Часть 2

Ангелина осталась стоять в коридоре с цветами, а после села на стул, поджала ноги под себя, уткнулась в колени и разревелась. Исподлобья посмотрела на стол с цветами и едой, взяла тарелку и начала разделять яичницу, пока она не остыла… Её она так и не съела. Ангелина вышла на балкон, села на пуфик и продолжила плакать. В какой-то момент её организм просто не выдержал столько нервов, и она уснула прямо на этом пуфике. Проснулась от жуткого холода. Её тело дрожало, а кожа покрылась мурашками. Было уже поздно, небо покрыла чёрная пелена. Колдовка встала босыми ногами на холодный кафель, закуривая сигарету. Ноги уже не держали, а пальцы, обхватывающие сигарету, были красные и дрожали, еле её удерживая. Изосимова зашла внутрь, покачиваясь из стороны в сторону, взяла телефон и написала смс по очень известному номеру: — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Я ухожу из битвы, завтра на съёмки я не приду, иначе испорчу жизнь себе и тебе. Забудь мой номер, занимайся женой и ребенком, так будет правильно. Прощай. Влад приехал домой после личных съёмок. Он был довольный, хоть и уставший. Лена это заметила. — Что нового? Съёмки хорошо прошли? — спросила она, накладывая Владу еду. — А? Да, — чернокнижник понял, что документы от юриста, видимо, ещё не пришли. Он знал, что должен с ней сам поговорить до того, как ей на почту придут документы, но в голове сейчас было только то, как он сегодня спал в обнимку с Ангелом. Была уже полночь, и Влад решил, что пора ложиться спать, как вдруг ему пришла смска. Он сразу понял от кого: на неё у него стояла особая мелодия уведомлений. Обрадовавшись, сразу принялся читать. В его теле закипела ярость, он был готов убить сейчас любого, кто попадётся на пути. Кинув телефон на столик и быстро надев кроссовки, он помчался к входной двери. — Влад, ты куда? — обескураженно спросила Лена. Влад обернулся. Вена на лбу пульсировала, в глазах стояли слёзы, а цвет кожи приобрел красный оттенок. — Я занят, — рявкнул Влад и с грохотом захлопнул дверь. Телефон так и остался разблокированным на столике. Лена всё прочитала… Череватый у Ангелининой двери оказался чуть ли не мгновенно. Он стучал в дверь, орал и не переставал нажимать на звонок. — Ангелина, Ангел, открой! Нам нужно поговорить! Если ты сама не откроешь, я выбью дверь вместе с петлями! — только Влад действительно отошёл подальше, чтобы выбить её, как та неожиданно открылась прямо перед носом. Перед ним стояла совсем не та железная и бронестойкая Изосимова, а маленький — хрупкий Ангел. Он обхватил её голову своими руками и начал хаотично выцеловывать голову, щёки, лоб, глаза. Влад взял её лицо в свои ладоши и наклонился так, чтобы они были нос к носу друг друга. — Девочка моя маленькая, Ангел мой, что случилось? Что произошло? — спросил он. Его Ангел не мог даже посмотреть ему в глаза, не то что ответить, но она посмотрела и ответила: — Влад, уходи. Я же написала всё, убирайся из моего дома! Чернокнижник немного отстранился. Потом сделал уверенный шаг к ней и поцеловал. Это было нежно, но в этот поцелуй была вложена вся боль, и она его не оттолкнула. Парень обхватил её талию своими руками, еле оторвал себя от её губ и сказал: — А теперь, глядя мне в глаза, повтори то, что сказала. Она покраснела, глаза налились слезами, и она громко выдохнула ему в плечо. Ангелина не могла повторить. — Ты же меня не любишь, я просто мимолётное увлечение, у тебя это пройдёт, и всё будет хорошо, — Ангелина сказала это, ей надо было сказать что угодно, лишь бы он не остался, ведь сама выгнать его она уже не могла. — Увлечение?.. То есть это моё увлечение искать тебя взглядом, заходя в гримёрную? Это моё увлечение впиваться глазами в твои губы, а хотелось бы впиться в них своими? Это мое увлечение хранить твои фотографии с 23 битвы в скрытой папке галереи? Моё увлечение смотреть и представлять, как я беру тебя под бёдра, а ты окутываешь мою шею руками, и я ношу тебя? Моё увлечение втайне — анонимно присылать тебе букеты и какие-то твои любимые вкусности? Моё увлечение представлять, как выполняю все твои хотелки и строю наш дом, где всё будет, как ты захочешь? Это моё увлечение?.. — Влад был не столько зол, сколько опечален. Ангелина положила свои руки ему на щёки. Они смотрели друг другу в глаза не моргая. Он поцеловал внутреннюю сторону её ладони. — Я тебя люблю, — произнёс Влад. У колдовки от этих слов всё внутри перевернулось, слёз больше не было, она просто прижалась к нему вплотную и обняла двумя руками, а он её. — Я тоже, — тихо, со всхлипом сказал его Ангел. Влад чуть опустился, взял её под бёдра и понёс в комнату. Ангел начал хихикать, покусывать за мочку и целовать в шею этого бесёнка. — Не нужно, — тихо произнес Влад. Ангелина была в шоке. — П-почему? Ты, ты не хочешь меня? Тебе неприятно? — произнесла она с невероятной трусостью и комом в горле. — Ты чего? Хочу, ты то, чего я больше всего на свете уже несколько лет хочу, — произнёс он, завороженно смотря в её голубые глаза. Это был океан, в который он был готов окунуться и больше никогда не выплыть, а иногда это было и болото, в котором он также без колебаний готов был утопиться. — Тогда в чём дело? — спросила колдовка тихеньким голосом, словно боялась спугнуть. Я просто не хочу, чтобы всё произошло на эмоциях, а потом ты жалела. Я могу ждать сколько угодно. — Я не могу! — произнесла Изосимова и впилась в его губы, словно это её запас кислорода в глубинах омута, и выход из него только он. Влад жадно целовал её губы, иногда покусывая нижнюю, а её язык, в свою очередь, был готов проникнуть в самую его глотку. Оторвавшись от столь желанных губ, Череватый опустил её на кровать, возвышаясь над ней. Её шёлковый верх пижамы был разорван в ту же секунду. Запыхавшись и громко дыша, Ангелина не могла не съязвить: — Ну рви, рви, мы же миллионеры, — и усмехнулась. Влад выругался, навис над её лицом и тихо произнёс: — Я тебе хоть сто таких куплю, вредина, — а потом стал жадно целовать каждый миллиметр её тела. Он целовал шею и чувствовал, как её грудь вздымается под ним, а дыхание становилось всё прерывистее. Ему хотелось быть с ней медленным, чтобы она сполна получила удовольствие и поняла, как сильно он её любит, что это не просто ничего не значащий секс, как было с остальными — быстро, резко и ничего лишнего, со всеми женщинами, что были, без исключений. Тут он хотел любить её всю, чтобы ни одной мысли о том, что она просто увлечение, у нее не осталось. Он впивался и оставлял следы на шее и на ключицах, Ангелина иногда хмурила бровки, должно быть, понимая, что завтра на утренние съемки ей придется ехать в засосах, и даже тонна тональника не поможет полностью. Он хотел оставить на ней следы, чтобы не было ни одного места без его отметин, чтобы все видели, что это его женщина, она занята, и даже приближаться к ней не стоит лишний раз, иначе свернет шею. Влад мял её груди, обсасывал и выводил круговые движения вокруг сосков, а потом сменил и целовал с неприкрытой жадностью и обожанием. Выцеловывая дорожку из поцелуев, он опускался ниже. Влад сам уже изнемогал, его бросало в жар всё сильнее, а желание было больше, чем когда-либо. Неожиданно она резко приподнялась, заставив его подняться. Она привстала и резво сняла с него футболку, а потом стала расстёгивать ремень брюк одной рукой, расстегивая ширинку второй. Бляха ремня отворилась, глаза колдовки заблестели, и она стала опускаться на колени. Влад перехватил руку, стягивающую его штаны, и, наклонившись, поцеловал ладонь. — Душа моя, нет, только я перед Ангелом буду стоять на коленях. Он приподнял её на кровать, подтянул ближе к краю, опустился на колени и плавно развел её ноги. Она засмеялась своим фирменным колдовским смехом и прикусила два пальца. Влад начал целовать внутреннюю часть бедер. Ангелина вздрогнула и попыталась сомкнуть ноги от страха: она же старше его, и вдруг он потом потеряет интерес. Влад не дал ей продолжить внутреннее накручивание — он жадно впился руками в её ноги и не дал их сомкнуть. Чернокнижник быстро снял с неё нижнюю часть одежды и начал медленно целовать промежность, вылизывая языком разные узоры вокруг набухающего клитора. Колдовка уже не могла терпеть, выгибалась в спине и всё ближе прижималась к его языку. Он чувствовал, что она хочет его не меньше, чем он её. Язык проворно двигался, то ускоряя, то замедляя темп. Вязкая, тягучая, белая масса выходила из неё, а он не давал ей остаться где-то кроме его языка. — Влад, если тебе язык только в гот зале нужен, то я тебе его подрежу, — выдавила из себя между стонами колдовка. Влад усмехнулся, а потом резко впился в пульсирующий комок и вошёл в неё двумя пальцами. Ангелина простонала и запустила свои когти в волосы парня. Его язык жадно и проворно сплетался с её языком, длинные пальцы чувствовали сжатие стенок. Ангелина застонала, выгнулась в спине и затем упала на кровать, пытаясь унять своё тяжёлое и громкое дыхание. Череватый был доволен, но хотел ещё, казалось, ему не хватит вечности, чтобы насладиться ею. Ангелина подалась ему навстречу, схватила его за шею и подтянула на себя. Они посмотрели друг другу в глаза, и по его ухмылке колдунья поняла, что он всё знает: — Ангелина Юрьевна, ваши черти похуже моего Толика пляшут. — Ну, ты тогда лучше делом займись и их угомони, раз такой повелитель бесов, если не слабо, конечно, — она ухмыльнулась, глаза ещё больше запылали. Он этот вызов принял. Его штаны с боксерами слетели, руки обхватили бёдра женщины и потянули на себя — та даже не успела прийти в себя. Одну руку он положил ей на верхнюю часть таза и прижал, а второй рукой держал свой член и водил по ней, дразня и заставляя ёрзать и постанывать колдунью. Влад, не беси меня, иначе я, кроме языка, ещё кое-что подрежу. Зачем тебе, если пользоваться не научился? — это всё, что успела съязвить Ангелина. Он слегка вошёл в неё, ноги стали дрожать. — Вредина моя, не больно? — спросил чернокнижник. Он правда переживал и, если что, готов был остановиться, хоть и с трудом. Изосимова смогла лишь отрицательно махнуть головой — произнести что-либо внятное у неё бы сейчас не вышло. Влад начал входить полностью, но медленно. Ангелина стонала, выгибалась в спине и полностью принадлежала ему. Его рука иногда прижимала её таз, а он всё больше прибавлял темп. Орган вталкивал её в кровать, несмотря на то что он пытался быть мягким. Просто хотел продемонстрировать, что отрезать ему ничего не нужно, но таким урокам был готов учиться бесконечно. Стенки внутри неё сжимались, а его член был полностью мокрым, и она тоже. В последний раз он вошёл в неё, колдовка громко застонала, тело дрожало как осиновый лист, а ноги не могли сомкнуться. Влад навис над ней и стал подниматься поцелуями от ложбинки всё выше, дошёл до губ, аккуратно поцеловал и прикусил носик. Ангелина засмеялась. — Это ты так нагло пользуешься тем, что я не в состоянии дать тебе леща, да? — улыбнулась колдунья и посмотрела с нежностью в его глаза. — Это я, Ангелина Юрьевна, пользуюсь тем, что знаю, что не получу никогда леща, — улыбнулся Влад. Он аккуратно сомкнул её ноги, повернул её на бок, лёг рядом, прижав Ангелину к своему телу. — Ангел, я люблю тебя, — прошептал Влад ей в ухо. — Я тоже, Владюш, я тоже. Он заулыбался и уткнулся ей в шею, потом аккуратно накрыл их двоих одеялом. Так они и заснули. Утром эта парочка проснулась от будильника. Влад крепко обнимал женщину, и одна его рука сильно сжимала талию Ангелины. — Владюша, Владик, пора вставать, — пыталась разбудить его женщина. Он проснулся, поцеловал в плечо любимую и начал одеваться. Она накинула халат. — Владюш, подай тапочки, пожалуйста, а то ламинат холодный. Он взял шерстяные тапочки, присел, положил себе на плечи её ноги, расположившись между стоп, а потом поцеловал щиколотки. После всё же опустил её ноги и надел на них тапочки. «Так до него никто не делал, никто не был так нежен, полон любви и преданности, как он…» — думала женщина. Она знала, что его любит, но не знала, как это показать. Женщина поцеловала его в макушку, потрепала ему волосы и пошла в душ. Влад ещё немного повалялся на кровати, обхватил подушку и вдыхал её запах, запах его женщины. Вдруг зазвенел звонок в дверь. Влад направился к ней, подумал, что кто-то ошибся или опять проводят какой-то опрос жителей многоэтажки. Он открыл, в дверях стояла Лена, на ней не было лица. Нет, она не плакала сейчас, но было видно, что пока её муж утешал другую женщину, она нескончаемо ревела. — Почему она, чем я хуже? Я не верю, она же тебе в матери годится! — кричала Лена. Влад вышел в лестничный пролет и прикрыл дверь. — Мы разводимся, ты обязательно найдёшь своего человека. Давай без истерик, можешь оскорблять меня, но Ангелину не трогай. — Влад, мы же столько времени вместе, у нас Лёва. Надо просто успокоиться и поехать домой, я прошу, ты же её ведь не любишь — не можешь любить, да, ты же бросишь её ради всех? — Брошу. Её? — Ленины глаза заблестели, полные надежды и радости. Всех. — это был его ответ, если ему нужно будет выбирать между ней и кем-либо или чем-либо, его выбор всегда в сторону его женщины. В Лениных глазах виделась лишь горечь и пустота, особенно пустота. — Лен, уходи домой, насчёт того, когда я буду к нам забирать Лёву, потом обсудим, и квартира, конечно, остаётся вам, — сказал Влад и развернулся, открывая дверь. За дверью стояла Ангелина. Глаза Лены смотрели в глаза Ангелины, и Влад захлопнул дверь. Она просто обняла его двумя руками и прижалась к груди мужчины, словно котёночек. Влад крепко обнял её одной рукой, а второй начал гладить по чёрным волосам, словно кошку. Хотя почему словно? — она и есть кошка, она хорошеет с годами… — Посмотри на меня, кошка. Её глаза поднялись вверх, она смотрела. Ради этих лазурных, а порой и болотных глаз, смотрящих на него с невероятной уверенностью и любовью, он был готов на всё. — Пошли на съёмки собираться, а то опоздаем. *** До гот-зала они доехали быстро. — Владик, давай только держать некую дистанцию на съёмках, если сейчас все узнают, то хейт на тебя и на меня польётся столбом… — сказала Ангелина. — Ну, Ангел, что за бред, какая разница, кто что скажет? — мне всё равно, — сказал Череватый. — Ну, возможно, ты прав. Давай не сейчас, мне легче будет с твоими подколами, только не перебарщивай, пожалуйста, — сказала колдовка, сверкая своими лисьими глазками. «С подколами значит, ну, будут тебе подколы, главное, чтобы ты меня после них не прибила», — пронеслось у Череватого в голове, но вслух ничего не сказал, а лишь поцеловал колдовку в лоб. В гримёрке Влад общался с Олегом и Артёмом, снимая свой личный влог, и решил, что самое время позлить одну вредную, но очень любимую даму. Он завел разговор с товарищами: — Что с тобой случилось, Алёх? — поинтересовался чернокнижник. — Со мной?.. Осознание преисполненности, — ответил Олег. — Сегодня Олег красавчик, без подъёба. — Благодарю, Владислав, от вас это слышать очень приятно, — усмехнулся Олег. — Но вампир выглядит лучше, — засмеялся Череватый. — На то он и вампир. — Это правда, — с самолюбованием и иронией подтвердил Краснов. — Но с вами всё равно никто не сравнится, Владислав, — продолжил медиум. — Да и не надо со мной равняться, я сейчас матери нажалуюсь, — сказал чернокнижник, уже ухмыляясь и представляя, как эта прекрасная дама отреагирует на его консперовку и проведённую нить с мамой. — Я первый, мамаа, мамаа! Уберите своего старшего сына! — произнес Олег. — Ха-ха, ну, это наш, гот-заловский домовёнок, — посмеявшись, ответила колдовка, думая, как сильно попадёт Владу дома за то, что он её назвал матерью. — Мама, а кого ты любишь больше? — не мог не вставить Артём. — Я люблю вас одинаково, мои дети, — сказала Изосимова, хотела продолжить игру Владислава и позлить его тоже, дать понять, что не один он такой на язык цепкий. Знала ведь, что ответ его не устроит. — Блять, ну, это совсем, конечно. Мать, наврала, — снимал себя Влад, а на заднем фоне после его этих слов послышалось её тихое «домовёнок ты наш». — Мамуль, твой юнец готов! — упорно и во всю свою улыбку оскалился Владислав, а потом нервно засмеялся. — К чему? — делая вид, что не понимает, о чём говорит чернокнижник, спросила Ангелина, упорно пытаясь изобразить непонимание и игнорирование его намёков, но улыбка и блеск в глазах с дребезгом проваливали эту миссию. *** Гот-зал прошёл не без стёба, а после Ангелина с Владом поехали к ним домой. Изосимова за съёмки сильно вымоталась и уже засыпала в машине. Они остановились на красном светофоре, Влад положил ей правую руку на внутреннюю часть бедра. Она лишь довольно фыркнула, но говорить ничего не стала. С ним ей было спокойно, она знала, что они будут вместе навсегда, и ей не нужно переживать, ведь эта каменная стена раздавить ради неё кого угодно готова. Веки всё сильнее слипались, и женщина так и уснула, любуясь своим мужчиной. Влад видел её реакцию на свою руку — он был ей доволен. Колдовке казалось, что он не замечает, как она на него смотрит, но он всё видел. Как только её глаза сомкнулись, Влад повернулся, чтобы полюбоваться Ангелом. Он знал точно, что теперь она только его, и ноги всем переломает, если ему не понравится, как кто-то дышит в сторону его женщины. Он чётко простраивал план действий, не было мечт или пустых желаний, лишь чёткий план. Её душа должна прочувствовать всю его любовь и ни в чём ни на секунду не нуждаться, нужно её забаловать до чёртиков и не отпускать от себя. Время на красном светофоре закончилось, включился зелёный свет, так же, как и у них в жизни.