Легенда 1. "Легенда о том, как спалили белую церковь"

      Я переступил границу леса.       Молитвы шептали свои слова — мои ориентиры, которые тянули меня дальше, в сердце заброшенного пути. Для них это были заученные песни, почти как дыхание. Мои любимые девочки. Мои тени. Я чувствовал их присутствие, холодное, как лезвие, которое обводит тебя кругами, прежде чем ударит.       Церковь стояла передо мной белокаменной крепостью с синими куполами, строгая и одновременно красивая, как зверь с головой, поднятой к небу. Её стены хранили эхо сотен голосов, и я ловил их в своих мыслях — молитвы, тихие, пронзительные, как будто сама архитектура предупреждала меня о грядущем.       Я отомщу. Сожгу всё до тла. Они не достойны дышать после того, что натворили. Сердце билось в груди, горячее и острое, словно топор, готовый срубить нечто большее, чем только материальные тела. У массивных дверей я уже ощущал вкус пепла на языке, запах сажи и слабую горечь старого ладана. В воздухе плавали крошки дыма и пепла, а резкая нота хвойной древесины прорывалась сквозь тяжесть церковной тишины.       Я его чую.       Он рядом.       Он даже не знает, что я пришел.       Мои шаги разрезали молчание. Чёрные ботинки глухо били по белому камню, эхом отражаясь от стен и перекрытий.       Тени в капюшонах тихо напевали свои молитвы. Три тени. Ровно трои. Они сливались с толпой людей в балахонах с большими крестами на спине, почти растворяясь в этом хороводе святости и пустоты. Впереди всех — Он. Глава ковена, люди которого с гордыней называют себя орденом. Он тот, кто за всё ответит.       Он — моя цель.       Я двинулся. Топор в руках блеснул, отражая тусклый свет синих куполов. Он упал, и мир на мгновение замер. Остальные подняли головы, поспешили ко мне. Я увернулся, плавно двигаясь, и вскоре оказался рядом с ним.       Движение — как танец: быстрые, точные, ритмичные, где сила была важнее жестокости. Хотя и это не помешало мне немного перепачкаться в их месеве.. Когда всё стихло, я стряхнул липкую субстанцию с себя и топора, прошёл на подиум. Ни единой подсказки..       Тени замерли. Они переглянулись и уставились на меня, холодные и благодарные одновременно. Я пнул тело с яростью. Обернувшись, заметил кафедру... На ней пусто... Когда я входил, здесь явно проходила молитва.       Хмыкнул.       Через пару секунд я оказался у неё. Один удар ноги — и кафедра с грохотом отлетела. Той же ногой сдвинул ковер в сторону и улыбнулся.       Люк в подвал нашёлся.       Распахнул его и спустился по лестнице. Тусклый свет факелов отбрасывал длинные, дрожащие тени на стены. Мои любимицы уже ждали внизу — холодные, терпеливые, словно ожидание самой ночи.

***

      Стук. — Заперто, — из-за двери громкий хриплый бас — проваливай пока не поздно.       Я с ноги выбил хлипкую еловую дверь. Она с грохотом влетела в противоположную стену. — А я думал — открыто… — сказал я, наиграно печально и с плохо скрытым презрением.       Человек со скальпелем дернулся, инструмент выскользнул и упал. Как жаль, что не покалечил владельца. Сейчас это исправлю. — Поговорим о «Боге»? — в моей интонации явно читается ярость. Ну, даже если он глуховат, она видна и в черноте моих глаз. Я более чем уверен. — Или зассал, полачь?       Сзади кто-то прошептал: «Не упоминай…» — мне было чхать, я не слушал её. Я уже влетел в комнату, сбивая противника с ног, используя часть силы и огромную точность, чтобы обездвижить. Пол был холодным, доски с тихим скрипом прогибались под моими ударами, а моё хриплое дыхание рвало воздух, казалось, каждая частица пространства смотрела на меня..              Через двадцать минут, стряхивая с себя пыль и следы, я поднялся. Пнул полуживое тело, чтобы оно не мешало, и увидел несколько перепуганных девушек за потемневшей решёткой. На стене висела связка ключей. В тусклом свете различил двух-трёх детей.       Быстрым движением сорвал связку, вставил нужный ключ и резко распахнул дверь.       Застыл. Не от страха, не от сомнения — а от мгновения, когда понял: они доверяли мне. Их глаза светились ожиданием и надеждой, и даже в темноте я почувствовал эту тонкую, невидимую нить между нами.       Тени улыбнулись в полумраке. А я все еще ловлю ртом воздух в надеждах отдышаться...       С каждой секундой тьма вокруг меня становилась плотнее, воздух — гуще. Кажется что я вот-вот потеряю сознание.       Мои мысли скользили по прошлому, перетаскивая меня в настоящее и рвано кидая обратно. Я вспомнил смех, слёзы, страх, ожидание. И снова почувствовал силу, ледяную и чёткую, как лезвие, которое я держал в руках.       Подвал был длинным, холодным, с влажными стенами. Тени виляли в свете факелов, их движения были плавными, почти ритуальными. Каждое движение наполняло пространство тишиной и напряжением.       Мои девочки.. Мои дети.. Их глаза смотрели на меня — без страха, с надеждой и любопытством. Я сделал небольшой кивок, сигнал, что всё будет хорошо. Мои любимицы подошли ближе, их тени касались моих, создавая странное ощущение присутствия чего-то живого и внимательного одновременно.       Сердце билось ровно, как метроном, дыхание моё было тихим, почти незаметным. И в этот момент всё вокруг замерло. Каждый звук, каждый отблеск факелов, каждый шёпот — всё стало частью одного целого.       Замер, прижимая их к себе. Каждый был под моей защитой. На мгновение всё стало тихо. Даже тени перестали двигаться. В этот момент я понял: сейчас начинается то, ради чего я пришёл сюда.       И они — мои тени, мои девочки — встретили меня взглядом. В их глазах был свет, который говорил больше, чем слова. Именно ради него, я их спасал. Из-за него я все же откликнулся...

***

      Я вывел их на свежий воздух. Дети с любопытством смотрели на дождь, девушки — с осторожной улыбкой. Они свободно дышали, без цепей и страха. А я дышал с ними в месте.       Синие купола церкви пылали, трещали и осыпались в огне, как память о том, что здесь когда‑то властвовало зло. И я стоял рядом, тень среди теней, наблюдая, как пламя пожирает всё, что угрожало их жизни. Пламя сжирало любое упоминание об их ужасе. — Всё кончено, — тихо сказал я, и мои слова не требовали ответа.       Они поняли.       Мои рога и хвост казались пустыми аксессуарами, которые играют с дождём. Не более для картинке в книжке юного экзорциста.       Дети смеялись, девушки напевали тихие молитвы, и я впервые позволил себе улыбнуться.       Да, я — демон, и мой путь был темен. Но они в безопасности. И это было главное.       Тьма вокруг меня сгущалась, но теперь она не пугала — она охраняла. Она растворяла меня в спокойствии.       Я улыбался им и детям… всем. Я проделал этот путь ради их жизни и готов повторить всё снова. Но надеюсь, больше они во мне не нуждаются. ... Аминь...