Ирифи́я

— Ягненок, как быстро можно загрязнить самый чистый родник и выйти сухим из воды? — Начать с почвы. Треск. Он болезненно режет по ушам после нестерпимо долгой тишины, и даже не сразу ясно, что из этих двух зол — меньшее. Свет. Бьёт в глаза после долгого пребывания во мраке. Но что это за мрак, что окутал сознание без сна? Слова. Что-то не сразу ясное, словно вместе с безмолвием пришла глухота. После сонной растерянности приходят первые тактильные ощущения. Лёгкий ветерок, теплые прикосновения солнца, мягкая прохлада земли и щекочущая лодыжки трава. На теле ещё оставалась каменная корка, которая по всей видимости и была причиной обездвиженности и темноты. Несмотря на казавшуюся долгой обездвиженность, ощущалась лёгкость в теле, словно и не было длительного пребывания в камне. Люди, стоявшие перед ней, не торопились переключать внимание на себя, дав время привыкнуть к давно забытым ощущениям. В голове не было ни одной связной мысли. «Что происходит? Почему я стою в поле? Я же шла в гостиницу… Была странная зелёная вспышка, а дальше? Кто эти люди?» Внутренний монолог прервал низкий голос с успокаивающими нотками. — Здравствуй, Агния. Ты, должно быть, в растерянности. Постарайся дышать глубже. — Молодой человек смотрел на неё с невозмутимым, но внимательным спокойствием. Дрожь, пробежавшая по телу девушки, не укрылась от его взгляда. Он медленно снял с своих плеч плащ из грубой львиной шкуры и накинул на нее. — Ты пробыла в камне очень долго. Все мы пробыли, — его голос был ровным, но в нем слышалось сочувствие. — Мир… изменился. Прошло больше трёх тысяч семисот лет с той вспышки. Три тысячи лет. Слова прозвучали как приговор. Агния машинально втянула воздух, и резкий запах звериной шкуры, смешанный с дымом, ударил ей в ноздри. Это был не странный сон. Это было реально и необратимо. — Теперь мы начинаем всё сначала, — Цукаса жестом указал на поляну вокруг и на девушку, стоящую позади него. — Меня зовут Цукаса. А это Минами. Думаю, тебе будет проще, увидев знакомое лицо. — Коё! — Минами чуть не сбила её с ног в порыве объятий. — Ты не представляешь, как я… — она запнулась, на ее глазах выступили слезы –…как я хотела тебя снова увидеть! Знакомый и дорогой мне человек… после всего этого кошмара… — Минами, ты? — Слегка отпрянув и разглядывая непривычный образ подруги, спросила Агния. Подруга выглядела совсем не так, как раньше. Та самая журналистка, обожавшая дизайнерскую одежду и безупречный макияж, была теперь одета в простую кожу, выкрашенную в бордовый цвет. Но видимо даже в каменном веке подруга нашла себе украшение в виде ободка с рожками и сохраняет оптимизм. Видимо сама она освободилась из камня раньше чем Агния, но такие вопросы лучше она решила оставить на потом, а сейчас насладиться успокаивающими объятиями. После того как Цукаса представился, в голове у Агнии наконец-то сложился пазл. Так вот он какой, тот самый знаменитый старшеклассник-боец. Высокий, натренированный. Взгляд зацепился за необычную черту — за черные полосы расходящиеся по его лицу. «Откуда они?» — мелькнул у Агнии вопрос, который она решила так же оставить на потом. Юноша спокойно ждал, пока Минами закончит свои бурные приветствия. Агния помнила, как её подруга-журналистка, побывав на паре его интервью, влюбилась в него. Минами говорила о нём так много и с таким жаром, что у Агнии порой возникало чувство, будто та готова была преследовать его ради внимания. «Впрочем», — отсекла она эту мысль, — «Кто знает, что изменилось за время в камне». Но это пока не имело такой важности. Главное что перед ней — она, Минами, прямо перед ней в этом новом каменном веке, мягко называет её «ягнёнком» на японский лад — словно они вчера болтали в кофейне, а не их разделяли тысячелетия в камне. И хоть Агния ещё не до конца понимает, что происходит, ей стало не так страшно. — Нужно вернуться до темноты в лагерь. — Подал голос Цукаса, жестом показал следовать за собой. — Минами, проведёшь экскурсию и ввёдешь Агнию в курс дела по прибытии? — Еще бы, ты ещё скажи что, позволил бы это сделать кому-то кроме меня! — Встрепенулась Минами, вытирая свои подступившие слезы и потянула подругу за собой. — Как ты себя чувствуешь? Ты не пугайся так сильно, все будет хорошо, мы сейчас под защитой надёжного человека и у нас уже есть вещи первой необходимости. Ещё у нас уже много людей в лагере, этого тоже не пугайся, Цукаса освобождает из камня много сильных ребят, но на деле они не такие уж и страшные. — Минами все продолжала тараторить и описывать кто есть в лагере и кто чем занимается. Агния словно под гипнозом, замедленно кивнула. И пока Минами продолжила тараторить, махая руками, взгляд Агнии скользнул по спине Цукасы и задержался на его волосах. Тёмные пряди были собраны в несколько крупных локонов, а на концах словно скреплены камушками — точь-в-точь такими же, из которых не так давно освободилась она сама. «Неужели он высвободился уже с этими хвостиками?» — мелькнула у нее мысль. — «Выглядит даже мило, особенно с таким контрастом». А что насчёт её собственных волос? Раньше Агния носила длинную косу, а верхние волосы укладывала в традиционные каре. Теперь же её непослушные волосы не были заплетены сзади и свободно развивались по спине. Нужно будет обязательно раздобыть что-то вроде резинки — состригать драгоценную длину ей совсем не хотелось. Она очень ценила свои светло-русые волосы; Агния редко встречала людей с таким же натуральным русым оттенком, потому что они легко выгорают на солнце в блонд. «Возможно, у Минами найдётся что-то подходящее», — подумала она. — «Она то уже умудрилась придумать себе ободок». Так уж и быть вопросы которые хочется задать Агния задаст, когда они будут на месте и не нужно будет концентрироваться на том, чтобы не оступиться о мелкие коряги, пока они идут через лес. Рефлексы все ещё подсказывают идти босиком очень аккуратно, чтобы не наткнуться на стекло или прочий мусор. Но если Цукаса прав и действительно прошло более трёх тысяч семисот лет, то наверное уже и весь пластик разложится, а стекло превратилось в цветные камни, как на стеклянных пляжах. — Кстати, это я рассказала Цукасе о тебе! — Минами лукаво подмигнула. — Уверена, твои знания нам очень помогут. Только не смей думать, что мы тебя разбудили только из-за этого! — Она рассмеялась, видя на лице подруги немой вопрос. — Ты же всегда ворошила все это древнее и знаешь как люди жили раньше, с твоими-то познаниями о людях, мы придумаем как воссоздать новый мир без ошибок прошлого. — А… это будет моей основной работой или лишь как посоветоваться? — наконец прозвучал осторожный вопрос Агнии. Мысль о том, что её увлечение может стать орудием в новом мире, вызывала смятение. Ей нравилось погружаться в прошлое, делиться открытиями с такими же энтузиастами, как Минами, ловить восхищённый взгляд после удачной лекции. «Признаться, я не прочь покрасоваться собственным умом», — с иронией подумала она. Но почти сразу же ирония угасла, сменившись холодком тревоги. А если её знания — эти хрупкие, книжные факты — станут оружием в чужих руках, в коих она не сможет сопротивляться? что будет важно — истина или победа? И каково будет быть не согласной с установленной идеологией? Её мыслительный поток прервал спокойный голос Цукасы: –Ты можешь заниматься тем, что тебе по душе, — улыбнулся ей Цукаса, останавливаясь. — Свобода — наше право. — Он сделал паузу, давая ей прочувствовать вес этих слов. — Но мир, который мы строим, нуждается в людях, способных видеть глубже и анализируя не только будущее, но и прошлое. У меня уже есть люди, которые помогают с устройством нашего поселения. Ты с ними познакомишься. Главное, что нужно понять: мы выбрали путь равноправия. Мы оставляем за порогом пороки старого мира — жадность, эгоизм, презрение к чужой жизни, которые свойственны старикам. После этих слов Агния ещё больше задумалась. Так это же утопия! Он сам себе противоречит. Цукаса говорит о человеческом пороке, который был, есть и будет, — независимо от того, как воспитали человека родители или в каком окружении он формировался как личность. Да и ни одна цивилизация не построилась на чистом равноправии, кто-то работает больше, а кто-то меньше, и вид труда совершенно разный, а значит даже если одинаково распределять ресурсы, это будет значить, что кто-то посчитает это распределение неравномерным, а это только если говорить о ресурсах. И что не так со стариками? Пузырь размышлений лопнул от лёгкого прикосновения к плечу. –Выныривай, — без церемоний сказала Минами, уже глядя куда-то вдаль. Агния подняла глаза. — Гляди. Наше Царство. Никогда не думала, что природа умеет творить такое. Словно что-то рукотворное, спустя столько лет. Так и не скажешь, что это создала природа. А виды… — она замолчала на секунду, пытаясь подобрать слова, и закончила уже со спокойствием: — Ты просто должна это увидеть. Доберёмся наверх и я все тебе покажу. Агния подняла взгляд и замерла. Действительно, впереди величественно возвышалась гора, стоявшая на плато. Выглядела она так, словно сама порода сформировала гигантские балки, где каждая служила опорой для другой. По склону спускались деревянные мосты ведущие к деревьям, где виднелись отдельные хижины. Было видно, как везде снуют люди: кто-то нёс хворост, кто-то — добычу с охоты. Зрелище было поистине нереальным. Вокруг стояли горы и лес, подобные тем, что Агния видела во время своих путешествий по миру, но теперь всё воспринималось совершенно по-другому, ощущение, что как раньше уже не будет никогда, проникало все глубже в тревожное сердце. Подходя ближе к поселению, где лес отступал, уступая место скалистым столбам и вытоптанным тропам, Агния начала дышать глубже, но как можно тише. Резкий запах костров и сырой земли ударил в нос. Для других это могло пахнуть обычным походом, но для Агнии это были два чётких, раздельных и слишком сильных сигнала. Ей захотелось отдышаться, найти место, где воздух был бы нейтральным и однородным, как в чаще леса. Она на секунду остановилась, делая мелкие, неглубокие вдохи. Звуков тоже прибавилось: теперь на передний план вырвался не щебет птиц, а лязг камней друг о друга, а вместо мягкого шелеста листьев — навязчивый хруст и скрежет обрабатываемой древесины. Стало вдруг неясно: её ждут каменные джунгли в новой обёртке или же это её обострившиеся чувства говорят об усталости после долгой дороги. Пытаясь вынырнуть из перегрузки, Агния начала осматриваться более масштабно, не вдаваясь в детали происходящего вокруг. Взгляд цепляется за высеченную из камня лестницу, ведущую на гигантское плато, и где-то в вышине замерла одинокая фигура. Страж? Он не двигался, лишь смотрел сверху вниз на их небольшую группу, и в этой неподвижности было что-то хищное. Агния невольно съёжилась. «Кажется, это будет тяжёлым днём», — подумала девушка. — Ну что, пошли? — весело подтолкнула её Минами, не замечая ни тяжести в воздухе, ни безмолвного стража. — Тебе ещё столько всего предстоит увидеть!