Часть 37

Дом был полон запаха мандаринов, корицы и тихого смеха. Сохи всегда любила Рождество — не за подарки, а за ощущение дома, которое она долгие годы носила только в мечтах. Теперь же она стояла у окна, наблюдая, как снежинки мягко ложатся на сад, где их трое детей строили маленькую кривую крепость. — Мамааа! Папа снова использует “взрослые методы строительства”! — жалобно выкрикнул их младшенький Минхо. — Это называется инженерия, — возмутился Джихун, держа в руках лопату, как будто строил небоскрёб. — Это называется — папа хочет во что бы то ни стало победить в снежной битве, — тихо поддразнила его Сохи, выходя на крыльцо их нового уютного дома. Он увидел её — в тёплом свитере, румяную, с улыбкой, которая до сих пор могла сбить его дыхание. И он, главный красавчик универа в прошлом, самый популярный парень, о котором мечтали все девчонки и даже молоденькие преподавательницы, шагнул к ней так же, как в первый раз, когда понял, что пропал. — Эй! Ты на чьей стороне? — опасно сузил глаза Джихун. — На стороне победителей, — сказала она и, спустившись со ступенек крыльца, поцеловала его, а дети весело загалдели: — Фу-у-у! Родители опять целуются! *** Когда все, наигравшись в снегу, вернулись в дом, Сохи уже собиралась звать всех к столу, но внезапный стук в дверь заставил ее остановиться. Они с Джихуном переглянулись, и он сам пошел к двери, осторожно приоткрыл ее — и замер. На пороге стояли его родители. Его мать — строгая, элегантная женщина — держала в руках маленький домик из печенья. Печенье чуть перекосилось, и она выглядела смущённой, как школьница. - Мама? Пап? - потрясённо выдохнул Джихун, переводя взгляд на так же неловко мнущегося позади отца. — Мы… просто подумали… — начала она неловко. — Что было бы здорово провести праздник всем вместе. Теплое семейное Рождество, — закончил отец. Джихун не знал, что ответить, так как они заранее не договаривались об этом и родители и вовсе собирались на рождество в Европу. Но Сохи уже мягко улыбалась. — Проходите. Наш дом всегда для вас открыт. Мать Джихуна мягко улыбнулась невестке, проходя в дом - и праздник начался. *** Вскоре в доме царил приятный теплый хаос: дети бегали вокруг ёлки, отец Джихуна пытался научить старшую дочь играть в шашки, а его мать осторожно стояла рядом с Сохи на кухне, помогая резать яблоки. — Я… была слишком строга с тобой раньше, — призналась она тихо. - Но теперь я безумно благодарна тебе за то, что ты сделала моего сына счастливым... Подарила ему семью. Он просто светится, когда смотрит на тебя. — Вы просто хотели лучшего для Джихуна, — так же тихо ответила Сохи. - Но я рада, что вы изменили свое отношение ко мне. — Думаю, я просто не видела… как сильно он изменился рядом с тобой. И как ты… любишь его. И детей. Она замолчала, а потом добавила, будто боялась сказать: — Спасибо, что не отвернулась от нас. Сохи улыбнулась — светло, мягко, как всегда. — Мы семья. И семья — это путь. Иногда долгий. *** Позже, когда свечи были зажжены, а пирог стоял на столе, все сели за ужин. Джихун взял Сохи за руку под столом и сжал пальцы. — Спасибо тебе, родная, — с улыбкой прошептал он. — За что? - удивлённо спросила Сохи. — За то, что всё это — правда. Раньше... я думал, что счастье — это что-то громкое, яркое, внешнее… - он посмотрел на детей, на их довольные лица, на своих родителей, что смеялись вместе с ними, и тихо закончил, мягко сжимая тонкие пальчики жены,— А оказалось… счастье выглядит вот так. Сохи наклонилась к нему, коснувшись губами его щеки. — Значит, у нас идеальное Рождество? — Нет, малыш, — улыбнулся он. — Оно настоящее. А это намного лучше.