Часть 1

Влад стоял, прикуривая сигарету, своим взглядом он просверливал дыру в пространстве. Парень стоял, облокотившись на стену, и только его мысли и воспоминания дня витали вокруг. Казалось, что один-единственный фонарный столб возле здания съёмок сейчас слышит его мысли. Владислав сказал, что ему нравятся хорошие люди, значит, это я, и показала на себя пальцем Райдос, которая снимала всё на камеру для любимых подписчиков. Влад с улыбкой начал махать головой и говорить нет. — Нет? — спросила Виктория. — Нет, — уверенно сказал Влад и довольно показал рукой на Ангелину. — У тебя от готзала к готзалу разные показания. Они стали смеяться, а Ангелина всё наблюдала за его реакцией и за их разговором с Викторией. Чернокнижник начал копошиться на столе, где по левую руку от него сидела колдовка, она с лихвой вложила свою руку в его, как бы хлопая по ладони. Всё это было видно в камере Виктории, хотя задний план мало кто рассматривает. — Вот она мне тройку поставила, а я всё равно её люблю, — сказал Влад. — Потому что не тройками едиными будет измеряться любовь, — запинаясь на последнем слове, сказала Ангелина. — И сегодня вероятнее всего в душу насрёт, — уже не так весело улыбаясь, произнес он. — Сегодня? — конечно, сказала Виктория. — Я любя, люба, — усмехнулась Ангелина. — Всё у тебя любя. — Конечно, всё любя, от души, Владюш, — смеялась бабонька. *Владюш…* Весь этот разговор он всё вспоминал и прокручивал в своей голове, а на улице всё смеркало. Тут он почуял запах до боли знакомых духов, в отличие от Ангелины, он хорошим обонянием не отличался, но её запах… запах её духов… он мог распознать всегда. Её взгляд прожигал его спину, он чувствовал эти глаза затылком и еле сдерживался, чтобы не повернуться. Она молчала, и он тоже, лишь иногда прикуривая сигарету. Ангелина приблизилась к нему очень сильно, чернокнижник буквально спиной уже чувствовал тепло чужого тела. Колдовка положила правую руку на его плечо и сказала: — Ну, пока, Владюш. — Может, подвезти? — чай не май месяц, машину долго ждать будешь. — Ну, подвези, раз так хочется. Улыбка мельком про блеснула на его лице, и, взяв без всякого разрешения у неё из рук баулы (это вечно огромная сумка и одежда, лежащая между ручек сумки), потащил мигом в свой багажник. Бабонька, конечно, опешила и поторопилась вслед за Владом, бурча, что и сама могла донести собственные вещи. Его никогда не волновало, что она там себе думает и хочет, если он знает, что так будет лучше, и в глубине души она признает, что ей это приятно, то он сделает так, как считает нужным. Они сели в машину и пристегнулись. Влад знал, где живёт колдовка, пару раз подвозил её и как-то гостил вместе с Леной у неё дома. — Ты чего сегодня такой задумчивый? — прям хожу никому не улыбаюсь, — сказала Ангелина, всматриваясь в черты лица молодого человека. — Не выдумывай, бабонька, нормально всё, — Влад неожиданно свернул с привычной дороги. Колдовка напряглась, хотя виду постаралась не подавать, но Влад всё равно заметил. — Не переживайте, Ангелина, сейчас заедем, еду заберём и поедем дальше. — Еду? — Владик, ты собрался есть, пока я слюной должна захлёбываться? — Ну почему же? — с недоумением произнёс тот. — Я вообще-то вашу любимую еду забирать буду, чтобы вы дома с голоду не опухли. Наверняка ведь в холодильнике мышь повесилась? — с вопросом усмехнулся Череватый. — А ты о моей мыши не беспокойся, — уверенно произнесла колдовка. — Ну, правда, не стоит, Влад. Он сделал вид, что не услышал, просто молча припарковался возле ресторана и, подождав недолго, вышел с пакетами еды. — Ну что, мать, держи еду и поехали. Ангелина удивилась, что он назвал её матерью, повела бровью, но говорить ничего не стала. — Ну всё, приехали, финита ля комедия, друзья. — Чернокнижник взял пакеты с едой в одну руку, а во вторую — вещи и сумку Ангелины. — Отдай хоть еду, тяжёлое же всё, — сказала она. — Успокойся, бабонька, нормально, лучше дверь подъездную открой, — и она побежала открывать. Они поднялись на третий этаж, Влад, переступив порог, сразу поставил все вещи и начал снимать пальто с колдовки. — Ну, Ангелина Юрьевна, доставайте коньяк, что я зря приехал? — посмеялся Череватый. — Тебя Ленка дома не заждётся? Небось волнуется, а ты ко мне, старой, пристроился тут. У Влада ком к горлу подступил, ничего сказать не может. С Ленкой у них всё давно не ладно, Ангелину он ещё в 23-й битве приметил. Сам себя за рукав, можно сказать, оттащил, чтобы самому не повадно было на другую женщину заглядываться, поэтому и решил с ней сразу отношения испортить. Прямо в первом готзале сказал, что прикопает и землёй могильной в лицо ей дунул, та только рассмеялась. У чернокнижника от её смеха чуть сердце в пятки не ушло, его будто по голове огрели. В этот выпуск он глаз с неё не сводил, до Толиковых друзей ему нравился этот голос — смех, как приворожённый оторвать глаз с неё не мог. Эти её хищные глаза так и испепеляли его заживо. Он весь взмок, водолазка прилипала к его телу, и ещё кое-что, Влад тогда очень хотел, чтобы лишь одна водолазка взмокла, но влажные мокрые трусы, прилипающие к телу, говорили об обратном. Тогда он себя сам одёргивал, жена хорошая и добрая, Лёвушка ещё совсем маленький, а сейчас… — Ты чего застыл в дверях? — вырвал приятный голос из раздумий и воспоминаний Влада. Он помотал головой и с пакетами вошёл на кухню. — Задумался просто, — произнёс Череватый и начал доставать на кухонный гарнитур еду. — О чём задумался? Тишина повисла над ними, но ответ всё же последовал: — Задумался, Ангелина Юрьевна, о том, что вас очень люблю, вот прям жить без вас не могу, — и усмехнулся. Она налила ему коньяка и поставила бутылку на журнальный столик, а себе же налила вина. Удобно расположившись на диване, они стали кушать, и первой заговорила колдовка. — Представляешь, Яша как с девушкой съехался, так они уже второй раз уехали в Германию, путешествовать им хочется. Влад ел и слушал, сказал, мол, хорошо, сын то взрослый уже. А Лёва как, что у вас с Леной, ты так и не ответил? Влад аж подавился, пока она говорила, и запил, она выпивала совсем немного, а он, слушая, выпил уже достаточно и, подавившись, выпил уже неизвестно какой стакан залпом. Алкоголь уже достаточно замутнял его рассудок, и если Изосимова была слегка подвыпившая, то Череватый уже был заметно пьяным, и в полную силу его мозг работать уже не мог. — С Лёвой всё хорошо, в садик ходит. С Леной тоже всё в порядке, разводимся, — сказал Влад. — Ты с ума сошёл, а ребёнок? Ленка же у тебя идеальная: добрая, хорошая, красивая, — протороторила Ангелина. — Угу, ну вот такая я сволочь и кобель, — говорил Влад, запивая очередным стаканом. — Ну да, я собираюсь подавать на развод, точнее, уже договорился с юристом, да, я конченный мерзавец, который, смотря на жену, представляет женщину, которая старше его, которая может в матери ему годится, — проговорил он, вскакивая на ноги. — Я просто устал притворяться! — закричал Влад. Ангелина смотрела на него, пытаясь переосмыслить всё, что он сейчас сказал, и она решила всё же спросить: — Владюш, мой хороший. Эта женщина, она… она кто? — Ангелин, блять, ну не делай вид, что не понятно, кто. Не Владюша я, не твой хороший Владюша, хотя хотел бы им быть, но ты не позволишь! — закричал Влад, и с лица ручьём, не останавливаясь, потекли слёзы, сам он был красный, а вена на лбу пульсировала и готова была выпрыгнуть. Ангелина встала и подошла к нему вплотную, тыльной стороной руки начала вытирать его слёзы, а когда истерика поутихла, пару слезинок смахнула коготками. Череватый резко схватил её руки, прикасающиеся к его лицу, и начал их ласкать. Он встал на колени и продолжал целовать её руки, головой, словно котёнок, прижимаясь к её коленям, казалось, ещё немного, и он замурлычет. Ангелина опустилась на колени напротив него: «Владюша, вставай, мой хороший». Она погладила его по голове и поцеловала в макушку, а затем встала и прошла чуть дальше того места, где он стоял, всё ещё на коленях, и замерла. Чернокнижник встал, подошёл к окну, которое было напротив, открыл его и подышал свежим воздухом. Ангелина молча стояла спиной, не сдвигаясь с места. Влад закрыл окно и со спины обнял Ангелину, положив голову на её левое плечо. — Я тебя люблю, — прошептал Влад в ушко колдовки. Он взял её за бока, развернул к себе, никакого протеста не последовало, лишь небольшое колебание. Он всматривался в её глаза и черты лица, пытался запомнить каждую морщинку, будто это самое дорогое, что у него есть, и боялся, что скоро это отберут. Влад читал в её глазах страх, нежность, любовь… Перед ней Череватый был словно маленький щенок, который верен только своей хозяйке. Он накрыл её губы своими, медленно и нежно, слегка касаясь, боясь её реакции. Поцелуй был короткий, но пропитанный мягкостью и любовью. Как щенок, он ждал от неё какой-то реакции — одобрения, чтобы ему сказали: «Можно», и он сорвался со своего внутреннего поводка. Он никогда не отличался мягкостью. Все его поцелуи и секс по отношению к девушкам были будто удовлетворением животного инстинкта и только. С Леной он старался быть мягче, чем когда-либо с другими, потому что в его голове он обязан был её любить. Она идеально подходила ему по параметрам жены для Череватого: была умна, добра, нежна и, главное, терпелива. Он пытался навязывать себе, что он её любит, и иногда у него это получалось; он чувствовал, что обязан ей за то, что она терпит его характер. В молодости казалось, что только она может быть его женой, ведь кто ещё сможет вытерпеть характер этого парня и не убить его при первой же перепалке?.. говорил он себе. А с Ангелом хотелось быть медленным, чтобы она почувствовала всю его искренность и любовь, которую он хочет передать сполна. Он понимал, что она знает, какие черти у него пляшут, что он резкий и грубый, поэтому сейчас она была очень озадачена его мягкостью, робостью и замедленностью в действиях… — Ты с Леной каждый месяц разводишься и сейчас просто пьян, а я утром буду жалеть. Ты вернёшься к семье утром, а я буду плакать в подушку и страдать, поэтому спокойной ночи, Владик. Завтра ты даже не вспомнишь, что сегодня было. Спишь на диване, постельное под диваном внутри, и там же одеяло, — сказала Изосимова. Парень стоял в зале, провожая взглядом черные кудри, уходящие в спальню. Влад даже и не думал брать постельное, просто плюхнулся на мягкий диван и смотрел в потолок. Непонятно сколько времени прошло, но он всё никак не мог уснуть, несмотря на своё нетрезвое состояние. Он встал и пошёл в ванную комнату; решил, что хотя бы умыться сейчас ой как не помешало бы. Слева от ванны была спальня. Он услышал всхлипы, доносящиеся из комнаты; у него аж всё внутри перевернулось, Влад от страха перестал дышать. Двумя пальцами парень начал легонько стучать в дверь. — Ангелишь, всё хорошо? — спросил Влад. Всхлипы тут же прекратились, он дёрнул за ручку двери, и она отворилась. В комнате Ангелина лежала калачиком, словно котёночек. На большой кровати она была такая маленькая и хрупкая. Мне так хочется её от всего и от всех защитить, и в первую очередь от себя, но последнее у меня точно не получится, хотя я постараюсь сделать её самой счастливой, — подумал Влад. Он подошёл к кровати и лёг сзади. Влад прижал Ангелину к себе, её спина прижалась к его телу, парень поцеловал колдунью в плечо. — Всё хорошо, Ангелиша, всё хорошо, я рядом и никуда не уйду. Влад услышал всхлип. — Угу, спи уже, — сказала она. Утром Влад проснулся раньше; он аккуратно встал и, полюбовавшись пару минут спящей колдовкой, вышел из комнаты, закрыв дверь. Выйдя и взяв телефон, он увидел кучу пропущенных от Лены. Смахнув их, он позвонил в цветочный и заказал большой букет из 17 лилий; он помнил, что это её любимые цветы, и никогда, впрочем, не забывал. Заказав цветы, он пошёл к холодильнику. Хорошо, что вчера еду купил, иначе действительно бы с голоду опухли, — подумал тот. В холодильнике почти ничего не было; Влад взял два яйца и сосиски, пожарил, положил их на тарелку, выложив помидорами сердечки. Сам заварил себе кофе, но завтракать не стал. Потом сходил в душ и, быстро одевшись, вышел в коридор и начал обуваться. Ангелина уже вышла из своей комнаты и удивлённо смотрела на тарелку. — Доброе утро, Ангел, — поцеловав в щёку и побежав надевать ботинки, сказал Влад. Ангелина ничего не сказала, опешив, проанализировала всю ситуацию, и тут в дверь позвонили. Влад открыл дверь и сказал: — Спасибо, до свидания. — Извини, пожалуйста, я в ботинках, мне нужно на свои съёмки уже ехать, цветы тебе, и спорить не нужно. Ангелина смотрела на него с широко распахнутыми глазами, и единственное, что она смогла сказать, это: — Спасибо. — Да не за что, — сказал довольный Влад и поцеловал её в нос. Женщина, даже не понимая, что происходит и не думая о последствиях, подбежала к нему и ущипнула за бок. — И я тебя люблю, — произнёс Влад и скрылся за дверью. Через пару минут на телефон колдуньи пришла смс: «Сегодня очень занят, приятного аппетита, и увидимся завтра на съёмках, если что, нужно будет звони». Ангелина прочитала смс и, улыбнувшись, вышла из чата.