Потеря вождя

      Ещё до начала уроков, в рабочем чате был объявлен педсовет на большой перемене после третьего урока. Он был внеплановым, поэтому все учителя уже стали мысленно перебирать свои косяки за последние несколько недель, нервно сглатывая слюну и надеясь, что это у какого-нибудь их коллеги будут проблемы, а их всё обойдет стороной.       Как и все последние десять лет, педсостав делился на три лагеря…        "Столбы 69-ой школы", естественно, преданные своему делу Людмила Михайловна, живущая литературой чуть ли не 24/7, и Тамара Ивановна, больше не уходящая в декрет после того, как сильно была осквернена её должность, будучи на время занятой Марией Сергеевной. С ними теперь часто водятся и Маргарита Яковлевна, когда-то обеспечившая своей дочке красный диплом, и Юлия Олеговна, двоюродная сестра директрисы, преподающая двоюродную сестру химии - биологию.       "Мужчины" - тут и говорить нечего. Мужчины всегда за одно. Физрук - должность крайне непостоянная в 69-ой школе, в отличие от трудовика Василия, но вот, что не меняется так это их крепкая мужская дружба. Туда же можно отнести и нового завхоза, Сергея Олеговича, и историка, и географа, всех педагогов-мужчин, проще говоря. Ну и, конечно, ту самую охранницу, сильно напоминающую мужчину.        "Молодые и перспективные" - среди них Ирина Викторовна, та, что ведёт не для всякого имеющий смысл предмет - социологию, и новый психолог, Денис Иванович, который успел всех достать своим псевдо-профессионализмом, являясь в каждой бочке затычкой, от того и не попавший в группу "мужчин". Невольно люди начинали скучать по старому психологу - Татьяне, которая, кстати, входила во все три лагеря и могла спокойно общаться даже не с самыми приятными личностями.       За столько лет коллектив стал большой семьёй, где личные границы разбивались об заинтересованность старых педагогов в жизни других, не привыкших к подобной наглости молодых специалистов. Но без их вечного вождя они бы перегрызли друг другу глотки при первой же возможности, не смотря ни на каких психологов. Это вождь сейчас не опаздывает, он задерживается, значит можно говорить на отвлеченные от работы темы.       — Сегодня не обычный педсовет, мои дорогие двигатели российского образования, — буквально влетает в родную учительскую Таисия Кирилловна, директор этого учебного заведения, — Для одного нашего заслуженного педагога, он последний. Прощальный, прости, Господи, — спешно начинает нагнетать женщина, будто говорит "к доске пойдет...".       И так напряженные незапланированным педсоветом учителя, чья работа требует стальных нервов, стали переглядываться. Бедная Людмила Михайловна даже побледнела от страха, так что Тамара Ивановна решила помахать перед ней папкой с оценками учеников, дабы обеспечить непрерывный доступ кислорода своей подруге.       — Не буду долго тянуть, — как бы сжалившись над учительницей литературы, выдохнула директриса, — Для меня, прости, Господи, этот педсовет последний, и в пятницу будет последний звонок в этой школе, предназначенный для директора, — без капельки былого задорства, что обычно присутствует в каждом её слове, произнесла Таисия Кирилловна, словно смертный приговор. Её руки крепко обхватывали край стола, пока слова, тяжёлые словно свинцовая глыба, пригвозди всех к месту. На мгновение воцарилась тишина.       Где-то послышались выдохи, преисполненные облегчения, а потом даже радостные смешки. Это, конечно, были молодые учителя. Они совсем не понимали, какой же счастливой их жизнь является при нынешнем директоре.       Педагоги-мужчины немного ухмыльнулись от того, что их не уволят, а потом пришло и осознание - Таисию Кирилловну уволят. Михаил Павлович, упитанный физрук, пожал губы в знак сочувствия, стараясь не смотреть на директрису, будто это он во всем виноват. Василий, вечный трудовик и заядлый потребитель алкоголя, печально покачал головой, вспомнив, как получил несколько лет назад премию за то, что просто подарил Таисие Кирилловне хлебницу, сделанную своими руками. Мастерство то не пропьешь, а вот премию с удовольствием.       Обстояли дела хуже у "старцев" в сфере образования. У Тамары Ивановны произошел некий диссонанс, поэтому она застыла в одном положение, кажется, перестав моргать, тем самым подтверждая догадки учеников о том, что физичка - робот. Ох, как же взвыла Людмила Михайловна. Таких литературных истерик стены этой школы давно не видели.       "Страхолюда" бросила в ноги Таисии Кирилловны, ухватившись за них, бутдо это спасательный круг, а сама она вот-вот утонет.       — Спокойно, Людмила Михайловна! — строго сказала директриса и попыталась отцепить женщину от своих ног, но та стала выть ещё сильнее, — Да успокойтесь Вы наконец!       — Ну на кого? На кого Вы нас оставляете? — как в самых дешевых мелодрамах, завопила уважаемая учительница литературы, в слезах стараясь крепче обхватить ноги уже бывшей директрисы.       Освободить Таисию Кирилловну смогла только Тамара Ивановна, что пришла в чувства и перетянула плачущую "литерадуру" на своё плечо, не забыв перед этим бережно снять очки с заплаканного лица подруги, по которому слёзы рисовали тёмные дорожки тушью.       — Действительно, Таисия Кирилловна, это как-то неожиданно, — говорила физичка так, как если бы в её кабинете взорвалась электрофорная машина, — Мы тут почти полвека с Вами работаем. — этими словами она снова вызвала рёв подруги, к счастью, приглушённый одеждой строго кроя, в которую была одета Тамара Ивановна.       Смотря на этих двоих, Таисия чувствовала себя ужасно, словно топит котят. Она сразу вспомнила их первые встречи. Вот она принимает на работу совсем молодую Людмилу Михайловну, в глазах её виден только энтузиазм, ничего лишнего, кроме озабоченности отцами некоторых учеников. А потом на работу устроилась и Тамара Ивановна с железным стержнем человека, преподающего точные науки. Помнится, эта дрянь тогда на Новом году целовалась с бывшем информатиком их школы, а по совместительству бывшим мужем Таисии. Эти двое были молодыми и задорными, даже покостили Антонине Семёновне вместе, бездумно обижая её. Но именно от этих двух лиц директрисе было сейчас так печально на душе.       — Так, всë, Людмила Михайловна, прекратить нытьë, — не менее строже обычного приказала начальница, — Так распорядились с выше, прости, Господи! — и посмотрела в потолок, лишь бы не видеть эти грустные лица, вызвав охи и вздохи у всего коллектива.       — Как с выше? — трагично воскликнула Людмила и кинулась бы на директрису, если бы Тамара Ивановна, что тоже, конечно, была шокирована и обеспокоена, крепко не прижала её обратно к себе, дабы не портить настроение Таисие Кирилловне.       Воцарилась гробовая тишина. Такого ранее в учительской не случалось.       — Сплюньте! — ошаранно сказала Таисия Кирилловна, — На пенсию меня посылают, — она грозно посмотрела на всех находящихся в помещении и выставила указательный палец, — Всë, закончились ваши беззаботные деньки, выделят вам в РОНО другого, на этот раз, строгого директора.       Две женщины, стоящие перед ней, совсем потускнели. Они знали - учителя для всех - роботы, поломается этот робот или выйдет модель по новее - его заменят без зазрения совести. Так с Таисией Кирилловной и поступают прямо на их глазах.       Остальная часть коллектива, казалось, тоже не обрадовалась. Каждый вспоминал что-то положительное, связанное с директрисой. Даже историк приуныл, когда в памяти всплыл обрывок её речи про то, почему ему стоит сбрить усы. Он их ещё обязательно сбреет, но потом, конечно же. Удивительно, но и молодые специалисты приуныли то ли от слов про нового более строгого директора, то ли ради какого-то приличия.       — Ну… а че прям ваще ниче не сделать? — подала голос мужиковатая охранница, которая наравне с уборщицами защищает школу от правонарушителей.       Начальница раздраженно покачала головой, мол, если бы и можно было что-то сделать, она бы сделала.       — Таисия Кирилловна, а может взятку кому надо дать? — вдруг подскочила Маргарита Яковлевна, она то знает толк во взятках, дочку же как-то в МГУ пропихнула.       В этот момент Таисия Кирилловна точно поняла, оставлять их - это значит бросать на произвол судьбы. Это же надо так открыто говорить про подкуп и коррупцию в сфере образования.       Директриса со злостью глянула на довольную собой рыжую женщину.       — Маргарита Яковлевна, Вы в своём уме такое говорить? — крикнула начальница, такими темпами она быстро сорвет голос, учителя, действительно, по-хуже учеников,— Вы похоже первая при новом директоре вылетите отсюда, — уже с отчаянием сказала женщина, заставив Маргариту Яковлевну обиженно отвести взгляд и сесть на место.       Снова тишина. Уже второй раз за день.       — А может оно и к лучшему? — прервала долгое молчание Ирина Викторовна, социолог, — Это даст молодым специалитам больше перспектив. — таким заявлением она вызвала перешептывание и протестующие возгласы от всех кому за 30.       — Ох какая Вы... — громче остальных послышался голос Людмилы Михайловны, у которой теперь небрежно торчали волосы из уложенной низкой кички, — Тщедушная! — тыкая пальцем, она была похожа на психбольную, но это очень даже нормальное для неё состояние.       — Людмила Михайловна, не надо с ней даже разговаривать, — задирая нос, сказала Тамара Ивановна, отводя подругу подальше от учителя ненужного предмета - социологии.       — Дайте дорогу молодым и перспективным, — закатив глаза, едко бросила Ирина Викторовна, в мыслях смеясь с чокнутых учительниц, которым тоже не плохо бы уйти на пенсию, вслед за директрисой. Кстати, она не любит упоминать, что педагогический ВУЗ был единственным, куда она смогла поступить.       — Так, Ирина Викторовна, хватит, я еще тут, — вступилась за своих пока ещё подопечных Таисия Кирилловна, — Последнюю неделю мне не портить, прости, Господи! — громко, чтобы все услышали, объявила она.       Шум в учительской только усиливался, вот это уже похоже на 69-ую школу! Всем что-то надо и каждый хочет быть услышанным. В таком балагане сложно было разобрать фразы тех, кто стоял чуть дальше от директрисы, но сердце женщины забилось быстрее обливаясь кровью. Такая родная атмосфера.       — Это... А кто новым директором будет? — робко спросил физрук с медалью разве что по литрболу.       — Явно не Вы, — громко ответила женщина и сорвалась, — Тихо! — учителя стали говорить значительно тише, а потом и вовсе замолкли, значит авторитет ещё не потерян, — Сама не знаю, но инструктаж по поведению с новым директором проведу завтра на большой перемене, чтобы вы меня, прости, Господи, тут не опозорили, — обращаясь к каждому, объявила Таисия Кирилловна, как вдруг прозвенел звонок. Все педагоги встали со своих мест, — Всем оставаться на своих местах! Звонок для пока-что-директора! — все испуганно сели и продолжили внимать начальнице, — Для нового директора каждый из вас должен будет написать отчёт, так что начинайте их писать уже сейчас, — грозно зыркнув на трудовика, она добавила, — А не в последний день, как всегда! — Таисия подошла к свободному стулу и, рухнув, закончила, облокатив голову на руку— Шаблоны для отчетов пришлю в чат. Всë, прости, Господи, идите.       Большая часть преподавателей рванула из учительской на уроки, прямо как первоклашки в столовую, сметая по пути всех неугодных. Только Людмила Михайловна снова завопила, но на этот раз с ещё большей выразительностью.       — Если ранняя могила суждена моей весне - ты, кого я так любила, чья любовь отрада мне, — цитирует неизвестный директору стих "литеродура" и почти падает на колени.       — Успокойтесь, все живы, здоровы! — раздраженно говорит Таисия, которая ещё долго будет вспоминать всë это с теплом и настольгией.       Тамара Ивановна грустно смотрит на директора и берёт свою эмоциональную подругу за плечи, тихонько уводя на урок, что у неё стоит в расписании. В помещении остаётся только один учитель, который всё это время сидел молча. Юлия Олеговна. Она с тоской вспоминает их профессиональные пути. Одна любила биологию и мужчин, другая любила химию и мужчин. Только вот если вторая пошла по головам ради того самого "нового кресла в кабинете директора", то первая закинула якорь в гавани мужчины, что дарит шубу из ненатурального меха.       Блондинка подходит к двоюродной сестре и гладит её по предплечью, тем самым показывая "Я рядом", "Все хорошо".       — Тась, я к тебе зайду на следующей, — пытаясь улыбнуться сказала женщина и оставила сестру в позе мыслителя одну.       Таисия Кирилловна уже скучает по всему этому шуму, педагогическим спорам и постоянным форс-мажорам. Она уже скучает по своей родной 69-ой, прости, Господи, школе!