Часть 2

      Спустя время порезы стали привычкой. Простой, обыкновенной привычкой. Все какие-либо проблемы или тревоги, в которых Акутагава пребывал, часто решались так, что оставляли следы на коже. А уж тем более перед допом по истории. Да и само рассматривание заживающих ранок либо успокаивало, либо вгоняло в стыд. Свет не падал на ту половину класса, где сидел Рю, поэтому можно было аккуратно любоваться, да и мало кому есть дело.       Ацуши за соседней партой сидит в телефоне, а Дазай искал в ящиках какие-то распечатки с заданием. Он вынырнул из-под учительского стола. —Нашёл! Но только одна, так что садитесь вместе. —Я могу сфоткать, — произнёс парень. —Рю, не порти глаза, лишний раз итак вечно в телефоне сидишь, — ответил учитель. Аку со скрытым недовольством пересел к Ацуши. —И ты же раньше всегда на первой сидел, а сейчас на второй? В чём дело? —Да из окна продувает, даже если закрыто. А у двери шум коридора мешает, — отмахнулся он. —В коридоре во время уроков тихо. На окна вроде никто не жаловался, ну ладно.       Поведение ученика казалось шатену странным. Вроде полностью с пустой головой на занятия он не приходил, поэтому столь резких высказываний педагог не делал. На уроках Рю активничал и отвечал. Конечно, для ста баллов его знаний недостаточно, но время ещё есть. Своеобразного мотивационного пинка он даёт.       Когда суматоха с пересадкой закончилась, девушка с любопытством спросила: —И как мы будем вдвоём решать вариант? —Ну как. Устно. По очереди, — сухо констатировал историк. — Просто скоро, через месяц, у вас будет пробник. Сначала решим всё вместе, потом определим, какие темы у вас западают. —Понятно, — ответили оба.       Вдруг учителю на телефон пришла смс. Дазай прочитал сообщение. —Так, всех учителей срочно на совещание вызывают. Возможно, у вас на неделю дистант будет из-за карантина. —А сколько классов уже закрыли в нашей школе? — поинтересовалась Ацуши. —Точно не знаю, но много. Просто и по городу много кто заболевает, возможно, и из-за этого, — шатен посмотрел на учеников. — Так тогда я вас отпускаю. Может, завтра отправят, может, со следующей недели, я вам в беседе напишу. Школьники собрали свои вещи. —Хорошо, до свидания. —До свидания, — тихо произнёс Рюноске.       Когда он пришёл домой и начал мыть руки, то причудливые узоры бросились в глаза. «Как хорошо,что занятия не было, а то чуть не привлёк лишнее внимание. Я всегда привык сидеть один. Хотя мы бы всё равно не писали. Но кажется, Дазай-сан что-то подозревает».       За семейным ужином ходили разговоры о том, кто как провёл день. У Акутагавы пришло на телефон сообщение в чат от классрука. «Добрый вечер.Стало известно, что с завтрашнего дня у нас дистант. Ориентировочно на неделю-полторы. Учимся на платформе дистанционного обучения. Ссылку прикрепляю. Уроки в зуме, приглашение на конференцию вам пришлют учителя. Следите за уведомлениями».       Затем снизу было множество радостных возгласов и поток стикеров разной степени прикольности и стрёмности. —Что такое? — спросила Гин. —У меня дистанционка будет завтра. —Ммм. Круто, будешь хоть отсыпаться. —Да не то уж, — глаза не отражали ничего. — Уроки как в школе, в девять утра. —Ну ясно, — она опустила глаза в тарелку.       Когда старшая сестра ушла, Аку принялся мыть посуду, и раз выдался свободный вечер, решил разобрать свой этакий творческий беспорядок на полке, которой давно не пользовался. В процессе разбора кучи всякого хлама он наткнулся на старые тетради. Школьник коснулся шершавой поверхности бумаги и пролистал её. Это была тетрадка по математике за шестой класс. Различные примеры с дробями и другие задачки, где-то даже пятёрки за самостоятельные работы. Но есть одна дата. 22 января.       События того дня так и всплыли в памяти. Казалось бы, обычный день. Но порядок того дня он помнил досконально, как кино, всплывали картинки в голове. Утром прошли уроки, а после них отмечали день рождения Тачихары. Все его поздравили, и даже сам Аку присоединился к компании, тогда даже рассказал шутку, и все посмеялись. Потом они пошли играть в снежки, где он принял участие. Домой Рю возвращался счастливым. Солнышко светит, снег блестит. Дома уютно и тепло, прям атмосфера, как сейчас в этих ностальгирующих видео про нулевые.       Гин тогда училась в девятом классе. Рю включил телевизор, смотреть нечего, и он залип в ютуб. Уроков особо важных завтра не было, и он позволил себе расслабиться. И помнит, как вечером с мамой и сестрой вместе смотрели фильм, и он ел печенье с молоком. «Эх, беззаботное время! Вот бы вернуться назад. Но даже если я вернусь назад, то не пойму, что я был счастлив. Я никогда не был счастлив, потому что всегда находил какие-то проблемы и драматизировал их».       Тоска разрасталась в груди, не давая дышать. Противно помнить ту прошлую радость и счастье, понимая, что это чувство никогда не повторится. Вроде и сейчас та же зима, молоко с печеньем то же, и, как говорят, выпускников ждёт светлое будущее. Но Рю считал, что для него оно не будет. Хорошим было прошлое с той атмосферой и с тем запахом. Если бы он знал, что в будущем будет так мучиться, забил бы на учёбу и кайфовал каждый день.       Чувство жгучей ностальгии — не светлой, по которой тоскуют любители СССР, а тяжёлой, душной, отражающей, как он всё упустил.       Нахлынувшая волна воспоминаний закончилась снова запахом перекиси и йода. Быстрая информация, что вернула в реальность, помимо работы болевых рецепторов. В их чате по подготовке к экзаменам Осаму написал, что завтра занятие в девять утра. Акутагава прочитал сообщение и отложил телефон. «Мда,теперь моё настоящее сузилось до вариантов ЕГЭ», — подумал парень и посмотрел на свои полосатые руки, где некоторые шрамы были как у зебры. Только красно-белой.       Ассоциация вспыхнула в мыслях яркой картинкой. Блестящий шар в виде зебры, на котором брат с сестрой на пару скакали два дня, да так он и сдулся, не справившись с доблестной обязанностью развлекать мелких. Чтобы как-то отогнать воспоминания, он пытался поучиться, но ночью ему приснилось детство. Тот самый момент, как он с мамой ранней осенью, возвращаясь с детского сада, купили шарик в магазине.       Утро наконец-то было спокойным. Только просыпаться пришлось как обычно. Сделав все свои дела, он уже сидел за компьютером и повторял материал. К конференции в зуме присоединилась Ацуши. Затем с пятиминутным опозданием включился учитель. —Так-так, здравствуйте. Меня нормально видно и слышно? —Да, — ответила девушка. Было видно, что она сидит за столом, а за спиной мигает оранжевыми искорками гирлянда — самое то для хмурого утра декабря. —А ты, Акутагава, включил микрофон? —Да. А можно без камеры? —Нет, как я проверю, что ты не подглядываешь? — с юмором произнёс преподаватель.       Парень грустно нажал на кнопку и показал другим участникам своё недовольное лицо. Впрочем, оно всегда такое. —Так, сегодня мы будем решать вариант, который вчера не дорешали, — произнёс учитель.       Они прорешали варианты. И Дазай сделал несколько замечаний ученику пару раз. От этого у него на душе стало, как всегда, тяжело и плохо. Хотя это не было особо колко, просто расшатанная нервная система всё принимает слишком близко к сердцу. —Так, ребята, сейчас перерыв. На пять минут. Я пойду себе сделаю чай, в горле пересохло. — А как ты домашку сделал? — вдруг вывела его из своих мыслей она. Её лицо напряглось. — И что с твоими руками? Рю опустил глаза и понял,что запалил свои «узоры». —Да это от кошки. —Ты же говорил, что у тебя нет домашних питомцев? — встряла девушка. —Нуу, э... — помедлил он. — Наступил на хвост соседскому коту, а он прыгнул и расцарапал меня, — произнёс парень, понимая, какую ахинею он несёт. —Так, ну давайте продолжим, — снова пришёл историк.       Урок продолжался, но Накаджима вечно отвлекалась из-за мыслей про Аку. Такая реакция — смущение, ложь и нервозность при простом вопросе — наводит на соответствующие выводы, и, зная его скрытный характер... «Надо ему помочь,но как я помогу, если сама не вывожу?» — думала она.

***

Спустя неделю после карантина

На зелёной доске белым мелом написано число 23 декабря. Акутагава сидел и решал варианты из сборника. Особенно расписывая вторую часть, так как на одном из дистанционных уроков Осаму сказал, что задания из второй части у него неплохо получается. И уже как неделю парень отрабатывал только эти задания. Он пытался сконцентрироваться, но галдение одноклассников, для которых крутки в Геншине являлись смыслом жизни, неистово раздражало. «Как можно быть такими балбесами?»— пронеслось у него в голове.       Звонок прозвенел, и в класс зашли другие ученики вместе с педагогом. —Здравствуйте, — учитель сел за стол в расслабленной позе. — У нас сегодня не простой урок. Что хотите посмотреть? Не из контента от Инфоурока, — дружелюбно подмигнул он. Класс наполнился гулом обсуждения. —Давайте «Галилео», — желание ребят исполнилось, экран проектора озарила легендарная оранжево-синяя заставка.       Пока все смотрели «рубрику эээкспееериимеенты», Аку боролся с соблазном присоединиться к всеобщему ничегонеделанию. И всё-таки проиграл в схватке с силой воли.       Урок закончился. Учитель произнёс: —Так, вы чаепитие хотите на Новый год? —Да. Думаю, никто не будет против, — произнесла Ацуши. —Правда, по оценкам некоторых, вы этого не заслуживаете, — он отвлёкся от компьютера и посмотрел на неё. — Так а сегодня у вас школьные мероприятия, да? —Да, дискотека. —Ну, сходите, развейтесь.       Акутагаву всегда бесила такая сцена, но ладно его тоже уже похвалили. Считай он с этой девчонкой на равных. Хотя. Рюноске иногда сам не понимал почему так зависит от внимания и похвалы как наркоман от дозы. Наверняка что-то из детства. Он решил не забивать этим голову не к чему хорошему не приведёт.       После такого ленивого занятия в расписании стояла литература. После литературы, где Фёдор Михайлович рассказывал об произведении Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки»... Когда лекция о великой русской литературе вперемешку с правилами великого и могучего закончилась, все разошлись по своим делам. Кто на дискотеку, кто домой, а Рю остался в классе прорешивать варианты по истории, так как знает, что дома он заснёт, отвлечётся, будет делать что угодно, но не подготовку к ЕГЭ. А сбивать собственную продуктивность не хотелось. Поэтому он приступил к «любимой» истории с Артасовым.* —Так, А-3, Б-2, В-4, — бурчал себе под нос он, перелистывая жёлтые страницы в поисках ответов. — Что? 214? — парень вдохнул и тихо выругался. — Блять, понаставят дат из одного века.       Время шло, и он решал — что-то успешно, что-то совсем не успешно. Из-за успеха в обществознании пострадала история. Он упёрся локтями в парту и принялся себя щипать. Сильнее закручивая кожу, чтобы наказать себя за собственную, как он считал, лень, хотя это называется банальной усталостью и даже выгоранием.       Щипков не хватало для того же ощущения, как при лезвии, он достал валявшуюся на дне рюкзака канцелярскую скрепку. Медленно разжав, блестящий чёрный пластик защёлкнулся на коже, и это было весьма болезненно. Аку аж зажмурился и заматерился. Открепив, он продолжил ритуал. Ещё. И ещё. —Рюноске, что ты делаешь?       Брюнет дёрнулся, упав со стула. Неуклюже вставая, опираясь на парту, он произнёс: —Ацуши, ты же пошла на дискотеку? Надоело там? —Повербанк забыла, а телефон разрядился. —Понятно, — он быстро собрал свои вещи, скомканно закинув их в рюкзак. —А ты что... —Пока, мне срочно нужно бежать, — произнёс он и чуть ли не выбежал из кабинета. «Хм. На руках царапины и сейчас я точно видела, как он себя щипал. Похоже, мои догадки о самоповреждении верны. Только вот я дура Не надо было стоять и тупо пялиться как он себе вредит. И спрашивать что сейчас, что тогда на дистанте». — ей хотелось плюнуть от досады. — «Рюноске итак закрытый теперь его доверие ко мне подорвано. Но я должна как-то помочь, пока не стало хуже».