Часть третья.

Я помню лица. Каждое. Шестьдесят семь. Я видел их глаза — сначала удивление, потом страх, потом ничего. Я не кричал. Я не просил пощады. Я был только руками. Голыми руками я ломал кости, разрывал дыхание, прекращал жизни. Каждый удар отдавался в моей груди, но я не чувствовал боли. Была только пустота и холодная решимость. Они спрашивали, почему. Я отвечал молчанием. Не словами. Я показывал это руками. Каждая смерть была обещанием Коюки. Каждая остановленная жизнь — шагом к её памяти. Когда всё кончилось, я стоял один среди тел. И тогда впервые почувствовал: счастье невозможно. Только пустота, и она была полна её лица. Полна того, что я потерял. Я не плакал. Я только стоял. И шёл дальше, потому что мир не прощает слабых.