Любимые(?) выпускники

      Долго и упорно Таисия Кирилловна пыталась не смотреть на фотографию своего первого и последнего воспитательского класса, но пасьянс совсем не шёл, все мысли крутились только вокруг этой шайки-лейки. Учительница химии стала тоскливо рассматривать каждое счастливое пьяное личико на снимке плохого качества. Что сейчас с ними? Один только Бог знает. Это выпускники сельской школы, остаётся только гадать, как сложилась их судьба, хотя о парочке своих ребят она всё-таки мельком слышала. Кто-то даже засветился на телевидении, но ничего конкретного. Зато не нужно гадать о судьбе учеников старого класса Людмилы Михайловны. Вот кто-кто, а они-то сейчас шумной толпой вваливаются в кабинет директора. Прямо как раньше. Почти тем же составом.       Таисия удивленно пересчитывает их, но как и у каждого учителя, что видит своих выпускников, теплая улыбка появляется на её лице. Как давно она некоторых из них не видела! Думала они уже того... По крайней мере Соколова и Соболева она уже давно вычеркнула из списка "выживших после выпускного".       Как какой-то великий полководец, Полежайкин стоит во главе этой шумной орды весь в погонах и полицейской фуражке, гордо и торжественно задрав голову.       — Таисия Кирилловна, вот, — говорит он, теперь официально, настоящий милиционер… вернее полицейский, — 11 "б" пришёл отдавать долг, — твёрдо сказал Илья и обернулся на бывших одноклассников, чтобы те притихли и вели себя нормально.       Директриса гордится им, вот кто стал человеком! Да, пару раз оставался на второй год! И что? Зато летом, приезжая на дачу, часто по-соседски помогает женщине, то воду с колодца наберет, то картошку станет выкапывать, то починит прохудившийся забор.       С довольной улыбкой Соболев сделал шаг вперед.       — Таисия Кирилловна, спасибо Вам огромное за то, что были прекрасным директором и учили нас химии, — неслишком приятного вида мужчина с неухоженной прической ехидно добавил с прищуром, — Аминь, — Таисия сразу нахмурилась. Время идет, а этот оболтус совсем не меняется!       — Соболев! Вот кем был, тем и остался, — укоризненно говорит директриса, что помнит его ещё первоклассником, матерящим уборщиц, — Нахалом, прости, Господи!       — Спасибо, что так воспитывали меня, вторая мама! — изображая доброту, выразительно пропевает Соболев, на которого уже злобно смотрит Полежайкин и сжимает кулаки.       Ох, как Таисия Кирилловна настрадалась с этим Соболевым, он же дурак дураком, но именно таких учеников педагоги любят больше всех. Веселых, живых негодяев. А сколько кличек эта светлая голова придумала! Через века пройдёт только одна "Страхолюда", что уж об остальных говорить.       Неловкое молчание прерывает кадр, не хуже самого Соболева.       — Я бы без Вас ЕГЭ тогда не написал и в армию пришлось бы идти, — громко заявляет лохматый Соколов. Выглядит он как человек без определённого места жительства, но впринципе он всегда так выглядел. Просто что-то никогда не меняется.       Улыбается Лёша искренне, по-своему, обаятельно. Мальчик в начальной школе подавал надежды, на дополнительной математике был самым умненьким. Сколько таких умненьких мальчиков за свою жизнь видела Таисия Кирилловна, все они те ещё разгильдяи, свои умы они не используют, садятся на последние парты и шутят там глупые шуточки, окончательно забрасывая учёбу.       — Да, кстати, — активно закивал головой Соболев, которого уже за плечо схватил Полежайкин, чтобы "усмирить" наглеца… или "упокоить" его душу бренную, прости, Господи. Остальная часть выпускников лишь блогодарно смотрела на директора.       — О чём вы двое говорите? Совсем не понимаю, — притворно спросила Таисия Кирилловна, воспоминания, как бегала по классу с ответами и пихала их в лица испуганных учеников. Проблемы ей не нужны даже перед окончательным увольнением.       Негласный руководитель стада подтолкнул вперед мать одного из нынешних учеников 69-ой школы.       — По тексту, — прошипел Илья, слишком громко, чтобы Таисия не услышала. Почти бывшей директрисе пришлось старательно сдерживать улыбку.       Совсем уже взрослая Якушева непонимающе похлопала глазами, а после гордо выпрямилась и откашлялась.       — Спасибо Вам огромное за то, что были прекрасным директором и учили нас химии, — повторила уже сказанный предшественником отрывок текста Ира, всё-таки выманив из сурового лица Таисии Кирилловны усмешку. Как обычно, даже речь свою выучить не могут качественно, а Якушева еще и родкомом называется!       — Ты совсем тупая или притворяешься? — притянув Ирину к себе, с натянутой улыбкой сказал Илья басистым голосом. Женщина скинула со своего плеча его руку и цокнула, закатывая глаза.       Никита Смирнов - английский джентельмен. Он обязательно должен вступиться за даму. Особенно, при том, что скоро его очередь произносить слова.       — Илюх, ну не начинай, — умоляще посмотрев на майора, сказал блондин-красавчик, успокаивающе похлопав мужчину по плечу. Судя по выражению лица Ильи, это совсем не успокоило.       — Ну вы даже пару строчек выучить нормально не смогли! — взорвался Полежайкин, забывший какие у него одноклассники и что воспитать их можно только кулаком, что он раньше и делал, например когда эти безумцы решили разыграть его на первое апреля в седьмом классе. Не досталось тогда только Дашке Васнецовой.       Илья посмотрел на "Серёжу" Паньшину, что незаметно посмеивалась над глупостью бывшей одноклассницы. Паньшина сразу сделала серьёзное выражение лица. Она почти не изменилась, только морщины появились. Женщина важно посмотрела на директрису.       — Уважаемая наша Таисия Кирилловна! Примите слова благодарности за то, что были директором нашей школы, демонстрируя высокий профессионализм и проявляя человечность. Расставаться с Вами грустно. Однако конец любого временного отрезка означает начало нового. И пусть это новое Вас всегда радует. Успехов во всем. — "Серёжа" всегда зазубривала учебный материал, бездумно, но зато наизусть. Ещё и активисткой была той ещё.       Все считали её странной, даже учителя. Девочка была ужасно несоциализированной, носила с собой бутерброды, смешно злилась от прозвища "Серёжа", которое ей придумал Соболев. Рыжая совсем не знала, что мальчик тогда придумал его не просто чтобы посмеяться над ней, она ему нравилась. Он её таким образом "за косичку дергал".       — Ударница, — приторно сладко сказала Якушева Соболеву, с губ которого наглая улыбка, кажется, вообще никогда не сходит. Стоит, сунув руки в карманы и слушает "Серёжу", словно кот, объевшийся сметаны.       Таисия Кирилловна чуток подождала ради приличия и спросила так, будто сейчас идет урок химии и у всех от зубов должна отскакивать таблица Менделеева.       — Ну? Кто, кроме Паньшиной, текс выучил? — она снова заговорила этим стальным тоном, который всегда использовала на уроках.       Выпускники притихли и переглянулись. Как обычно никто. Даже Галина Сергеевна отчего-то притаилась. Таисия в глубине души умиляется, но виду не подаёт.       — Я могу сказать, что в Англии таких, как Вы совсем нет, — вдруг говорит Никита и после непродолжительной паузы, пока Соболев и Соколов сдавленно пыхтели, пытаясь не заржать, стыдливо добавляет, — В хорошем смысле, Таисия Кирилловна, в хорошем…       — Смирнов, это троечка, — улыбчиво оценивает его речь директриса. Паренёк был из состоятельной семьи, живёт теперь в Англии, имеет настоящую английскую жену и детей, таких же маленьких блондинчиков, как и он в детстве. Вот только как его занесло сегодня в 69-ую школу? Неужто приехал попрощаться с Таисией Кирилловной, директором для него она была всего около месяца.       Женщина перевела взгляд на близнецов, которые всë это время тихонько стояли, переговариваясь между собой. Они не сразу заметили, что директриса пыталась установить зрительный контакт, но быстро замолчали, когда Полежайкин грозно шикнул на них, и виновато заулыбались. Две одинаковые милые улыбки.       — Таисия Кирилловна, а Вы нас различали? — спросил брат, что стоял левее.       — Конечно, — подняв брови, соврала Таисия. Она даже их имена то смутно помнит.       — Кто из нас кто? — задал вопрос правый близнец, отчего Таисия Кирилловна застыла в попытках вспомнить имя хотя бы одного из них.       Первой с озадаченного лица директора в тот момент засмеялась Якушева, потом с лёгкостью подхватили волну смеха и Соболев с Соколовым, бросив пару едких фразочек, рассмешивших даже Паньшину, чья улыбка оказалась очаровательной. Близнецы, смущенно ухмыляясь, опустили головы.       — Так, прекратить балаган! Тихо, прости, Господи! — опомнилась Таисия и рукой ударила по столу так, что звякнула ложка об кружку с недопитым чаем.       Успокаивался родной 11 "б" долго, но процесс все таки ускорил Полежайкин, пригрозивший каждому кулаком. Каждому кроме Галины Сергеевны, конечно.       А очкастая девочка-вундеркинд выросла в лучшего адвоката Москвы. Вытянулась, похорошела, замуж вышла. Вот он пример для подражания! Золотая медаль и счастливая жизнь. Ей эта школа помогла совсем не образованием, она сама себя прекрасно образовывала. Это место помогло ей понять что такое жизнь со всеми её подлянками, в виде спрятанной сменной обуви, и людьми-стервятниками вроде Соболева и Якушевой.       — Таисия Кирилловна, было бы глупо говорить по тексту то, что должно говориться от сердца, интуитивно, — говорила она, как всегда искренне и воодушевленно улыбаясь, — Я хочу сказать Вам спасибо от всех Васнецовых, Вы учите уже второе наше поколение. Именно Вы делаете нас теми, кем мы являемся, — трепетно закончила Галина, её немного косые глаза смотрели прямо в душу Таисии Кирилловны. Вот это настоящая радость любого учителя!       — Что за фигня? Кто сюда курицу притащил? — громко сказал Соболев, не осознавая какие у него могут возникнуть проблемы после таких слов о лучшем юристе Москвы. Глупый Соколов начал смеяться над тупой фразой своего не менее тупого друга. А вот Якушева умная, отвернула голову чтобы тихо хихикнуть в ладошку, замаскировав это под кашель.       Окончательно романтику момента испортил Полежайкин, которому в голову, видимо, ударила ностальгия по школьным годам, когда он за такую фразочку про Галину Сергеевну мог зубы пересчитывать Соболеву. Илья попытался схватить его за шкирку, как какого-то маленького хулигана, но тот ускользнул, спрятавшись за "Сережей" Паньшиной, выставляя перед собой женщину, словно она живой щит. Полежайкин, конечно, начал пытаться добраться до наглого мужчины, трусливо прикрывающегося женщиной. И получилось. Вот он уже крепко сжимает плечо Соболева и говорит:       — Некоторых, конечно, Ваше воспитание обошло стороной, да? — при последнем слове потряхивая Соболева, чтобы он кивнул, процедил Илья.       Директрисе очень не нравится, когда нарушают дисциплину. Вот это её труды? Одиннадцать лет в пустую! А если брать Полежайкина, так вообще тринадцать лет, получается! Два раза на второй год оставался же. Таисия Кирилловна строго смотрит на всех присутствующих, максимально показывая своё недовольство. Некоторые из них даже стыдливо опустили головы, но только некоторые.       — Короче, вот, — тихо говорит один из близнецов и достаёт из-за спины подарочный пакетик, который тут же оказывается на столе директора.       — Ну ты дебил? Мы это в конце должны были дарить! — разочарованно воскликнул Полежайкин, который до сих пор "обнимал" Соболева, что с сосредоточенным лицом ожидал момента, когда бы ему снова посчастливилось оказаться за хрупкой женской спинкой "Серёжи".       — А по мне так это уже конец, — саркастично сказала Якушева, посматривая то на часы, то на Никиту Смирнова, к которому у неё на последней встрече выпускников вспыхнули чувства, правда, буквально на один вечер, потом он уехал в Англию обратно к жене.       Таисия Кирилловна не хотела ни задерживать "ребят", ни смотреть на содержимое подарка, и так известно что там - коробка конфет и шампанское. Поэтому, встав с места и подойдя к выпускникам, она начала:       — Спасибо Вам, мои дорогие выпускники, прости, Господи, — с той же интонацией, что и на выпускном 16 лет назад говорила директриса, — Вижу все подросли, — отчиканила она, — Многими я горжусь, — сказала женщина, посмотрев на Галину Сергеевну, — Но Вы как были детьми для меня так и остались. Идите сюда! — раскинула руки Таисия Кирилловна и стала ждать пока все "детки" обнимут "маму".       Первыми в объятия бросились сентиментальные Паньшина и Галина Сергеевна, за которой сразу пристроился Полежайкин. Близнецы тоже не стали долго ждать, чтобы обнять ту, что даже имён их не помнит. Четверо людей планировали воздержаться от тактильного контакта с бывшими одноклассниками, но Таисия Кирилловна грозно посмотрела на них и сказала:       — Я сказала идите сюда!       Соболеву просто нужно было второе приглашение чтобы приобнять "Серёжу" за талию, при этом не забыв положить свободную руку ещё и на товарища майора Полежайкина. Якушева же сначала дождалась пока Никита Смирнов приткнется куда-нибудь и невзначай положила голову ему на плечо. А глупый Соколов прыгнул прямо на неё, чуть тем самым всех не повалив и вызывав раздражение у Ирины.       — У меня лишай, — закричал Лёша-дурачок и все, конечно, поняли что он шутит, но...       — Фу, — громко сказала Якушева и оттолкнула мужчину, после чего и сама отошла от сборища обнимающихся людей.       — Я тебе сейчас... — разозлился Полежайкин, сжав кулаки, и стараясь догнать идиота.       Таисия Кирилловна помнит каждый выпускной, все свои шаблонные речи знает наизусть. А ещё она прекрасно знает, что они так и останутся теми самыми детьми для неё. Женщина с нежностью смотрела, как её выпускники выходят. Первым шёл Смирнов, поглядывая на часы, похоже спешит на самолёт обратно в Лондон, почти по пятам за ним цокала каблучками Якушева, всё ещё надеясь непонятно на что. Следом выскочил Соколов, убегая от полицейского, который своим мощным телом выбил из кабинета ещё и безымянных близнецов. Паньшина единственная негромко попрощалась и пошла к выходу, когда за ней, небрежно махнув рукой, что сразу же оказалась на талии женщины, последовал Соболев. Перед Таисией Кирилловной осталась стоять только Галина Сергеевна.       — Не унывайте, Таисия Кирилловна… Обращайтесь, если нужна будет моя помощь. — тепло сказала лучший юрист Москвы и тоже вышла, оставив Таисию Кирилловну наедине с их скромным подарком.