V

      — Нет, что-то не то, — я нахмурилась, придирчиво рассматривая свое отражение в зеркале, пока две швеи с булавками суетились рядом, подгоняя наряд по размеру. — Мне не нравится вырез и рукава нужно короче, — я закусила губу. — И накидку, все-таки, другую, и, может…       Киран, удобно устроившийся в кресле неподалёку и наблюдающий за всей этой эпопеей, закатил глаза, затем тяжело, наигранно вздохнул.       — Что с тобой, Мала? Ты к своему свадебному наряду так не придиралась, как к этому, — пробурчал брат.       — Я вовсе не придираюсь. Просто хочу выглядеть достойно, как и полагает госпоже, — я укоризненно посмотрела на брата в отражении зеркала. — И вообще, тебя просили просто посмотреть со стороны, а не критиковать меня.       Верхняя губа Кирана слегка дернулась, а затем он начал ритмично покачивать ногой и барабанить пальцами по подлокотнику. В этот момент я словила себя на мысли, как же много мой милый братец взял от Дубеев, помимо внешности. Амрит ведет себя точно так же, когда раздражен. И хмурятся они одинаково, и замирают в задумчивости, и ухмылочка эта гаденькая у них один в один. Как же я могла так долго этого не замечать?.. Все просто, дурочка Амала, раньше ты так пристально не рассматривала Дубея. Но сейчас, как будто, что-то изменилось. Мое тело и, порой, даже чувства, существовали отдельно от разума и все чаще отказывались ему подчиняться. За это хотелось ударить саму себя по лбу, в надежде вернуться к былой рациональности и расчетливости.       Из раздумий меня выдернул голос брата.       — Ну так я и смотрю, — он откинулся на спинку кресла, смерив меня недовольным взглядом. — И еще на прошлой примерке сказал, что ты выглядишь прекрасно, но ты продолжаешь терроризировать несчастных швей. У тебя каждый раз новый каприз. Они уже трижды что-то переделывали.       Я дождалась, пока женщины отойдут в дальний конец комнаты и обернулась к брату. — Они получат немалые деньги, — я понизила голос, чтобы только Киран слышал мои слова. — Даже за свадебный наряд вышло меньше, чем за этот. Поэтому, они меня и на руках носить будут, если я захочу.       — Пусть тебя твой муж на руках носит, — тут же язвительно отозвался Киран и я почувствовала, как во мне понемногу начало зарождаться раздражение. — И да, кстати, почему на твоих примерках сижу я, а не он?       Возникло ощущение, что я пропустила хук с правой. Вопрос, застал меня врасплох и я совершенно не имела понятия, что на него ответить. Не говорить же, что я, как последняя дура, планирую сразить его наповал       — Хочу, чтобы он, как и все, увидел уже готовый результат, — выдавила я, надеясь, что причина звучит убедительно. — Незачем ему промежуточные варианты видеть — впечатление не то будет.       Как же по-идиотски это звучало. Я чувствовала себя старшеклассницей, нелепо оправдывающейся перед матерью за сигареты, найденые в сумке… Но почему я вообще оправдываюсь? А, главное, перед кем? Перед Кираном или перед собой?       — Ага, ясно, так и скажи, что покрасоваться перед ним хочешь, — заключил брат со знающим видом. — Ну правильно, если бы он на всех примерках сидел, то потом обходил бы тебя десятой дорогой. Ты, порой, уж прости, просто невыносима бываешь, — он метнул быстрый взгляд в сторону швей и добавил уже тише. — Тебе бы почаще в спальне мужа бывать. Может станешь менее нервной и дерганой.       А вот это был нокаут. Я запнулась на вдохе, пыхтя от возмущения и стыда за то, насколько его слова попали в точку. Мои щеки мгновенно вспыхнули.       — Чего?! — Голос едва не сорвался на визг и меня понесло. Где-то на подсознании я понимала, что это перебор, но гневный поток было уже не остановить. — Что-то язык твой слишком развязался, братец. Много на себя берешь. Если тебе так надоело, то иди, тебя никто силой не держит, — я указала рукой в сторону двери.       На мальчишеском лице на секунду промелькнул испуг, сменившийся растерянностью. Киран заметно стушевался и от этого сердце дрогнуло.       — Амала… Прости, я перегнул… Глупая шутка… Я, пожалуй, пойду. — Он направился в сторону выхода, но у самой двери обернулся. — Ты правда чудесно выглядишь.       С этими словами брат быстро выскочил из комнаты. Я же несколько секунд растерянно смотрела на закрывшуюся дверь, перебирая пальцами подол юбки. Вот же идиотка, устроила ссору на ровном месте. И из-за чего? Прав Киран, я стала невыносима. Настоящая мегера. Все чертов Дубей. Не дает мне покоя…       Я крепко зажмурилась.       Кого я обманываю? Во мне дело. У меня так долго никого не было, что Амрит, даже со своим непомерным эго, самодурством и раздражающей напористостью, стал слишком часто занимать мои мысли. И это меня жутко бесит. Нет, нет, к асурам все это! Нужно срочно найти себе занятие, чтобы было меньше времени думать о всяких глупостях. Но, для начала, закончим с этим чертовым приглашением на свадьбу.       Тут я вспомнила о швеях, которые, должно быть, с огромным интересом наблюдали за развернувшейся драмой. Представляю, какие слухи о вспыльчивости и неадекватности госпожи Басу они разнесут по городу, еще и от себя добавят. Ну что ж, кто они вообще такие, чтобы я пыталась их переубедить? Если капризничать, то уже до конца, дабы не нарушать образ. Сделав несколько глубоких вдохов, я натянула улыбку и обернулась к швеям.       — Девушки, есть несколько корректировок…

***

      Как и предполагал Амрит, миссию по посещению торжества семьи Бакши Девдас переложил на нас. Сам же он отказался ехать, сославшись на возраст и быструю утомляемость от шумных праздников. Хотя младший Дубей был уверен, что причина вовсе не в этом. Свекр просто не желал лишний раз пересекаться со старым знакомым, ведь ведение совместных дел в прошлом вылилось, в конечном итоге, в крупный конфликт и полное прекращение сотрудничества на несколько лет. Позже они, все же, снова возобновили общение и совместную работу, но от былого доверия уже ничего не осталось. К тому же, надежды господина Бакши на перспективное замужество его единственной дочери тоже были обмануты. Хотя, по правде говоря, ему никто ничего не обещал. Обсуждалась лишь вероятность такого брака. Поэтому это приглашение на свадьбу — вовсе не желание разделить с нами свою радость, а, скорее, попытка утереть нос Девдасу, показать, что для его милой дочки нашлась не менее выгодная партия, ведь жених не последний человек в городе, да и, вероятно, во всем штате. И проигнорировать это старший Дубей не мог, дабы не ударить лицом в грязь. Значит мы с Амритом непременно должны появится на торжестве и изображать из себя красивую, сильную и, главное, безумно счастливую семью. Сомнительная радость, конечно, но никак не отвертеться, ведь мы договаривались, что я буду сопровождать мужа на всех мероприятиях и его такое положение дел более чем устраивало.       Так как Амрит не мог сейчас надолго оставить свои обязанности, было решено ехать только на третий день свадьбы. Церемония была назначена ближе к вечеру. Мы надеялись, что нам удастся улизнуть чуть раньше и вернуться домой сразу после мероприятия. В крайнем случае, придется остановиться на ночь в местном отеле и утром вернуться в Калькутту.       В день отъезда сборы шли полным ходом с самого утра. По спальне сновали служанки, помогая мне наряжаться, делать прическу и собирать вещи. Даже завтракала я в комнате, чтобы не терять время. Среди гула и суматохи я не сразу заметила, как на постели появилась небольшая коробочка и записка на английском, написанная угловатым мальчишеским почерком. Сердце невольно сжалось, ведь этот почерк я узнаю из тысячи.       Киран…       Мы с ним так и не успели поговорить. Во время общих завтраков, обедов и ужинов было не очень удобно начинать такой разговор, а в другое время, Киран, как будто, намеренно избегал меня, а я и не настаивала, сама не зная, как подступиться.       Я пробежалась глазами по строчкам. В записке было лишь одно предложение:       «Не дуйся, самая лучшая сестра в мире, я просто невоспитанный осел.»       Я тихонько похихикала, нежно проводя пальцами по буквам. Вот же дурачок. Надо       обязательно извиниться перед ним, без всяких отговорок, все-таки я здорово перегнула палку. Рука потянулась к коробочке, развязывая немного кривой, но безумно милый атласный бантик. Внутри оказался тоненький золотой браслет с подвеской в виде лотоса. Довольно простой и незамысловатый, но вся его истинная прелесть заключалась в дарителе. Для меня это был самый лучший, самый ценный подарок, который я бы не променяла даже на тысячу бриллиантов. Он привел меня даже в больший восторг, чем дорогущие украшения, подаренные Амритом. Недолго думая, я надела браслет на руку в дополнение к множеству уже имеющихся и решила, что теперь он будет моим талисманом, напоминанием о том, как важно держать себя в руках, чтобы потом не испытывать боль и угрызения совести.       Убрав коробочку с запиской в ящик туалетного столика, я подняла взгляд на зеркало, оценивая все детали своего образа. И, о боги, мне определенно нравилось увиденное. Каждая складка в драпировке, каждый камушек в вышивке, каждый локон, небрежно выпущенный из прически, россыпь драгоценностей, акценты макияжа — все это создавало невероятную, сказочную симфонию, заставляющую сердце трепетать от восторга. Амрит оказался прав — фиолетовый действительно мой цвет. И швей не зря изводила. Наряд получился даже лучше, чем я себе представляла. Удовлетворенная улыбка коснулась губ. Еще никогда прежде я не чувствовала себя настолько уверенной и привлекательной. Это было какое-то нереальное, окрыляющее ощущение, к которому добавлялось еще одно…       Предвкушение.              Предвкушение реакции того, для кого, откровенно говоря, все это и затевалось. Я оставила попытки врать себе и могла признаться, что жду момента первой встречи, невольно представляю, как все будет, как он посмотрит, что он скажет. Почему-то это было для меня важно. Я, как девочка-подросток, не понимала своих чувств, но мне, определенно, было не настолько все равно, как я пыталась показать. Мы были женаты уже почти четыре месяца и я все чаще ловила себя на мысли, что начинаю привыкать к тому, что он всегда где-то поблизости и меня это уже так не раздражает. Было даже странным, если я не увижу его, хотя бы раз, за весь день. Его едкие подколки, комментарии и моя реакция на них, постепенно превращались в нашу общую своеобразную игру. Мы, все еще, были недостаточно близки друг к другу, как подобает супругам, но я стала чувствовать себя менее скованно в его обществе.       Мое любование собой прервал возникший в комнате слуга, который сообщил, что все готово к отъезду. Весело подмигнув отражению я покинула спальню и, чуть ли не вприпрыжку, направилась к лестнице. Браслеты на руках и ногах задорно звенели, вызывая во мне какой-то детский восторг. Подгоняемая волной воодушевления, я в одно мгновение, оказалась у выхода из резиденции, но резко остановилась у массивной двери. Упрямство и гордость не позволяли мне так открыто демонстрировать свои волнение и нетерпение, давая, тем самым, Дубею еще больше поводов для идиотских шуток. Хотелось играть с ним на равных. Поэтому я поправила волосы, разгладила подол и, постаравшись изобразить на лице максимальное безразличие, грациозно выпорхнула во двор.       Шаг. Еще шаг. Я плавно приближалась к машине, стараясь унять такое не вовремя участившееся сердцебиение. Амрит, стоявший ко мне спиной, обернулся. Глаза его изумленно расширились на секунду, а в их глубине вспыхнули искорки. Взгляд его наполнился таким одобрением и восхищением, что по моему телу внезапно разлилось невероятное тягучее тепло, в котором смешались и мои, и его чувства.       — Ты, все-таки, не послушалась, моя красавица — Дубей двинулся ко мне, продолжая рассматривать детали моего наряда. — Бедная невеста, никто даже не взглянет на нее сегодня, — он остановился совсем близко и, глядя мне в глаза, опустил пальцы на изгиб шеи, осторожно провел ниже, словно поправляя колье, и остановился на ключице.       — Разве это моя проблема? — нарочито равнодушно спросила я, стараясь скрыть волнение от его прикосновений, хотя и понимала, что он прекрасно все чувствует. — Да и тебе это на руку, ты ведь не упустишь возможности похвастаться.       Не прерывая зрительного контакта, я медленно убрала от себя его руку, позволив, напоследок, его пальцам мазнуть по открытому участку кожи на груди в районе выреза и, прежде чем он что-то ответил, направилась к машине, усаживаясь на заднее пассажирское место.       Дорога в Дургапур занимала около трех часов, но, так как нужно было еще проехать по Калькутте, чтобы попасть на трассу, то нам предстояло провести в машине еще на час больше. Я постаралась устроится на сидении так, чтобы не помять наряд и, совершенно наглым образом, закинула свою длинную накидку на Амрита. Он выразительно посмотрел на меня, но ничего не сказал, лишь ухмыльнулся и аккуратно расправил ткань на своих коленях. Разговаривать никто не собирался, поэтому я отвернулась к окну и прикрыла глаза, надеясь, что просплю большую часть пути.       Мощная волна энергии, прокатившаяся по телу, мгновенно выдернула меня из дремоты. Я сонно заморгала и посмотрела в окно, пытаясь понять, что стало причиной этих странных ощущений. Мы ехали по не самому благополучному району. Не трущобы, конечно, но уровень жизни здесь явно не очень высокий. Видимо водитель побоялся застрять в пробке на центральных улицах, поэтому поехал в объезд. Пейзаж был совсем не живописным. Я с некоторой жалостью скользила взглядом по хлипким жилищам, по людям в старой выцветшей одежде, мусору вдоль дороги, босым, чумазым, худеньким детишкам, шумной, галдящей толпой провожающих нашу машину. Казалось бы, ничего интересного, но, какая-то неведомая сила не давала мне отвести глаза, заставляя всматриваться, что-то искать, тело непроизвольно напряглось, а кожа покрылась мурашками. Внезапно мой взгляд остановился на здании, стоящем чуть поодаль от жилых построек. Оно определенно было похоже на храм, конечно, далеко не такой величественный и богатый, как Калигхат, но явно выделяющийся среди общего пейзажа. Именно он притягивал меня, как магнит. Я отвернулась лишь на секунду, чтобы взглянуть на мужа. Судя по всему, его ничего не беспокоило, он мирно дремал, откинувшись на подголовник. Я осторожно коснулась его плеча, привлекая внимание. Дубей, вздрогнул и открыл глаза, сонно моргая.       — Амрит, посмотри, это же храм? — Поспешила уточнить я, указывая на интересующее здание.       Он слегка наклонился, чтобы взглянуть в окно с моей стороны.       — А, это… — Он снова откинулся на спинку сидения и лицо его приобрело несколько скучающий вид. — Да, один из старейших в Калькутте.       — Ты бывал там? — Не унималась я. Мне казалось странным его безразличие, в то время, как меня переполняло взволнованностью и возбуждением.       — Всего несколько раз, в юности, там не проводят масштабных служений. — В его голосе послышалась некоторая настороженность, возможно он почувствовал мой трепет. — А что, что-то не так?       — Нет-нет, ничего особенного, просто показалось странным, что храм стоит в таком месте, — немного слукавила я, провожая взглядом удаляющееся здание.       — Когда он строился, здесь было все не так плачевно. — Пояснил Амрит, а я лишь вздохнула в ответ.       Чем дальше мы отъезжали, тем слабее становился поток энергии. Напряжение постепенно покидало тело, словно разжимались крепкие объятия, сердцебиение выровнялось, веки потяжелели. Все происходящее одновременно и пугало, и интриговало меня, поэтому я решила непременно посетить это место, как только предоставится возможность. С этой мыслью я прислонилась головой к стеклу и провалилась в сон.

***

      К моменту нашего прибытия, торжество уже началось. Машина остановилась на подъездной дорожке. Водитель хотел было выйти, чтобы открыть пассажирскую дверь, но Амрит остановил его, давая мне возможность наспех прихорошиться, насколько это было возможно, имея при себе лишь небольшое зеркальце. Пока я заканчивала подкрашивать губы, Дубей, опередив водителя, оказался у двери с моей стороны, открыл ее и галантно подал мне руку. Я на секунду замешкалась, не зная, как реагировать, но, подавив в себе желание отпустить какую-нибудь колкость, решила от помощи не отказываться. Покинув салон автомобиля, я принялась расплавлять наряд, осторожно косясь в сторону дома. У входа я заметила трех мужчин. Двое постарше, лет пятидесяти, а третий был примерно того же возраста, что и Амрит.       — Который из них господин Бакши? — Вполголоса спросила я, слегка кивая в сторону незнакомцев.       Амрит, совершенно ничего не смущаясь, обернулся в ту сторону, на которую я указала и прямо посмотрел на интересующих меня мужчин. В этот момент захотелось дать ему подзатыльник. Ну кто так делает? Это, как минимум, не культурно. Хотя сомнительно, что Дубея волнуют такие мелочи. Значит и меня не должны… Наверное… Много времени понадобиться, чтобы стать хоть немного такой же самоуверенной и наглой, а пока я лишь нервно дернула его за рукав, вынуждая перевести взгляд на меня.       — Они все Бакши, милая, — усмехнулся Амрит, явно забавляясь моим поведением. — Отец невесты, Шандар Бакши, тот, что пониже и крупнее, — я снова покосилась на мужчин, пытаясь разглядеть того, о ком идет речь. — А те двое — его младший брат и племянник, если я не ошибаюсь. Старший Бакши ведь был на нашей свадьбе, не помнишь?       Мозг заработал с удвоенной силой. Я перебирала в памяти лица, которые видела в тот день. А видела я, как оказалось, не так уж и много. В какой-то момент, все просто слилось в одно яркое пятно. Я тогда думала лишь о том, как докатилась до всего этого, а остальное казалось мне неважным и незначительным. Одно было понятно — господина Бакши не было среди счастливчиков, которых мне удалось запомнить.       — Я вообще слабо помню, что там было, — наконец призналась я, бросив попытки напрячь память. — Последнее, что мне хотелось делать в тот день — это рассматривать гостей.       — Говоришь так, будто что-то ужасное в тот день произошло, — как-то обиженно пробубнил Дубей, в его глазах промелькнуло разочарование и я, тут же пожалела, что ляпнула не подумав. — Неужели все настолько плохо, что…       Он замолк на середине фразы и замер, когда я потянулась к вороту его шервани, поправляя, затем осторожно пригладила его челку и легонько пробежалась кончиками пальцев по смуглой щеке. Мелкие мурашки поползли по телу даже от столь невинных прикосновений. Еще больше будоражило осознание, как они действуют на Амрита. Он явно наслаждался этой внезапной короткой близостью.       — Это ты так извиняешься или тебя накрыл приступ нежности и ты, наконец, сдалась? — Не упустил возможности поострить брахман.       — Шшш, — я коснулась мужских губ большим пальцем и Амрит неожиданно поцеловал его. Меня словно током ударило, мгновенно начали гореть уши. Я едва удержалась, чтобы не отскочить от него. — Господа Бакши смотрят на нас. Помнишь, что говорил Девдас? Все должны видеть в нас счастливую семью.       Амрит скривился. Такой ответ его точного устраивал.       — Так это, всего лишь, спектакль? — надулся Дубей. — Знал бы я, что для того, чтобы моя собственная жена хоть немного приласкала меня, требуется присутствие господина Бакши, то ни за что бы не выпустил его из резиденции после нашей свадьбы, — он перехватил мою руку и оставил поцелуй на ладони. В его глазах вспыхнул огонек. — Скажи-ка, а если привести его в нашу спальню, ты будешь со мной чуть ласковее? Я не против зрителей. Это даже заводит.       Я закатила глаза.       — Ну если присутствие в спальне господин Бакши порадует тебя, то я готова даже обнимать тебя на людях, чтобы никто ничего не заподозрил. Но, на твоем месте, я бы выбрала кого-то помоложе, — я не смогла сдержать смешок. — А вообще, можешь водить к себе кого хочешь. Я не потревожу тебя, запрусь и буду тихо сидеть в своей личной уютной комнатке.       Это, конечно, было смелым заявлением. В спальню он мог привести явно не любого. С некоторых пор я осознала, что мысль о других женщинах рядом с моим мужем, вызывает неконтролируемое раздражение. После свадьбы он не давал мне поводов для сомнений, а я сама целенаправленно ничего не выискивала, но иногда меня одолевали не самые приятные мысли. Полноценной близости у нас не было, а он молодой, здоровый мужчина, со своими потребностями и я сама лично позволила ему удовлетворять их так, как заблагорассудится. Это не было ревностью, но перспектива стать обладательницей ветвистых рогов больно била по самолюбию, тем более, что сама я вовсе не спешила наградить Амрита подобным аксессуаром. Все это противоречило нашей изначальной договоренности, но я, совершенно не обращала внимание на окружающих меня мужчин, а их, и по сей день, немало. Просто не хотелось. Но это я, а что происходит в голове Дубея можно только гадать.       — Ничего себе «комнатка», — скривился брахман. — Она почти в два раза больше моей, — он склонился ближе. Его дыхание обдало мою шею — горячее, слишком близкое. Я едва заметно поёжилась. — Знаешь, почему я выбрал именно её?       Я нервно дёрнула плечом — табун мурашек тут же скакнул по спине.       — Как бы ты ни сопротивлялась, рано или поздно мы будем делить одну спальню. Вот увидишь. Думаю, у меня нам двоим было бы тесновато. Так что переберусь к тебе. А свою комнату оставлю нашему первенцу.       — Чудесный план, — фыркнула я. — Только вот моё мнение никто не спрашивал.       Я в упор посмотрела в его изумрудные глаза.       — Единственное, что ты сможешь сделать в моей спальне — это выбрать угол, в который забьёшься, когда доведёшь меня до ручки и я решу тебя прикончить. Советую припрятать калидасу — мало ли.       Амрит мягко рассмеялся и, притянув меня за талию, оставил поцелуй на макушке.       — Ты очаровательна, моя махарани. И совсем не такая колючая злюка, как хочешь казаться. Не пытайся меня обмануть. Связь между нами крепнет с каждым днём, — он слегка сжал мою талию, не давая вырваться. — Нам даже не обязательно… ммм, физически контактировать. Ты ведь чувствуешь это тоже, правда?       Я молчала. Он это расценил по-своему.       — Пошли. Мы и так задержались. Не стоит заставлять хозяев ждать.       Я аккуратно освободилась из его объятий, но он тут же переплёл наши пальцы. Так, рука об руку, мы направились к ожидающим мужчинам.       — Господин Бакши, — произнёс Амрит, легко кивнув. Я ограничилась вежливой улыбкой и лёгким кивком.       На лице хозяина сияла радушная, слишком безупречная улыбка, словно мы были не просто гости, а самые дорогие родственники. Но я-то знала, что все это спектакль. Бакши играл свою роль, как и мы свою.       — Господин Басу-Дубей, Госпожа Басу-Дубей. Какая радость вас видеть! Мы уж думали, что останемся без вашего присутствия.       Он смерил нас внимательным взглядом.       — Огорчён, что Девдас не приехал. Уже начал подозревать, что и вы нас проигнорируете.       Шпилька. Короткая и аккуратная. Он прекрасно понимал, почему Девдас не явился, и что мы здесь вовсе не от великого желания.       Я едва не фыркнула. Амрит же выглядел абсолютно невозмутимым.       — Что вы, — мягко ответил он. — Вы были почётным гостем на нашей свадьбе. Мы не могли не ответить взаимностью. Есть, знаете ли, своя прелесть в… скромных праздниках.       Уголки губ господина Бакши дёрнулись.       Прелесть в скромности? На индийской свадьбе?       Такое не прощают.       Я знала, что насмешка попала в цель. Уровень помпезности нашего торжества и их нынешнего несопоставимы. Хозяин дома слегка сник. Я даже почувствовала жалость, но быстро её задавила. Он сам начал игру.       — Позвольте представиться, — поспешил выручить ситуацию мужчина рядом. — Нилам Бакши.       Он кивнул в сторону молодого человека слева.       — Мой сын, Садхир.       Я обернулась к старшему с приветствием, одновременно уловив, как взгляд Садхира лениво скользнул по моей фигуре… и задержался на вырезе платья.       Прекрасно.       Я демонстративно прикрылась накидкой и посмотрела прямо на него, заставляя поднять глаза.       — Добро пожаловать. Госпожа, вы… ослепительны, — сказал он, голос его был сладкий, словно мёд. — Сегодня вам, думаю, не будет равных.       Комплимент почти дословно повторял утренние слова Амрита, но звучал… приторно. Слишком гладко. Слишком быстро. Слишком липко.       Я почувствовала, как напряглась рука Амрита под моей ладонью. Посмотрела на него. Внешне он был спокоен. Но взгляд стал острее.       — Благодарю, — я ответила с дежурной улыбкой. — Должно быть, вы говорите это каждой гостье, чтобы она не почувствовала себя хуже невесты. А ведь именно ей сегодня принадлежит всё внимание.       Садхир не растерялся.       — Но и вы совсем недавно были невестой, — проговорил он с улыбкой, обращаясь уже к своему дяде. — Надо полагать, очень прелестной, ведь так, дядюшка?       Больше всего в этой ситуации меня удивляло, что его совершенно не беспокоит присутствие Амрита. А вот меня это очень досадовало. Какие бы между нами ни были отношения, такое пристальное мужское внимание к жене и такое демонстративное игнорирование его самого, не понравится ни одному мужчине. Я четко улавливала волну недовольства, исходящую от Дубея. Хоть он и старался сохранять невозмутимость, но было заметно, что это дается ему все труднее. И я не могла его за это осудить, ведь была бы так же недовольна, окажись на его месте.       — Ээээ… Безусловно, — в недоумении проблеял хозяин дома, очевидно тоже осознавая, что разговор повернул куда-то не туда.       Он собирался сказать что-то еще, но на выручку снова пришел господин Нилам:       — Давайте пройдём в сад, — предложил он. — Все гости уже собрались, церемония вот-вот начнётся.       Хвала богам. Мысленно пообещав обязательно помолиться о благополучии этого человека, я подарила ему благодарную улыбку, искреннюю, впервые за этот вечер, и мы направились к месту церемонии.       Мне довелось побывать только на двух индийских свадьбах, причем одна из них — моя собственная и во время нее я была в каком-то трансе. О свадьбе Саны вообще вспоминать не хочется, ведь ее кошмарное окончание напрочь стерло из памяти весь тот восторг, который я поначалу испытала. Сейчас же я надеялась, что смогу, наконец, просто расслабится и получить эстетическое и культурное удовольствие, как гостья, а не как один из главных участников событий. Я взяла со столика с напитками стакан сока и осмотрелась, оценила убранство, рассмотрела гостей, вгляделась в их лица и наряды, внимательно запоминая, словно пыталась восполнить пробелы в собственных воспоминаниях. Затем я поняла, что уже несколько минут настойчиво ищу глазами невесту, уж больно мне хотелось посмотреть, что за сокровище упустил Амрит.       Совсем скоро поиски увенчались успехом. Девушка, в сопровождении какой-то женщины, скорее всего матери, стояла чуть поодаль от гостей в тени деревьев. Видимо бедняжка уже так устала за три дня, что не имела сил развлекать гостей. Я, движимая любопытством и все еще удерживая Амрита под руку, шагнула в их сторону. Дубей едва не споткнулся от неожиданности, когда я резко потянула его за собой, но высвободится не пытался и покорно молча следовал за мной. Делая вид, что рассматриваю закуски, я двигалась вдоль столов, медленно подбиралась к своей «добыче».       — О, — внезапно подал голос Амрит, когда мне оставалось всего несколько метров до цели. Он перехватил мою руку и направился к столам с другой стороны. Я чуть не взвыла от возмущения.       — Куда ты? — запротестовала я, но ответа не последовало. Поэтому теперь уже я была вынуждена смиренно шагать за мужем.       В конечном итоге мы подошли к столу со сладостями. Амрит окинул его беглым взглядом и потянулся к блюду, на котором горкой лежали шарики ладду. Взяв один, он откусил кусочек и промычал от наслаждения.       — Прямо, как в детстве. Обожаю ладду. Будешь? — Дубей протянул мне надкушенный шарик, на что я ответила лишь хмурым взглядом. — Ну и зря. Это очень вкусно, — он притих на минуту. — Отсюда, кстати, лучше видно, — как бы невзначай бросил брахман, продолжая смаковать лакомство.       — Ч… что? — не поняла я его последней фразы.       — Невесту отсюда лучше видно, — пояснил он будничным тоном, но в глазах его плясали чертики. — Ты же к ней так настойчиво подбиралась?       Не знаю, как было на самом деле, но мне показалось, что я покраснела до корней волос. Ситуация казалась мне до противного неловкой. Я, раздосадованная своей сорванной «охотой», не заметила, что мы обогнули праздничную площадку и теперь стояли так, что мне достаточно было повернуть голову, чтобы без труда рассмотреть виновницу торжества.       Взгляд скользнул по миниатюрной фигурке в красном сари. На вид ей было не больше двадцати лет. Невысокая, худенькая, с аккуратными, как у куколки, чертами лица и большими карими глазами, зачем-то густо подведенными черным кайалом. Честно говоря, никогда не понимала, зачем портить такую юную красоту обилием косметики. Длинные, блестящие, черные, как ночь, волосы были заплетены в две толстые косы, увитые тяжелыми украшениями. Наряд, расшитый бисером и золотыми нитями, ладно сидел на точеной фигурке, выгодно подчеркивая ее достоинства. Что ж, нельзя было не признать, что девушка довольно привлекательная. Вот только счастливой невестой совсем не выглядела.       Невесть откуда возникший рядом с женой и дочерью господин Бакши, склонился к девушке и что-то тихо сказал ей, после чего та устремила свой взгляд в нашу сторону. Несколько секунд она рассматривала нас, вернее, по большей части, она рассматривала Амрита, а затем опустила взгляд и, казалось, сникла еще сильнее. Амрит, видимо тоже заметивший это, как-то неопределенно хмыкнул, чем вызвал мой вопросительный взгляд. Он никак это не прокомментировал, заставляя меня теряться в догадках. Я еще раз посмотрела на девушку, которая продолжала украдкой поглядывать в нашу сторону, совершенно не замечая моего внимания. В голову ворвалась странная и, отчего-то, не совсем приятная мысль.       Неужели она сравнивала? Своего нынешнего жениха с несостоявшимся?       Мысль была такая глупая, что я чуть не усмехнулась, но вместо этого поймала себя на том, что стискиваю бокал сильнее, чем следовало.       Я нервно закусила губу. Судя по ее реакции, перевес был на стороне Дубея и он тоже это понял. Я почти физически ощутила, как его самомнение взлетело в стратосферу и невольно поежилась. Бедные мои нервы, он и так играет на них, как на ситаре, а теперь и вовсе спокойно жить не даст. Стало интересно, что же не так с женихом, если девушка так расстроена. Может старый? Или некрасив? Или калека? А, может, все вместе взятое? И тут, как ответ на мой вопрос, к семейству Бакши подошел мужчина. Достаточно молодой, едва ли старше Амрита, высокий, широкоплечий и статный. Смуглая кожа красиво оттенялась светлым расшитым шервани, а каштановые волосы до плеч были аккуратно зачесаны. Немного заостренные черты лица смягчались пухлыми губами и добрым взглядом поразительных серых глаз. Он смотрел на свою невесту с восхищением, было очевидно, что он неравнодушен к ней. Вот только сама девушка старательно избегала его взгляда.       — Ну и что ей не нравится? — Искренне возмутилась я, поздно осознав, что сказала это вслух. Дубей сначала проследил за моим взглядом, а потом покосился на меня, вскинув бровь. Мне даже показалось, что он поперхнулся этим проклятым ладду.       — Что, приглянулся? — принялся он как-то нервно подначивать.       Меня это взбесило.       — А что не так? — злорадствовала я. — Довольно привлекательный мужчина, но девушка явно недовольна и я не понимаю почему.       Губа Дубея дернулась.       — Ты серьезно? Да можно миллион причин найти. Может он человек плохой?       Я не смогла подавить смешок.       — А ты у нас, не иначе, ангел небесный? Судя по всему, девушку, куда больше, волнуют внешние данные, а потом уже все остальное. Наивная. Совсем дитя еще.       Лицо Амрита мгновенно переменилось. Он ехидно ухмыльнулся.       — Ааа, так тебе не понравилось, что она меня рассматривала и я приглянулся ей больше, чем собственный жених? — Он поддел пальцем локон, выпущенный и моей прически. — Не волнуйся, для меня это не имеет никакого значения.       Не то чтобы меня это сильно волновало, но в душе уже понемногу расползалось тягучее и неприятное чувство, что-то сродни нежеланию делится своей игрушкой. Вот только Дубею знать об этом не обязательно, а то еще нафантазирует себе всякого.       — Слишком много чести. Не придумывай, — отмахнулась я, не желая продолжать этот разговор.       — Ладно-ладно, — он поднял руки в примирительном жесте. — Можешь продолжать делать вид, что тебя ничего не задевает. Гордость, самолюбие и все такое, я понимаю.       — Ха, тебе-то не понимать. Мне до твоей выдержки далеко. Думаю господин Садхир тоже оценил.       Ухмылка мгновенно слетела с лица. Он закатил глаза.       — Не придумывай, — передразнил он меня и отвернулся.       Вот и поговорили.       Несколько раз за вечер к нам подходили приятели и деловые партнеры Девдаса, дабы выразить свое почтение и справится о его делах. В какой-то момент Амрит сам отошел поприветствовать знакомых, а я осталась наслаждаться закусками и проникаться атмосферой. Все было чудесно, пока рядом снова не замаячил Садхир. Я отвернулась, надеясь, что он меня не заметит, но не повезло. Он быстро обнаружил меня и, подхватив со стола два бокала с вином, приблизился, расплываясь в чарующей улыбке.       — На месте вашего мужа, я бы ни на секунду не оставлял такую красавицу в одиночестве, — почти пропел мужчина предлагая мне бокал.       Но Я приняла напиток и сделала вид, что пробую его на вкус, прикидывая в голове, как бы избавится от нежеланного общества. Я, конечно, люблю покрасоваться и комплименты принимаю с радостью, но не в этот раз.       — Как хорошо, что каждый на своем месте, — я пристально посмотрела на собеседника, едко ухмыльнувшись.       — Разумеется, госпожа, — только и нашел, что ответить мужчина.       Видимо он понял, что его дешевый подкат не удался и я надеялась, что он ретируется, но не тут-то было. Молодой господин, оказался очень настойчивым, решив подойти с другой стороны.       — Кузина еще так молода. Не понимаю стремление дяди поскорее спихнуть ее замуж. Да и вообще, договорные браки — прошлый век, — рассуждал он. — Вот мой отец, хвала богам, более прогрессивен в этом плане. Он меня не ограничивает и позволяет любить кого я хочу и как хочу, — мужчина всматривался в мое лицо, пытаясь уловить реакцию.       — Что ж, вам повезло. Не многим в этом обществе дано самостоятельно решать свою судьбу. Надеюсь вы встретите достойную женщину, — отозвалась я, делая вид, что высматриваю кого-то среди гостей.       — А если я скажу, что, у меня уже есть одна на примете? Вот только ее судьба уже решена… Или она, все-таки, сама ей распоряжается?       О нет. Намек максимально прозрачный. От того еще более противный. Я нервно сглотнула и с недоумением уставилась на мужчину. Настолько прямолинеен? Или глуп? По крайней мере, инстинкт самосохранения отсутствует напрочь, иначе помня, кто я и чьей женой являюсь, он был бы осторожнее со словами. Вот уж действительно, чудеса свободного воспитания. Интересно, как много женщин сегодня он пытался охмурить таким образом? Уверена, я не одна такая.       — По зубам-ли задачка? — Процедила я почти издевательским тоном.       — А мне нравятся трудности — в той же манере ответил Бакши.       О, это можно устроить.Было очевидно, что просто так он не отвяжется. Что ж, значит пора предложить ему потеряться. К черту приличия. Резкий ответ уже вертелся на языке. Я только открыла рот, чтобы выплеснуть свое раздражение, но, в этот момент, на талию опустилась горячая рука и грозные слова мигом растворились в резком вдохе, по всем клеточкам тела расползалось знакомое тепло. Длинные пальцы чуть сжались на нежной коже, вынуждая меня податься назад, почти прислоняясь к крепкой мужской груди. Я вздрогнула, то ли от неожиданности, то ли от наполнивших меня ощущений. Над ухом прозвучал вкрадчивый голос:       — Прости, что прерываю вашу милую беседу, но сейчас начнется церемония. Наше место в первом ряду, — Амрит осторожно надавил на мою талию, вынуждая развернуться в месте с ним и направился к месту проведения церемонии. Руку с талии он так и не убрал.       Всю церемонию я жадно следила за происходящим Неужели и у нас так было? Нет, наверное было еще прекраснее. Как же я все упустила? Кажется где-то есть фотографии…       Когда пришло время поздравлений, мы как и все гости, направились к молодоженам. Амрит произнес длинное высокопарное поздравление и вручил подарок от всей семьи Дубей. Я же решила преподнести подарок невесте лично от себя.       — Пусть в вашей семье живет счастье, — пожелала я протягивая девушке коробку с набором украшений. Она приняла подарок и слабо кивнула, не поднимая взгляд.       — Спасибо за добрые слова! — Поблагодарила мать девушки. — О, наша Сунита сумеет наполнить дом счастьем. Красавица, умница, обучена вести хозяйство. Еще и здоровье отменное, много детишек мужу подарит, — женщина бросила заискивающий взгляд на Амрита.       Я с силой сжала зубы.       Вот и началось.       — И, главное, такая воспитанная, скромная. Ни тени дерзости. Совсем не то, что нынешние девицы. Не приходится переживать, как она себя поведёт в обществе, — добавила она и, разумеется, бросила взгляд в мою сторону. Совершенно случайно, конечно.       Рядом Амрит кивнул, небрежно вежливо. Госпожа Бакши в этот момент посмотрела прямо на него. Как на зятя, который ускользнул.       А я? Я стояла рядом, как тень, в дорогом сари, с фамилией, звучащей как звон меча, и с раздражением, что бурлило под кожей.       Запоздалая реклама, мамаша. Вакантное место занято, да девица ваша пристроена уже, расслабьтесь. Ну что за семейка?!       — Ты хочешь сказать что-нибудь язвительное, — прошептал Амрит, склонившись ко мне. — Я почти слышу, как у тебя в голове шевелятся мысли.       — Просто слушаю, как меня ненавязчиво сравнивают с идеальной невестой, которую ты мог бы получить, если бы не…       — Если бы не ты, — ухмыльнулся он. — Но, видишь ли, меня все устраивает. Такая ты… острая. Вкусная.       — Осторожно. Можно порезаться, — процедила я.       Но, признаться, внутри что-то нехорошо колыхнулось. И пусть я сама загнала нас в эту клетку с браком, правилами и дистанцией, всё равно где-то в груди противно скрипело.       Свадебное торжество продолжалось, с каждой минутой становясь громче и хаотичнее. Я уже начала считать, сколько раз одна и та же песня заиграла снова, когда сквозь общий гомон раздался резкий хлопок. Потом ещё один. Кто-то из женщин вскрикнул, а кто-то наоборот разразился весёлым хохотом. Мы повернули головы одновременно. И увидели.       Садхир. Летит.       Да, именно летит. С красивой, драматической дугой он пересёк банкетный стол, сбивая два подноса с закусками, вазу с жасмином и пару бокалов, и приземлился на роскошную скатерть, как мешок с мукой, чуть не перевернув жаровню. Женщина рядом истерично вскрикнула.       — Ты руки свои откуда растишь, урод?! — проревел какой-то мужчина, вцепившись в ворот рубахи Садхира. — Это моя жена! Моя!       — Да я ничего… — булькнул Садхир, отплёвываясь рисом и кусочками лимона.       Я едва сдержалась, чтобы не захлопать.       — Вот это — удар! — хмыкнул Амрит. — Прямо достойный фильмов. Ты заметила, как красиво он перелетел вазу? Почти как павлин. Только тупой.       — Почему почти?       На место подоспел господин Нилам, лицо которого, то и дело, сменялось выражениями: «мой сын идиот» и «пожалуйста, не делайте это публичным скандалом». Он быстро сгладил ситуацию, увёл Садхира под руки, бросая извиняющиеся взгляды.       — Прекрасно, — сказала я, оглядывая толпу. — Теперь можно уезжать с чистой совестью. Я всё видела, даже комедийную развязку.       — Жаль, что без погромов, — усмехнулся Амрит. — Ну что, моя ядовитая радость, домой?       Я было кивнула, но тут к нам буквально подлетел господин Бакши, разом потеряв в свою торжественную плавность:       — Друзья мои! Ну, вы же не уедете сейчас, посреди ночи? Это будет оскорблением, честно. У нас в доме предостаточно комнат. Я настаиваю, останьтесь до утра!       Я почувствовала, как напрягся Амрит. В этом доме, в этой ситуации, если мы попросим отдельные комнаты — это моментально вызовет волну шепота.       — Что скажешь, женушка? — склонился он ко мне. — Рискнём ночевать под одной крышей с потомками павлинов?       — Выбор у нас есть? — прошептала я. — Откажемся — оскорбим хозяев. Согласимся — и ты получишь повод устроить спектакль в одной постели.       Он наклонился еще ближе, его дыхание коснулось моего уха:       — Боишься, что я нападу на тебя в чужой спальне?       — Боюсь, что в итоге ты будешь спать на полу, избитый и покусанный, — мило ответила я, не поднимая глаз. — И даже не вздумай ко мне прикасаться.       — Обещаю не приближаться ближе трёх локтей… если только ты сама не поползёшь, — отозвался он, следуя за мной внутрь дома.       Комната была просторной, с широкой кроватью под балдахином и массой ненужных драпировок.       Когда за нами закрылась дверь, наступила неловкая тишина.       — Одна кровать, одна ширма. Кто первый? — лениво протянул Амрит, уже расстёгивая шервани.       — Ты. Я предпочитаю переодеваться без зрителей с раздутым самомнением.       Он хмыкнул и ушёл за ширму. Шелест ткани, приглушенный звон украшений и его довольное покашливание. Всё звучало нарочито громко. Он явно развлекался.       — Ты специально там шоу устраиваешь?       — А ты специально слушаешь? — отозвался он. — Ладно, твоя очередь.       Я быстро юркнула за ширму, стянула с себя слои сари, надела заранее выбранную хлопковую сорочку — простую, без кружева. Ни намека на соблазн. Почти броня.       Волосы собрала в пучок. Минимум. Холод. Практичность.       И всё равно, когда я вышла из-за ширмы, почувствовала на себе его взгляд. Он сидел на кровати, облокотившись на подушки, без рубашки, и… с этим выражением лица. Легкая улыбка. Ленивая. Опасная. Знающая.       — Выглядишь, как добропорядочная тетушка, — фыркнул он. — А я-то уже готовился вешать простыню между нами.       — Не переоценивай своё влияние, — отрезала я. — Я бы и в кольчуге легла, если бы была возможность.       Я бросила на него взгляд, полный усталости, и заняла свою сторону кровати. Строго свою. Разделительную линию обозначила ровно посередине.       — Если хоть заденешь эту линию, я начну бить. Не просыпаясь.       — Иногда я думаю, что ты во сне и опаснее, чем наяву, — мягко сказал он и лёг, положив руки за голову. — Но хорошо. Я буду стараться.       — Прекрасно, — пробормотала я, натягивая одеяло чуть выше плеч. — Доброй ночи.       — Сладких снов, женушка, — отозвался он. — Только, если увидишь меня во сне… пожалуйста, не души.       — Без гарантий.       Ночью налетел ливень.       Сначала ветер загудел где-то в коридоре, потом затряс ставни, и наконец хлынул дождь — густой, шумный, с хлёсткими ударами по крыше. Комната быстро наполнилась сыростью и прохладой, даже драпировки не спасали. Я во сне поёжилась, поджала ноги, спрятала ладони под подбородок… и всё равно мёрзла.       Сквозь сон, не вполне осознавая, я потянулась к источнику тепла. На ощупь, инстинктивно, без мыслей. Кроватная граница была преодолена с грацией спящего енота. Я ткнулась холодным носом в тёплую спину, прямо между лопаток. Амрит вздрогнул.       — Мхм… что за… — недовольно пробурчал он.       Он закинул руку назад, нащупывая, кто к нему лезет. Ладонь коснулась моей руки — ледяной от холода. Он заворчал тихо, как старый тигр, развернулся, выдернул одеяло у меня из-под локтя и укутал нас обоих, а затем притянул меня ближе, одной рукой прижимая к себе, другой накрывая мои пальцы. Я что-то невнятно мямлила в полусне, устроилась у него под подбородком, и, наконец, согрелась.       Проснулась от того, что не чувствовала ноги.       Понадобилось пару секунд, чтобы понять — одна из них закинута на чьё-то бедро. Тепло, тяжесть, чужое дыхание на шее. Я открыла глаза — и всё встало на свои места.       Одна кровать. Один балдахин. Один мужчина.       Амрит.       Он спал на боку, лицом ко мне. Правая рука лежала у меня… на заднице. Уверенно. Словно всю жизнь так и спал. Спокойно, без малейшего смущения. Мой живот прижат к его, бедро к бедру.       Катастрофа.       Я сузила глаза.       — У тебя есть три секунды, чтобы убрать свою руку с моей задницы, — процедила я.       Он не открыл глаз, но улыбнулся так, будто только этого и ждал.       — Один… — продолжила я, медленно поднимаясь на локтях.       — Я тебя грел, вообще-то, — пробормотал он. — Сам приползла, между прочим, а я просто был хорошим мужем и не выгонял.              — Два…       — Хорошо-хорошо, всё, убрал! — он отдёрнул руку и сделал вид, что отодвигается.       Я откинула одеяло, резко села и накинула халат. Ощущение тепла от его кожи всё ещё держалось на моём плече. И от этого хотелось бросить в кого-нибудь подушкой.       — Только без истерик, — лениво сказал он, зевая. — Вон, за окном всё цветёт. Ливень стих. Погода шикарная. Мы выжили. Никто никого не убил.       — Пока, — уточнила я. — Никто никого не убил пока.       Он рассмеялся. Я вышла на балкон, не оглядываясь. Но улыбка в уголке губ всё же появилась.       Он слишком доволен. А я слишком хорошо спала. И это, пожалуй, пугает больше всего.