Легенда 2. "Легенда о большой звезде "

      Каждую осень, когда я был совсем маленький, я заболевал.       Ничего удивительного — в нашей деревне осень всегда приходила с мокрыми сапогами и холодными пальцами, что лезли под одеяло, будто проверяли, не замёрз ли ты. Я лежал с температурой, глядя в потолок, и слушал, как за окном кто-то шепчет дождём по крыше. Кровать казалась тогда большой, мягкой и безопасной, словно целый мир, где можно спрятаться от болезни и грусти.       Жил я тогда с бабушкой. Деда почти не помню — он исчез из моих воспоминаний так же, как и звёзды из этой сказки. Родители работали в городе, редко приезжали, и я считал, что мир делится на два состояния: "ждать" и "слушать".       Ждать — когда смотришь на дверь, а слушать — когда бабушка садится на краешек кровати и начинает рассказывать свои старые истории.       Так вот, чтобы я быстрее уснул, она рассказывала мне одну сказку — про большую звезду, которая сбежала с неба. Хотя нет, не сказку — легенду. Старую, как сама ночь. Эту легенду в нашей деревне знали все, но рассказывали её только детям, и только перед сном. Потому что утром она казалась слишком странной, слишком нереальной.       Бабушка говорила: — Это история о звезде, что устала светить.

***

      Это началось одной осенней ночью, тихой и вязкой, как мёд. Люди гасили свечи, закрывали ставни, чтобы не пускать холод. А на небе, там, где обычно всё спокойно, начало исчезать светило за светилом. Сначала — мелкие, еле заметные точки. Никто даже не взглянул в небо: кому есть дело до пары потухших огоньков? А потом — ещё несколько.       И ещё.       К утру небо выглядело будто кто-то протёр его грязной тряпкой — пятна тьмы расползались всё шире. Только когда начали пропадать целые созвездия, ангелы на небесах забеспокоились. Они заметили, что осталась всего одна яркая звезда — самая большая, самая чистая. Её называли Эдэм.       Она давала ангелам жизнь, их сияние исходило от неё, как дыхание от живого сердца. Её охраняли, берегли, и всё же... однажды она исчезла. Нет, не просто пропала — ушла.       Не украли, не утащили — ушла сама.       Бабушка всегда делала паузу в этот момент, подбирая слова: — Наверное, ей надоело светить одним и тем же небесам, — шептала она, — и она решила посмотреть, что там внизу. Такое со всеми бывает.       Поначалу ангелы не поверили. Пересчитали все созвездия, облазили каждый уголок рая, заглядывали даже под облака. Но Эдэма не было. Тогда-то и начался настоящий хаос.       Сначала перестали летать младшие ангелы. Их маленькие, пушистые крылья обвисли, будто намокли. Звероподобные небесные создания скулили, сбиваясь в кучки. Архангелы метались по залам из света, а потом и сами ощутили неладное — из их крыльев медленно выпадали перья. Одно за другим.       А когда перья закончились, отпали и сами крылья.        Вот тогда небо и рухнуло. Это был небольшой конец мира.       Ангелы, потерявшие опору, посыпались вниз. Сначала — редкие, потом — целыми потоками. Они падали в реки, в леса, на крыши, в поля. И с каждым ударом о землю свет их нимбов тускнел. Земля задрожала. Люди выбегали из домов, прижимая к груди детей. Звери выли, деревья шумели, будто боялись смотреть вверх.       Мир гудел. Земля плакала.       Кто-то кричал, кто-то молился, но никто не понимал — почему небо решило упасть прямо на головы.       Бабушка рассказывала, что тогда из одной деревни вышли люди — те самые, что видели падение. Они шли вдоль леса, неся фонари. У кого не было фонаря, тот брал в руки свечу или горящую лучину. Детей укутали в одеяла, звери шли рядом, будто понимали, что опасность общая.       Странно, никто не плакал. Даже дети. Земля тоже затихла. Они просто шли вперёд — медленно, устало, но без страха. Когда на дороге им попались мёртвые ангелы, люди молча сняли с них нимбы, сложили в одну кучу и пошли дальше.       Живых не бросали — тех клали на носилки и несли до ближайшего холма. До того холма, где по слухам в конце осени собирались ведьмы.       Так они дошли до утёса.       Там устроили привал: дети спали, прижавшись к женщинам, звери грели их своими телами, мужчины стояли на страже. Ангелов положили чуть поодаль. Не из злобы, нет — просто из осторожности.              Бабушка всегда тихо добавляла: — Никто не боялся их. Просто не знали, чего ждать от тех, кто упал с неба. Мало ли, эта дрянь не принесет добра. Но помочь нужно всем.              Где-то к рассвету караул заметил странное свечение вдали. Сначала решили — костёр. Потом поняли: свет слишком холодный. Он не плясал, не колыхался. Он приближался.       Оно не имело ног.       Не двигалось как живое.       Просто скользило по воздуху.       Один из ангелов, лежавший без сознания, вдруг распахнул глаза и пронзительно зашипел. Его охватил свет — и он исчез. Не умер. Не растворился. Просто исчез. Никто не удивился, кто-то даже хмыкнул с сарказмом.       И тогда люди увидели его.       Большой парящий глаз. А с ним и звезды.       Он сиял так, что было больно смотреть. Казалось, что можно ослепнуть, просто о того что мелком его видишь.       Его окружали цепи, сплетённые из света, а в цепях путались шесть белоснежных крыльев. Другие три пары крыльев поддерживали его в воздухе. И ещё что-то было ближе к его лицу — что-то, что никто не смог разглядеть, потому что свет становился нестерпимым. Это был Эдэм. Та самая звезда. Он больше не прятался. Просто смотрел с интересом высматривая все детали.       На этом месте я обычно уже засыпал. Глаза закрывались, и я видел во сне то самое свечение — не страшное, а тёплое. Может, по этому я чувствовал что-то согревающее внутри, что убаюкивало.       Я не знал, чем закончилась история, но бабушка говорила: — А потом звезда вернулась. Не только на небосклон , но и в сердца людей.       Прошли годы.       Я вырос. Все таки уехал в город, и старый дом остался стоять под покосившейся крышей.       Но каждый раз, когда начинается осень, я болею. Точно так же — лежу, слушаю дождь и вспоминаю бабушку. И ту самую легенду.       Знаете, я всё ещё верю, что где-то там, за облаками, Эдэм всё ещё смотрит.       Следит, как мы живём: как дети бегают по лужам, как мы выгуливаем собак, спешим на работу, ругаемся, смеёмся, любим, теряем. Может, он ждёт, когда ему снова надоест просто светить. Или когда мы перестанем о нем помнить и верить в чудо.       И тогда звёзды опять начнут пропадать. Вот так же просто как появились. Одна за другой.       И однажды, в самую тихую осеннюю ночь, он спустится обратно.       Нет, он не вернется как наказание, — просто как странник, решивший снова взглянуть на мир снизу. Решит просто прогуляться по нашим городам, просто разглядывая наши дома и квартирки.       И тогда, может быть, кто-то из детей, лежа в кровати с температурой, услышит от своей бабушки ту же самую легенду.       И тоже поверит.