Часть 14. Эпилог. Песнь света.

Вперед вышел менестрель из Гондора, и, поклонившись низко, попросил разрешения спеть. — Вожди и рыцари, доблестные воины, короли и князья, славные Люди Гондора, и Всадники Рохана, и Лорд Имладриса и сыновья Элронда, и Дунаданы Севера, Эльф и Гном, великие герои Шира и весь свободный народ Запада! — обратился он к собравшимся. — Слушайте меня! Я спою вам о надежде и верности, и о свете, что не гаснет даже в беспощадной тьме. Смеялись многие, но кое-кто и плакал тоже, а светлый голос менестреля звучал как серебро, и все затихли, слушая.

Когда на стенах вспыхнул ад,

И светлый день был тьмой объят,

В то время зла —

Быстрей крыла,

Король вернулся в Белый Град.

Росою кровь с небес сошла:

На Белый Град дохнула Мгла,

Но, жизни для,

Длань Короля

Потерянных на свет вела.

Упал крылом кошмара мрак,

Свет обретённый сжав в кулак —

Он крик принёс

Из страшных грёз,

И меч лежал забыт и наг.

И песню колдовскую сплёл,

Пред коей всяк распахнут, гол,

Безвекий Глаз,

Зла лживый глас —

Чтоб сжечь надежду в пекле зол.

Надежда же сквозь тьму и смерть

Взметнулась, чтоб про стойкость спеть

Про твёрдость клятв,

Морской закат —

Про свет, что в сердце был и есть!

Про силу, что в борьбе за свет,

Крепка, как сталь, храня секрет,

Сродни стенам,

Про волю — там,

Где никакой защиты нет.

Вперёд — и вновь назад — и вновь...

Их песнь качалась, множа рёв.

Целитель стыл

В цепях, без сил:

То были дни длинней веков.

Сражался Элессар: и речь

Надеждой светлой стала течь.

И, что изрёк —

Вложил в клинок,

Чтоб тайну от Врага сберечь.

О, Белый Град, высок и горд:

В глубокой тьме сиянье льёт.

Но створы врат

Не устоят —

Неравным боем рок грядёт.

Нет белых стен! И посему

Надежде смерть, и смерть всему.

Секрет храним,

Но тень над ним...

Два хоббита прогнали тьму.

В крови, в оковах, над землёй

Висел... В руинах замок злой.

Орлиный взмах.

И на ветрах

Вернулся Государь домой.

Но смерть близка и жизнь слаба.

Льёт серебро фонтан, скорбя,

На бледный лоб

И пурпур троп —

Надежда не спасла себя...

Казалась ночь — ясна, тиха —

Невестой, ждущей жениха.

Пусть воздух — мёд,

Пусть край цветёт,

Была душа его глуха.

Звезда сияет, как пожар —

Скиталец с Запада, что в дар

Ему дал свет.

И смерти нет!

Из тьмы вернулся Элессар!

Что день, что ночь — блаженны столь,

Лишь смех звучит в слезах — не боль.

Фонтан речист,

И звон летит:

Он возвратился, наш Король!

***

Арагорн проснулся посреди ночи. Ужасное видение выдернуло его из пределов сна. Он дрожал и задыхался. Снова вернулись и огонь, и боль. Сегодня было 25 марта, и Гондор готовился встречать Новый год. Но для Арагорна это был год с самой жестокой битвы, что выпадала ему в жизни. Он поглядел на свою жену. Та мирно спала, и сон делал ее черты еще прекрасней. Но он не стал будить ее, лишь долго смотрел на ее темные нежные ресницы, едва трепещущие в грезе, и медленно вздымающуюся от дыхания грудь. Ему стало легче, и все же он не нашел покоя. Арагорн поднялся с постели и вышел наружу. Стоял холодный предрассветный час. Белое древо, еще тонкое и слабое, но гибкое и полное молодой силы, белесо светилось в ночи. Он глянул на его ветви, и с изумлением увидел первый раскрывшийся цветок. Его лепестки были нежны, словно мягчайшие звуки тихой флейты. Внезапно цветок будто бы озарился огнем, и засиял серебряным светильником, словно Сильмарилл. То была звезда Эарендила, что взошла под утро. Звездный свет отразился в глазах Арагорна, и он вспомнил сладкий аромат и прикосновение двух теплых и сильных рук, дарующих покой и благословение. Он чувствовал, что Эарендил наблюдает за ним, и светит ярче. И он улыбнулся.