинания намного эффективнее светлых, это мы еще выяснили пять лет назад. Она вздыхает, а затем встречается с ним взглядом. Молча смотрит, будто пытаясь прочитать его насквозь. – Это проклятие наслала не я. – Почему я должен верить мне? – Поверь мне хоть один раз. «Поверь мне хоть один раз» – та самая фраза, которая была произнесена перед тем, как Цзян Цзюнь столкнул ее прямо в Бездну Забвения. Он сжал руки в кулаки сильнее, пытаясь успокоиться. Это все его вина. Даже если бы ее столкнули в Бездну из-за использования темной магии, то это было бы не из-за убийства. В убийстве она была полностью невиновна, и это… заставляло страдать. Заставляло душу наполниться непонятным чувством. Чувством, которое разрушало изнутри. Вина. – Хорошо. Я тебе поверю. Но только на этот раз. Если я найду что-то не то… – Ты можешь в любой момент столкнуть меня обратно в Бездну Забвения, – пожала плечами Линь Фэйяо. Мог бы… но не сделал бы. В этот раз Цзян Цзюнь будет стоять на своём до конца. Он не позволит ей усомниться в его преданности. В этот раз парень постарается искупаться перед ней. Он молча бредет по территории Цинлуна, то и дело оглядываясь, будто боясь, что позади него кто-то появится. Внезапно Цзян Цзюнь останавливается, видя вдалеке Шэнь Аня, который быстрыми шагами направляется в его сторону. Он выглядит довольно встревоженным и идет так, как будто прямо сейчас побежит. – Цзюнь! – крикнул он, подходя ближе, но тот, к кому заклинатель обращался, лишь отвернулся, направляясь в другую сторону, и тогда Шэнь Ань схватил его за плечо, останавливая. – Что надо? – холодный вопрос, от которого тело покрывалось мурашками. – Я… Цзюнь, ты обязан это увидеть! – проговаривает быстро юноша, пытаясь взять собеседника за руку и отвести куда-то, но тот лишь отходит на шаг назад, избегая прикосновений. – Это очень важно! – Что такого важного, что ты не можешь объяснить словами? – с подозрением спрашивает Цзян Цзюнь, скрещивая руки на груди. – Если это опять касается Фэйяо… – Твой брат… он!.. Парень сразу же замирает, услышав слова Шэнь Аня. Цзян Шу?.. Что он сделал или, вернее, что с ним сделали? Цзян Цзюнь сразу же встречается глазами с младшим, смотря на него с недоумением и задумчивостью, а затем резко бросается с места, ускоряя шаг до бега. Шэнь Ань молчал торопится за ним. Быстро заходя в здание, Цзян Цзюнь мечется взглядом между предметами, он быстро находит комнату младшего брата, открывая ее. Глаза широко раскрываются, стоило ему увидеть картину перед собой. Парень сразу же сжимает руки в кулаки до побеления костяшек, смотрит внимательно… на тело Цзян Шу, который лежит на кровати, словно тот спит. Непонятно, думает ли Цзян Цзюнь о худшем исходе или считает, что его привели сюда зря? Рука Цзян Цзюня касается тела лежащего на кровати младшего брата, пытаясь разбудить, но тот словно невменяемый. Словно его больше не пробудить. – Что с ним?! – резко спрашивает Цзян Цзюнь, оборачиваясь в сторону Шэнь Аня. Тот не отвечает. – Шу!! – кричит заклинатель, пытаясь разбудить. – Диди! Проснись! – Он больше не проснётся, – произносит голос позади, но на этот раз это не Шэнь Ань. Цзян Цзюнь резко оборачивается. На его глазах слезы. Он не понимает, что будить его бесполезно, хотя что-то уже закладывается в подсознании. Он не хочет понимать. Не хочет знать. Не хочет думать о том, что это может быть. Парень лишь смотрит на стоящего позади Линь Цзюнь, один из заклинателей Цинлуна. В руках он держит какие-то свертки, которые кладет на стол в комнате Цзян Шу. – Это трактаты, которые он изучал, – поясняет он, а затем подходит к «спящему», касаясь его бледной руки. – Это не просто сон. Цзян Цзюнь резко поворачивается в сторону него. В его глазах непонятная смесь чувств: страх, горе, гнев, разочарование, ярость. – Что вы имеете в виду под «это не просто сон»? Вы хотите сказать… Но его перебивают. – Да. Проклятие в этот раз настигло и его… И тут Цзян Цзюнь понял. Проклятие забирало у него даже самое дорогое. И… у него нет выбора. Объединиться или не объединиться – теперь это не вопрос принципов и морали, это вопрос жизни и страданий. Если он выберет отказ, то на его глазах рухнет все. Все, что стало ему родным. Все, что было ему дорого. И сейчас… сейчас собственные принципы не имели значения. Он просто выбегает. Не смотрит назад, не слышит криков Шэнь Аня. – Куда ты?! – прошло мимо его ушей. Парень бежал, не оборачиваясь, не обращая внимания на окружающих, как будто сейчас все зависит от него самого. Даже сейчас Цзян Цзюнь уже начал терять самое дорогое. То, что было у него единственным ценным, – младший брат. Нет, он не позволит ему умереть! Не позволит его силам иссякнуть! Все равно на принципы, морали… сейчас на кону стояло другое, более значимое. Парень добегает до того же самого здания, до той же самой двери, где жила Линь Фэйяо. Он стучится, но не получает ответа, пока его не касается чья-то холодная рука позади за плечо. Резко оборачиваясь, Цзян Цзюнь встречается взглядом с карими глазами, полными того самого понимания. Понимания, которого он не встречал уже пять лет. Те самые пять лет, когда его соратница была отправлена в Бездну, лишившись там всей своей прошлой личности. Но сейчас это было не так. Сейчас… в ее глазах виднелось понимание. Не насмешливое, не жестокое, а то самое… доброе, долгожданное понимание, которое дарило ощущение того, что ты не один. – Твой брат… я сочувствую, – вырывается с ее уст. Это не сарказм. Не циничность. Не ирония. – Он пострадал, как и остальные. Ты… тебе явно будет нелегко, понимая, что твой родной человек… находится в таком положении. Знаешь… я согласилась на это лишь для того, чтобы не видеть страдания. Не видеть, как все окончательно рушится. Цзян Цзюнь смотрит на нее, не мигая. В глазах постепенно появляются слезы, которые тот отчаянно пытается сдержать. – Ты можешь плакать… можешь биться об стену головой, но этим ты не сделаешь ничего. И знаешь… я хочу тебе помочь, даже несмотря на то, что ты сделал пять лет назад. – Ты… – Добродушная? Милостливая? – теперь в ее голосе звучал очередной намек на сарказм и шутку, но затем тон стал более серьёзным. – Нет. Просто я не хочу чувствовать твою боль, ем более… учитывая, сколько мы знакомы. – Я отправил тебя в Ад! – Это не имеет значения, когда другие люди страдают. С тобой я могу разобраться и потом. Если так сильно хочешь мести, то после победы над эпидемией я обязательно скину тебя туда же. – Я не это имел в виду!.. – Тогда заткнись и дай себе успокоиться. Тебе нужно ясно осознать ситуацию, – и с этими словами она прильнула своим телом к его, обнимая. Как раньше. Как тогда, когда между ними не было напряжения. Как тогда, когда они еще были самыми близкими друг для друга людьми, прямо как семья. И это… заставляло слезы литься по щекам Цзян Цзюня. Так, что он не знал как успокоиться, он лишь прижал Линь Фэйяо к себе ближе, словно любимую игрушку, которая помогала успокоиться. Ему не хотелось думать о своей уязвимости прямо сейчас, не хотелось понимать, как глупо он сейчас выглядит со стороны. Ему просто нужно было успокоиться… и обдумать. Осознать, принять. И это, пожалуй, было сложнее всего.