IV

      Слова заученной мантры мерным потоком разливались по залу храма. Я склонилась у мурти Кали, механически двигая губами и не узнавала свой голос. Казалось, будто я наблюдаю за происходящим со стороны, будто не мои пальцы сжимают клинок, окропленный кровью жертвенного животного. Было некомфортно, не покидало ощущение неправильности. Словно я не на своем месте…       Поначалу я с готовностью согласилась провести ритуал, но чем ближе был назначенный день, тем больше меня одолевали сомнения и тревоги. Гадкое чувство день изо дня грызло меня изнутри. Я не понимала в чем дело и старательно отгоняла от себя дурные мысли. В надежде прийти к внутреннему равновесию, я, как и советовал Амрит, стала проводить больше времени в библиотеке, изучая теорию, к тому же, начала практиковать медитации. Поначалу выходило не очень хорошо. Я часто отвлекалась, сбивалась с ритма дыхания, не могла отпустить мысли, но старательно продолжала попытки и, в конце концов, добилась небольших успехов. Вот только все это так и не помогло избавиться от тяжести на сердце. И сегодня это чувство достигло апогея.       Я произносила мантру, но не вкладывала в нее ни души ни смысла, ведь в это время, в моих мыслях шла совсем другая молитва. Я молила богиню поговорить со мной, дать мне какой-нибудь знак, совет или предостережение. Махадеви не приходила ко мне со времен битвы в подземелье. Я решила, что она гневается за то, что я отмахиваюсь от связи с Дубеем и, тем самым, отказываюсь от своего предназначения. Но ведь теперь я пытаюсь все исправить, встать на истинный путь. Я вышла замуж, соблюдаю правила, стараюсь честно служить, однако душа моя разрывается. Я так и не нашла своего предназначения. Чувствую себя старой, поломанной куклой, выброшенной за ненадобностью. Мне нужна помощь. Наставление матери для своего запутавшегося дитя.       Ответом мне была лишь тишина…       Я теряла самообладание, казалось, что еще немного и я разрыдаюсь от досады и накопившегося напряжения. Калидаса выскользнула из дрожащих рук и, с оглушительным звоном, упала на каменный пол. Громкий звук вывел меня из оцепенения и только тогда я заметила Амрита, стоящего совсем близко.       — Все в порядке? — спросил он, опуская руку мне на плечо. — Ты дрожишь.       — В порядке, — ответила я намного резче, чем следовало. — Переволновалась просто.       Он промолчал, но по его взгляду было видно, что он мне совершенно не поверил. Оно и не мудрено. Очевидно, что он почувствовал все, что происходило со мной, но, почему-то, решил это не обсуждать. И на том спасибо. Я дернула плечом, стряхивая его руку и наклонилась, чтобы поднять Калидасу.       — Ритуал окончен, можно ехать домой, — хмуро бросила я и, не дожидаясь ответа, направилась к выходу.

***

      Этим утром я позволила себе поваляться в постели чуть дольше обычного. Уютно устроившись среди подушек, я лежала с закрытыми глазами, хотя давно уже не спала. Завтрак я пропустила, поэтому и спешить было некуда, а бродить бесцельно по дому не было никакого желания. Сегодня я собиралась оставаться в комнате и посвятить день себе: сделать уход, разобрать некоторые вещи и снова попробовать помедитировать. Хотелось хоть немного отвлечься от мыслей о своих неудачах, переключиться на повседневную рутину. Говорят же, один из способов решить проблему — это перестать зацикливаться на ней. Вероятно решение придет само собой, а, может, потом окажется, что это и не проблема вовсе.       Стоило мне только определится с планом на день и, тут же, раздался один громкий, короткий стук в дверь. Я даже не успела ничего ответить незваному гостю, как дверь с грохотом распахнулась и в спальню широким шагом вошел Амрит. За ним семенила вереница слуг с подносами, свертками, коробками и футлярами различных размеров. От неожиданности я подскочила на кровати, поспешно натягивая одеяло на грудь, едва прикрытую тоненьким кружевом ночной сорочки. Маневр не остался незамеченным, Дубей заулыбался еще шире и жестом подозвал одну из служанок. Женщина лет сорока с подносом, наполненным едой, подошла ближе и поставила свою ношу на прикроватную тумбочку.       — Доброе утро, моя прекрасная, бесценная женушка, — начал Дубей, медленно приближаясь. — Ты так очаровательна спросонья.       Я невольно покосилась в сторону зеркала, стоящего у стены напротив кровати. Следы от плохо смытой туши расползлись под глазами, на щеке красуются полосы от подушки и, как довершение образа, воронье гнездо из волос на голове. Мисс мира, ни дать ни взять.       — Ты в своем уме? — поморщилась я, поправляя одеяло. — Что вообще происходит?       Вместо ответа, Амрит присел на кровать, взял с подноса ложку и, зачерпнув из тарелки небольшое количество сладкой каши, поднес к моим губам. Я дернулась, отворачивая голову и бросила короткий взгляд на слуг, все еще стоящих посреди комнаты. Кто-то из них делал вид, что ничего не происходит, кто-то старательно сдерживал улыбку, а кто-то смущенно опустил глаза в пол. В их присутствии разворачивающаяся сцена казалась еще более идиотской. Дубея, правда, это совершенно не смущало, однако, уловив мой взгляд, он, все так же молча обернулся к ним и качнул головой в сторону двери. Почти синхронно поклонившись и не проронив ни слова, люди быстро покинули спальню, аккуратно прикрыв дверь. Как только они ушли, я склонилась к Амриту и коснулась рукой его лба.       — У тебя жар? — ладонь спустилась к щеке. — Или нет, я поняла. Ты ночью упал с кровати и ударился головой.       Дубей ухмыльнулся и потерся щекой о мою руку, которую я, тут же, поспешила убрать.       — Тебе же не нравилось мое поведение, вот я стараюсь тебе угодить всеми силами, драгоценная женушка, — он снова поднес ко мне ложку с кашей. — Ты пропустила завтрак, а я не хочу, чтобы ты голодала. Так что давай, не упрямься, съешь ложечку за своего… любимого братца.       Я закатила глаза, но, все же послушно съела ложку каши.       — Вот умница, моя дорогая. — он погладил меня по волосам и хитро улыбнулся. — А теперь, ложечку за своего чудесного, прекрасного, самого лучшего мужа.       Я почувствовала, как перекосило мое лицо. Это шутка какая-то или настолько раздутое самомнение? Не понятно было, то ли смеяться, то ли плакать. Абсурдность ситуации выходила на новый уровень.       — Вот когда у меня будет такой муж, тогда и съем, — огрызнулась я и указала в сторону коробок, оставленных прислугой. — Что это?       — Подойди и посмотри. — оживился Дубей, очевидно пропустивший первую часть моей реплики мимо ушей.       Я хотела было встать, но тут же остановилась, вспомнив, что мой ночной наряд слишком откровенен для чужих глаз. Такого зрелища Дубей точно не заслуживает. В этом доме можно забыть о кружевных пеньюарах и откровенных сорочках. Я вспомнила о своей милейшей пижамке, привезенной из Лондона. Нужно срочно найти ее среди вещей. Она достаточно закрытая, а принт с пингвинами не располагает к полету фантазии. Если ты не извращенец, конечно. Но, в случае с Амритом, это неточно.       — Отвернись. — скомандовала я, мысленно готовясь к новой словесной перепалке.       Но, к моему огромному удивлению, Амрит не стал спорить, поднялся, даже подал мне халат, а затем, без лишних слов, повернулся спиной.       Замешкавшись на секунду, я аккуратно выскользнула из постели и принялась поспешно приводить себя в порядок: одернула сорочку, поправила сползшие бретели, надела халат и попыталась пальцами пригладить волосы. Попутно я мысленно гадала о причинах такой поразительной сговорчивости мужа. Я бегала глазами по комнате, иногда останавливая взгляд на широкой спине Дубея. И тут меня пронзила догадка.       Вот же шакал.       Я возмущенно вздохнула и показала в воздухе средний палец. Послышался тихий короткий смешок, подтверждающий мою догадку. Ну конечно. Все не могло быть так просто. Он намеренно повернулся таким образом, что мог беспрепятственно рассматривать меня в отражении зеркала. Впрочем, ничего нового. Глупо было ожидать от него честности.       — Все рассмотрел? — я начинала закипать.       — Не все, к сожалению, — обреченно вздохнул Амрит. — Кружево мешало.       — Как жаль, — я туже завязала халат и сложила руки на груди, инстинктивно прикрываясь. — Что ж, чего не рассмотрел, то додумаешь. Уверена, с фантазией, у тебя все хорошо.       — А с памятью еще лучше, — он обернулся, окидывая меня взглядом с ног до головы. Уголок его губ пополз вверх. — Мне посчастливилось хорошенько рассмотреть тебя с немного иного ракурса.       Я вздрогнула, меня сново накрыло лавиной воспоминаний. Я стыдливо опустила глаза, чувствуя, как стремительно краснеет лицо. Ну почему все так? Почему я не могу переносить эти разговоры с достоинством? Мне хотелось держаться гордо, показать ему, что все это меня ни капли не волнует, не задевает. Но, на деле, все было абсолютно наоборот и предательское тело сдало меня с потрохами. Я буквально ощущала, какое удовлетворение приносит Дубею моя реакция и к волне смущения добавились обида и раздражение.       — Вот и славно, — я вздернула подбородок, изо всех сил стараясь вернуть самообладание. — Будет о чем помечтать одинокими, холодными ночами.       — С чего ты взяла, что мои ночи одинокие? — ухмыльнулся Амрит.       От этих слов, почему-то, в груди неприятно заныло, хотя я прекрасно понимала, что он просто выводит меня на эмоции и нужно стараться не реагировать. Я изогнула бровь и скептически посмотрела на мужа.       — Если бы было иначе, ты бы меня не доставал.       С этими словами я обошла его, направляясь к столу, на котором были расставлены футляры, обтянутые черным бархатом. Было очевидно, что внутри какие -то ювелирные украшения, колье или ожерелья, но, все же, я не смогла сдержать восхищенный вздох, когда открыла один из них и перед взором вспыхнуло алое пламя рубинов. Огненно-красные камни разных размеров и форм, обрамленные мелкими бриллиантами, усыпали причудливо переплетенные между собой лозы из белого золота. Тяжелое, но, в то же время, невероятно изящное колье, оно во много раз превосходило по красоте даже мое свадебное, также подаренное Амритом. Я осторожно провела чуть дрожащими пальцами по холодным камням, завороженная бликами и игрой света на них.       Заставив себя оторвать восторженный взгляд, я потянулась к следующему футляру. Там оказалось колье с изумрудами в классической огранке, которые так же сочетались с бриллиантами и белым золотом. Более строгое и лаконичное, но от этого не менее прекрасное, чем предыдущее. В своей прошлой жизни, в качестве мисс Кхан, я даже помыслить не могла о том, что смогу увидеть такую роскошь вживую, не говоря уже о том, чтобы обладать ей. Да что уж говорить, даже став госпожой Басу, в моем распоряжении были украшения намного скромнее. Что-то было бессовестно разворовано, что-то продал Вимал, реализуя свой план, а что-то продала я сама, когда занималась переустройством родового поместья. Привлекать финансы культа на эти цели мне не позволяла гордость. Позже, после смерти бабушки, мне удалось выручить неплохие деньги от продажи дома и магазина в Лондоне, но тратить их на побрякушки было крайне недальновидно. Нужно было, как минимум, отправить Кирана учиться, устроить его жизнь, да и не было четкой уверенности в завтрашнем дне. Ее и сейчас нет… Поэтому наличие неприкосновенного запаса приятно греет душу.       Я мысленно пыталась прикинуть сумму, потраченную Амритом. Страшно было представить стоимость этих украшений, тем более, что, помимо них, было еще восемь или десять других футляров. Некоторые, правда, чуть поменьше, вероятно там были серьги или браслеты. Но, боги, даже этого еще детям на приданое хватит.       — Ты половину ювелирного скупил? — я перевела недоуменный взгляд на Дубея, который все это время с нескрываемым интересом наблюдал за мной.       — Нет, но если ты хочешь…       — Не хочу, — оборвала я, не давая договорить. — Я и с этим не знаю, что делать.       — Как что? — дернул он бровями. — Носить, конечно же, и радовать мой взор, — губы расплылись в мечтательной улыбке. — Можно даже больше ничего не надевать.       Ну конечно. Я прикрыла глаза и потерла переносицу, затем повернула голову в его сторону, кривовато ухмыльнувшись.       — Ага, ослепнешь от красоты.       — Я, всего лишь, имел ввиду, что больше никаких других украшений в пару не нужно. Эти прекрасно оттенят твою красоту, — его лицо приняло самое невинное выражение. — А ты о чем подумала?       Подумать только, как все выкрутил. Мы же прекрасно друг друга поняли. Но, вместо того, чтобы сказать это вслух, я выдала совсем другое.       — Ну разумеется, я тебя поняла. Но эти чудесные украшения так сверкают, что можно ослепнуть от их красоты. А ты о чем? — настал мой черед строить невинные глазки.       Он ничего не ответил, лишь издал громкий смешок и закусил губу, опускаясь в кресло у окна, а я, тем временем, направилась к коробкам побольше, перевязанным атласными лентами. Там оказались несколько нарядов. Шикарных нарядов. Дорогая, приятная на ощупь, ткань, искусная вышивка, переливы камешков и страз. Я достала топ одного из комплектов потрясающего темно-бирюзового цвета, провела взглядом по контуру витиеватой вышивки, попутно оценивая размер вещи.       — Надо же, даже с размером угадал. Я думала у мужчин с этим проблемы.       — Мне уже приходилось выбирать тебе наряды, если ты помнишь. Твои ммм… — он словно подбирал подходящее слово. — Параметры практически не изменились, разве что похудела немного.       Я бросила на него беглый взгляд и тяжело вздохнула. Да… Немного… Своей репликой он невольно погрузил меня в не самые приятные воспоминания.       По правде говоря, я так до конца и не поняла, что со мной произошло год назад. Сразу после бойни. Я на несколько недель практически прервала всякое общение с внешним миром, переваривая произошедшее, думая о том, как резко изменилась моя жизнь и мне снова нужно приспосабливаться, о друзьях, которые так поспешно покинули Калькутту, даже не пожелав выслушать меня, о судьбе своей бедной мамы, о том, что на моих руках кровь… Вимал, Приянка, Габриэль… Жалела ли я о содеянном? Безусловно нет. Если бы нужно было сделать это снова, то я бы не думала ни секунды. Каждый получил то, что заслужил. Немного жаль было только Гранта, но у него был выбор и он сам решил свою судьбу. Вдогонку к моей рефлексии пришли вести из Лондона. Бабушке внезапно стало хуже. Я каждый день созванивалась с сиделкой, искала врачей, обсуждала новые варианты лечения и, в то же время, понимала, что все это не имеет смысла. Я знала, со дня на день Темная мать заберет Индиру. Так вскоре и случилось. Она ушла тихо, во сне. Не самая худшая смерть. Меня гложет лишь то, что с ней рядом не было родных людей в ее последние дни. Хотя, наверное, она этого даже не осознавала, полностью погруженная в пучину своего безумия.       То, что со мной не все в порядке, я осознала не сразу. Одеваясь по утрам, я стала замечать, что моя привычная одежда сидит на мне слишком свободно. Списав это на нервное истощение, я решила внимательнее относится к своему режиму сна и питанию. И, если со сном были иногда проблемы, то с питанием, как мне казалось, было все в норме. Я не голодала и рацион был довольно разнообразен. Однако я продолжала стремительно терять вес, словно иссыхала, мне было холодно даже в самый жаркий день и постоянно хотелось спать. Приходилось кутаться в объемные закрытые наряды, чтобы не вызывать лишних вопросов, благо на лице не было сильных изменений. А вот на свое обнаженное тело было жутко смотреть: торчащие ребра, впалый живот, слишком тощие конечности, неестественно выпирающие тазовые кости. В голове все чаще мелькала пугающая мысль, что это может быть какой-то болезнью. Я обратилась к врачу, прошла обследование, но это ничего не дало. И тогда, впервые за несколько недель, я решила выйти в люди (не считая врача, посещение которого я старалась держать в строжайшем секрете) и отправилась прямиком в Калигхат. Оставив подношение богине, я провела там несколько часов. Я молилась. О себе, о брате, о Киллиане и Лиме, о маме с бабушкой, о том, чтобы Махадеви простила их. И пусть богиня не дала мне никакого знака, но домой я ехала с чувством умиротворения, отбросив мысли, терзавшие меня в последние дни и с намерением прожить жизнь достойную госпожи Басу, независимо от того, сколько мне осталось. Почему-то я была уверена, что дни мои сочтены. Какого же было мое удивление, когда неведомая болезнь отступила. Словно боги таким жестоким образом заставили меня оставить прошлое позади и строить новую жизнь. Только как ее строить никто не объяснил. Я быстро возвращалась к своим прежним формам, расцветала и набиралась сил. Словно и не было ничего. Мне казалось, что сейчас я выгляжу практически так же, как и раньше, может чуточку стройнее, но это незаметно для окружающих. Даже Киран ничего не замечал. Каким-то немыслимым способом мне удалось скрыть от него и болезнь, и выздоровление. Вероятно, в тот период, он тоже варился в своих мыслях, боролся со своими демонами, потому и не видел ничего вокруг. Тем страннее было то, что Амрит с подозрительной легкостью замечал все, что со мной происходит. Каждую мелочь, незначительную даже для меня. Возможно дело в связи, а, возможно, он наблюдает за мной намного пристальнее, чем мне кажется. Вот только зачем?       Поток мыслей остановило странное чувство тревоги. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать — это не моя тревога, я перевела взгляд на Дубея и обнаружила, что он внимательно всматривается в меня. Лицо его выглядело предельно серьезным, не было больше той нагловатой усмешки, а во взгляде проскальзывали нотки беспокойства. Тело его было натянуто, как струна.       Прежде, чем он что-то сказал, я решила перевести разговор в другое русло.       — С чего это ты вздумал меня наряжать? — я старалась, чтобы голос звучал непринужденно. — Недостаточно хороша для тебя?       Амрит часто заморгал и на мгновение нахмурил брови. Казалось я застала его врасплох. Несколько секунд он молчал, а затем расслабленно откинулся на спинку кресла, не сводя с меня взгляда.       — Не ищи скрытые умыслы там, где их нет, моя несравненная, — вставая с кресла протянул жрец, я же не смогла удержатся от нервного смешка, услышав очередное прозвище. — Ты хороша в любом виде, но что плохого в том, что мне хочется сделать тебя еще краше? — не дождавшись моего ответа, он направился к двери. — Я позову твою служанку. Собирайся и спускайся вниз.       Он покинул комнату, оставив меня в полном недоумении. Куда собираться-то? Да уж, посвятила день себе называется. Я раздраженно отбросила в сторону новый предмет гардероба. На секунду появилась мысль запереться в комнате и не выходить, но я решила, что это совсем глупо, поэтому потащилась в ванную умываться.       Я намеренно растягивала время сборов, долго выбирая наряд и украшения, несколько раз рисуя макияж и вынуждая бедняжку Канти переделывать прическу. Все это заняло около двух часов, поэтому, спускаясь на первый этаж, я надеялась, что Амриту надоело ждать и я могу заняться своими делами. Но не тут-то было. Он поджидал меня в холле. Какой настырный. Он все это время здесь стоял? Дубей окинул меня оценивающим взглядом, видимо пытаясь разглядеть, что я там сооружала себе так долго.       — Я думал ты наденешь что-то из новых нарядов, — заговорил он, приглашая меня взять его под руку.       — Было бы жаль испортить такую красоту кровью, — я опустила руку на сгиб его локтя.       Жрец вопросительно посмотрел на меня.       — Что? — пожала я плечами. — Может ты выведешь меня из себя и я, наконец, разобью твое красивое лицо. Вдруг кровью новый наряд заляпаю. Жалко. Это же твой подарок.       Амрит так заливисто расхохотался, что даже я не смогла сдержать улыбку.       — Какая же ты кровожадная девочка. Настоящая Басу, — заключил он, направляясь к парадной двери и я вынуждена была идти за ним.       — А были сомнения на этот счет? Мне казалось до тебя еще в подземелье дошло, — я поджала губы. — Так куда мы направляемся?       — Да так, прогуляемся вместе немного. Мы же со времен свадьбы никуда, кроме Калигхата, вместе не выходили.       — А, понятно, нужно посветить лицами перед зеваками, чтобы было о чем посудачить.       Дубей лишь косо посмотрел на меня и мы вышли из резиденции.

***

      Лучше бы я заперлась в комнате.       Судя по всему, под фразой «прогуляемся вместе» Дубей подразумевал нас с ним, а еще трех охранников и трех слуг, груженых, как слоны в торговом караване. Мы практически не разговаривали. Наша делегация на дорожках тенистого парка выглядела, как минимум, странно. Ситуацию усугублял Амрит, который каждые пятьдесят метров интересовался, как я себя чувствую, не жарко ли мне, не холодно ли, не хочу ли я чего-нибудь. Все это он приправлял тошнотворно сладкими обращениями: «моя птичка», «мое сокровище», «зайка», «моя несравненная», «моя рыбка» и далее по списку. Один лишь раз я сказала, что хочу пить и сразу же об этом пожалела. Слуги мгновенно принялись расчехлять свои котомки, предлагая мне на выбор воду обычную, воду с газом, воду с лимоном, множество видов соков, черный чай, зеленый чай и даже какой-то отвар. Несколько секунд я пребывала в ступоре, не веря своим глазам, затем взяла воду и молча пошла дальше. Что они еще таскают с собой? Было подозрение, что если я сейчас потребую камчатского краба, то кто-то из них обязательно выудит его со дна своей сумки. Какой ужас. О том, что обувь слегка натирает мне ногу я, естественно, решила умолчать, а то мало ли. Лучше потерпеть. Но вершина идиотизма, оказывается, была впереди. На одной из дорожек, прямо по пути нашего следования, оказалась лужа, которую я благополучно собиралась обойти, но Амрит меня остановил. Я опасливо покосилась на слуг. У них что, еще и мост складной в сумках? Или они эту лужу осушать сейчас будут? Вместо этого один из них снял с себя верхнюю часть одежды и укрыл ей лужу, затем глуповато улыбнулся, жестом приглашая меня пройти. Истерический смешок вырвался быстрее, чем я успела зажать рот рукой. Я обвела всех диким взглядом и, развернувшись на пятках, направилась в обратную сторону, давая понять, что прогулка окончена.

***

      По возвращении домой, я с трудом отделалась от Амрита, который продолжал ходить за мной хвостиком и отправилась в спальню. Рухнув на постель прямо в одежде, я прокручивала в голове события сегодняшнего дня и даже не поняла, как уснула. Проспала я около трех часов, а затем, переодевшись и попросив прислугу приготовить чай, спустилась в библиотеку, наивно надеясь, что здесь меня искать не будут. Едва я поднесла чашку с ароматным напитком к губам, по телу пробежал жар и возникло покалывание на кончиках пальцев. Несложно было догадаться, что это значит, поэтому я поставила чашку на стол, от греха подальше и повернулась к двери. Спустя мгновение в дверном проеме появился Амрит, сияя обворожительной улыбкой.       — А, вот ты где, кошечка, — он подошел и присел рядом.       — О боги, да когда же твой зверинец уже закроется? — раздраженно прошипела я. — Меня сейчас стошнит от этих розовых соплей.       — Меня тоже, — он устало прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана.       — Ч… Что? — раздражение сменилось недоумением. — Тогда зачем ты это делаешь?       — Ну ты же хотела, чтобы я изменился, — он смотрел на меня из-под полуприкрытых век. — Я решил, что нужно о тебе больше заботиться.       — А тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? Ну так, совсем немного.       Он выпрямился и повернулся ко мне вполоборота, мягко улыбаясь.       — Когда-нибудь, милая Амала, ты, наконец, осознаешь, что я прекрасен такой, какой есть.       — Мда… От скромности не умрешь, — вскинула я брови. — Значит это был план «Капкан»?       Дубей не успел ничего ответить, так как в библиотеке появился Шехар с каким-то конвертом в руках.       — Господин, госпожа, — поклонился он, протягивая конверт Амриту. — От господина Бакши.       — Спасибо, можешь идти, — бросил жрец, вскрывая конверт, вынимая из него что-то, напоминающее открытку и бегло пробегая глазами по написанному.       — Что там? — не выдержала я.       — Приглашение на свадьбу дочери господина Бакши в Дургапур, — скучающе ответил он.       — Бакши? Впервые слышу.       — Он не имеет отношение к дюжине. Это деловой партнер отца, — он бросил приглашение на стол, а затем продолжил, как бы невзначай. — Эту его дочь, кстати, рассматривали в качестве моей потенциальной жены, на тот случай, если не удастся тебя найти.       — Какая важная информация, — фыркнула я.       — Держу пари, отец пожелает, чтобы мы с тобой поехали, поэтому тебе нужно очень постараться со своим внешним видом, — я уже хотела возмутиться, но он продолжил, взяв мою ладонь в свою. — Постараться не затмить невесту.       Наверное впервые за все время, я подарила ему в ответ искреннюю улыбку.