Часть 1. К гробницам королей приблизит рок

У дверей госпиталя собралась целя толпа, все хотели видеть Арагорна, чтобы он исцелил их родичей и друзей: больных или раненных, или пораженных Дыханием Мрака. Арагорн послал за сыновьями Элронда, и втроем они трудились до глубокой ночи. И все в городе говорили: «Вот пришел подлинный король!». И называли его Эльфинитом из-за зеленого камня на груди, так имя, предреченное ему при рождении, было повторено его народом.

К утру следопыт почувствовал, что силы покидают его, тогда он закутался в серый плащ, и выскользнул из города…

      Над Пелленорскими полями стояла тишина. Там, где всего несколько часов назад грохотала битва: звон мечей, стоны раненных и умирающих, запалошный галоп лошадей и ревущий огонь — теперь властвовала тишина. Она окутала поле, пропитанное кровью, в свой саван — саван мертвеца. Одинокая фигура, завернутая в плащ, медленно двигалась сквозь застывший воздух. Несколько раз он оступался, едва не падая, но каждый раз находил равновесие в последний миг. Он смотрел строго вперед, не мигая, но едва ли видел хоть что-то, словно взор его застилал дым пережитой схватки.       Арагорн обратился внутрь себя. В ночной тиши шум битвы продолжал терзать его слух, смешиваясь с яростным гулом пламени Неусыпного Ока в камне Ортханка и монотонным шепотом войска мертвых. Перед глазами снова вставали длинные крылья тьмы, протянутые из Черной страны над свободными западными землями. В этот темный предрассветный час образ ошеломлял, а кровь — и красная, человеческая, и черная — орочья, лилась рекой, омывая землю.       Он помнил это место раньше. Это был сон? Или же он сейчас пребывал в мрачной грезе, а тогда все было взаправду? Тогда он искал кого-то… Он звал его по имени, и долго не было ответа. Там тоже был темный туман и длинные тени, и этот ужас — и на миг ужас взметнулся в нем — страх не найти сил вернуться из мира теней. На мгновение он почувствовал себя в кошмаре, навеянном Дыханием Мрака. Но тут он очнулся, и понял, что он никого не искал, а идет из Минас Тирита в лагерь следопытов.       Здесь было недалеко, но Арагорну чудилось, что этот путь длиннее всех исхоженных троп, длиннее лиг полей Рохана и пустошей Севера, потому что каждая лига и битва были здесь, теперь. Это был путь через его воспоминания, и снова вставали в памяти и осажденная Хельмова Падь, и Белый Город в огне.       Внезапно он остановился, прикрыв глаза и судорожно вздохнув. Это место… Даже в темноте он узнал его. Это место гибели Хальбарада. Он постоял мгновение, и воспоминание выросло на обратной стороне его закрытых век. Он пришел слишком поздно, он кричал, но словам не по силам остановить стрелу. Арагорн вздохнул еще раз, и наконец открыл глаза. По прежнему стояла тишина, такая, какая приходит после последнего вдоха… Но я еще жив, и столько трудов не кончено! Его мысли обратились на восток, к стране мрака и отчаяния, где двое хоббитов пытались закончить дело, непосильное целой армии.       Да, его дорога была тяжела, но он знал, что им, хоббитам, выпала доля еще трудней и изнурительней. Око все еще рыскало своим взглядом по земле, и единственной надеждой для Средиземья было отвлечь его взор. Он понимал, что нужно сделать, но все равно задрожал, будто на холодном ветру. Завтра. Или уже сегодня? На востоке небо было немного ярче, но он не знал, занимался ли то рассвет, или это были огни Мордора.       Наконец он заметил приготовленный для него шатер. Знамя с Белым Древом было свернуто и убрано, и теперь не было никаких знаков того, что палатка принадлежала королю, а не простому следопыту с севера, однако в такой постели он не был с самой Хельмовой Пади. Лагерь молчал, следопыты спали, утомленные многими бессонными ночами и лишь двое стояли в дозоре. Арагорн подумал было отпустить их, ведь они едва держали глаза открытыми, но внезапно понял, что не может говорить. Его руки дрожали, а грудь сковал смертный ужас, будто он сам попал под Дыханье Мрака, после стольких им излеченных.       Ощущение усиливалось с каждой секундой, и Арагорн понял, что это совсем не следствие долгих трудов над больными. Встревоженный, он повернулся, положив руку на рукоять Андрила. Ужас захлестнул его, и он понял: назгул! Клинок, выхваченный из ножен, засиял в приглушенном восточном свете. Часовые, заметив фигуру с мечом в руках, поспешили на встречу.       Арагорн попытался пронзить взглядом неестественную тьму, окутавшую его. Он чувствовал, что Кольценосец был рядом, но не видел его. Раздался и оборвался крик… предсмертный. Кровь похолодела в его жилах. Он ринулся туда, откуда доносился звук — тщетно. Он споткнулся о тело: Ленареф, один из часовых, лежал мертвым, а на лице его застыл ужас. Родич. Один из немногих, что у него остались.       Арагорн быстро обернулся, но все что он увидел — лишь неестественную черноту, да застывший взгляд Ленарефа, отпечатавшийся перед его глазами. Бесплотный шепот заполнил его мысли, заморозил тело и пробрался в сердце. Он знал, что слишком много он отдал раненным, слишком долго гулял под тенью, ища заблудших и возвращая их к жизни. Теперь же у него не осталось силы, чтобы выбраться самому.       Он упал на колени, дрожа и задыхаясь, чувствуя, как гулкая поступь назгула отдается во всем теле. Следующий шаг будет последним. Он почувствовал, что тонет в глубоких темных водах.       Назгул наклонился, заглядывая в лицо — его глаза были словно глубокие колодцы в бездне мрака, а меч указывал острием на голову Арагорна. Тот не успел уклониться, но последним отчаянным движением вскочил. Удар пришелся в левое плечо. Оно взорвалось болью, и свет перед глазами померк. Но ощущения снова вернулись к нему, он чувствовал пальцы, сжимающие рукоять меча. Взметнулся Андрил. Пламя Запада против тьмы с Востока. Одним мощным ударом Арагорн погрузил меч в тень перед собой.       Бесплотный крик пронесся в ночи, и Арагорн почувствовал, будто и его тело пронзил насквозь этот леденящий вопль. Древний меч выскользнул из его бессильной руки, а сердце вновь сковало отчаяние.       Мир потерял краски, состоя теперь лишь из крадущихся теней. Над ним нависла темная глыба с лицом могущественного короля людей, но подверженного тлению, с пустыми глазницами. Раненого, но не развоплощенного…       Сердце Арагорна замерзло. У него не было сил сражаться. Он чувствовал, как соскальзывает в пустоту. Тьма окутала его, и больше он ничего не помнил.