ЧАСТЬ ВТОРАЯ, в которой творится вакханалия

      Вечер Хэллоуина       — Я не уверена, но, кажется, эта тыква только что подмигнула мне, — заявляет Гермиона и настороженно косится на небольшую тыковку из папье-маше, лежащую у неё на краю стола. — Кто её вообще сюда положил? Когда я уходила на обед, её тут не было.       Гарри, нахмурив брови, пишет очередной отчёт и ни на что не реагирует. Блейз, закинув ноги на стол, пилочкой полирует ногти.       — Малфой, это ты сделал? Очередная твоя тупая шуточка? — допытывается Гермиона.       Драко демонстративно пялится в зачарованное окно, делая вид, что не слышит её вопроса. Гермиона стискивает зубы.       — Ещё раз спрашиваю... — повысив голос, начинает она, но Забини перебивает её.       — Поттер, — тянет он, — объясни мне, почему у тебя до сих пор нет своего кабинета? Это как-то не по статусу: сидеть в одном помещении вместе с подчинёнными. Да и нам твою хмурую рожу наблюдать — та ещё радость.       Да, своего кабинета у Гарри нет. Он уже полгода как назначен замом главы аврората, но ему до сих пор не удосужились выделить отдельное помещение. Какое угодно. Хоть самое маленькое, но — отдельное. Единственное, что изменилось со дня назначения: отчётов стало в три раза больше.       — Завали, Забини. Без тебя тошно.       — Нельзя так разговаривать со своими сотрудниками, — цокает мулат. — Это натуральная травля. Я буду жаловаться.       — Ноги со стола убери, жалобщик, — бурчит Поттер, так и не поднимая головы от отчёта.       — Ау! — машет руками Гермиона. — Меня вообще кто-нибудь слышит? Я только что сказала, что эта игрушечная тыква мне подмигнула! Никого это не настораживает?       — Грейнджер, ты работаешь без выходных четвёртую неделю подряд, — говорит Забини, дуя на ногти. — Тут не то что тыквы подмигивающие померещатся, тут даже можно словить видéние, в котором Драко тебе в любви признаётся.       Малфой идёт красными пятнами и медленно поворачивает голову в сторону друга, кажется, мгновенно переставая считать его таковым.       — Очень смешно, Забини! — фыркает Гермиона и переводит взгляд от красного Малфоя на примерно такого же цвета тыкву.       И в этот момент овощ опять ей подмигивает.       — Вот! — вопит Гермиона, подскакивая на месте. — Она снова это сделала!       Гарри закрывает глаза и тяжело вздыхает. Потом откладывает перо, встаёт и подходит к столу Гермионы. Секунд пятнадцать он тупо смотрит на тыкву, не подающую ровным счётом никаких признаков жизни, затем снова вздыхает и прикладывает руку ко лбу девушки.       — Лоб прохладный. Температурный бред исключаю. Диагноз, как и сказал Забини, — острая нехватка выходных... Но на всякий случай вспомни, не притрагивалась ли ты к какому-нибудь проклятому предмету?       — Я вчера случайно прикоснулась к руке Малфоя. Это считается? — огрызается девушка.       Гарри демонстративно задумывается.       — Вполне возможно, — кивает он в итоге.       — Я, вообще-то, всё слышу, — бурчит блондин, складывая руки на груди.       — На это и расчёт, — говорит Гарри и возвращается к своему столу.       Гермиона поджимает губы. Чёртов овощ, не шевелясь и не мигая, пялится на неё пустыми глазницами. Девушка ёжится и снова бросает на Малфоя подозрительный взгляд. Тот фыркает и закатывает глаза. Гермиона хмурится… а затем решительно отворачивает тыкву от себя. И видимо, тыкве это не нравится. Потому что она тут же разворачивается обратно и, томно вздохнув, мерзким тоном тянет:       — Приве-е-ет, красавица!       Гермиона издаёт жалобный писк и медленно отстраняется. Тыква же, растянув зубастую пасть в похабной ухмылке, интересуется:       — Не хочешь, чтобы мой язычок отправил тебя прямо в рай, сладкая?       В подтверждение своих слов развратный овощ высовывает изо рта длинный зелёный язык и совершает им недвусмысленные движения. Гермиона взвизгивает и резким движением сталкивает тыкву со стола. Та брякается на пол и оттуда кряхтит:       — М-м... Детка любит пожёстче...       На кабинет опускается звенящая тишина.       Гермиона снова ошарашенно оглядывает коллег: совершенно бледный Малфой перегнулся через свой стол и с ужасом таращится на валяющуюся на полу тыкву; Забини тоже смотрит на дерзкий овощ, но в его глазах плещется озорное любопытство; Гарри же смотрит в пустоту, и на лице его отчётливо видна обречённость.              А затем по всему Министерству срабатывает сигнал тревоги.

***

      Вакханалия.       Именно это слово первым приходит Гарри на ум, когда он заходит в атриум.       Сигнал тревоги, эхом отражаясь от мраморных стен, бьёт по ушам, а на полу, стенах, каминах, фонтане... да везде, где только можно, суетятся, вопят, ржут и кривляются праздничные украшения. Сотрудники и гости Министерства, которым не повезло оказаться в этот момент в атриуме, ошарашенно смотрят по сторонам, не понимая, что происходит.       — Какого чёрта? — выдыхает Гермиона и, отступая на шаг назад, врезается спиной в Малфоя.       Тот автоматически подхватывает девушку под локоть и слегка краснеет.       — Смотри, куда прёшь, Грейнджер! — бурчит он.       Гермиона фыркает и выдёргивает локоть из его руки.       — А ты не лапай меня!       — Не больно-то и хотелось!       — Да пошёл ты к чёрту!       — Сама иди!       Сидящая рядом тыква внимательно наблюдает за их перепалкой и хлопает глазами. Гермиона косится на тыкву и опасливо отступает за спину Драко.       — Малфой... — шепчет она ему на ухо.       Драко ощутимо напрягается.       — Что?       — Тебе не кажется, что эта тыква только что подросла, пока глазела на нас?       Малфой хмурится.       — Я не заметил, — бормочет он и отходит от девушки поближе к Забини.       Одна из тыквин — тех самых, что Гарри собственноручно разложил два дня назад по бортику фонтана — решительно спрыгивает вниз, дёргает его за штанину и интересуется:       — П-с-с! Парниша… Хочешь, я покажу тебе свой стебель?       Гарри молча достаёт палочку, накладывает на тыкву Диагностические чары и пробегается глазами по светящимся в воздухе строчкам. Тыква с интересом наблюдает за его действиями.       — Твою мать!.. — сквозь зубы ругается Гарри и вздыхает. — Голдштейн, сообщи невыразимцам, что у нас тут магическая аномалия. И скажи Брустверу, что я активирую протокол безопасности второго уровня. Финниган, выведи людей и закрой камины. И проверь: это только здесь такой пиздец или по всему Министерству. Если только здесь, то изолируй атриум и расставь своих бойцов по периметру... И вырубите, Мерлина ради, этот вой!       Голдштейн и Финниган кивают и расходятся выполнять поручения. Минутой спустя сирена перестаёт вопить, зато какофония, издаваемая озверевшими праздничными украшениями, в разы усиливается.       Группа тыкв — совершенно маргинального вида — неведомым образом развела в урне огонь, отрастила побеги в качестве «ног» и расположилась вокруг этого импровизированного кострища, гогоча и отпуская сальные шуточки в адрес онемевшей от такого произвола Гризельды Марчбэнкс.       Рядом с тыквами-маргиналами уселся на чьей-то мантии внушительных размеров овощ, подбирающий неприличные рифмы к вполне приличным словам под общий хохот другого ожившего декора.       — Звезда! — предлагает вариант один из скелетов.       Тыква укоризненно смотрит на него.       — Ну это детский сад, друзья, — разводит она руками-побегами. — Давайте что-то потруднее.       — Птеродактиль, — учтиво предлагает Блейз Забини.       — Вызов принят! — радостно вопит тыква и задумывается.       — Не поощряй их, Забини! — шипит Гермиона.       Блейз невозмутимо пожимает плечами, достаёт из кармана фляжку и пару раз прикладывается к ней. Мимо пролетающая тряпка-привидение зависает напротив мулата.       — Согласно пункту 3 параграфа 17.2. Устава Министерства магии, распитие спиртных напитков на территории атриума в рабочее время карается...       — Заткнись! — рявкает Гарри, и привидение умолкает, обиженно поджав тряпочные «губы».       — Мне кажется или оно говорило точь-в-точь как Перси? — ошарашенно хлопает глазами Гермиона.       Блейз прикладывается к фляжке ещё раз. Малфой выглядит так, будто снова увидел перед собой Тёмного Лорда. Гарри скрипит зубами.       Проходящий мимо скелет окидывает компанию авроров оценивающим взглядом, а потом, панибратски приобняв Забини за плечи, начинает рассказывать анекдот:       — Ирландский священник в Белфасте читает проповедь, направленную против пьянства...       Договорить скелет-юморист не успевает, потому что Блейз молниеносно выхватывает палочку и, кинув на себя и друзей Протего, тычет остриём прямо в черепушку скелета:       — Бомбарда!       Скелет вздрагивает, а потом как ни в чём не бывало продолжает:       — «Дети мои, — говорит священник, — пьянство — это ужасно. Виски заставляет нас терять разум. Мы ссоримся с британцами и стреляем в них… И промахиваемся!»       Блейз издаёт сдавленный смешок и озадаченно чешет бровь.       — М-да... Забавно, — заключает он.       — Анекдот или тот факт, что этих тварей, судя по всему, нельзя убить? — уточняет Гарри.       — И то и другое.       Скелет признательно кивает и, гаркнув «Erin Go Bragh!», скрывается в толпе.       Гарри переводит взгляд на кучку оранжевых овощей, которые, никого не стесняясь, изображают откровенно порнографические сцены, используя свои вырезанные рты и свечи самым шокирующим, но, надо признать, творческим образом.       — Забини.       — Что, Поттер?       — Скажи, что ты тоже видишь, как тыквы имитируют оральные утехи со свечами.       Блейз поворачивает голову в направлении, указанном Гарри, и некоторое время наблюдает за развратными действиями овощей.       — Да, я, к сожалению, тоже это вижу, — в итоге сообщает он. — Вынужден заметить, что им надо расслабить мышцы лица, а то они быстро устанут.       Гарри кривится.       — Я никогда больше не смогу есть тыквенный пирог Молли, — удручённо качает головой он.       Пузатая колоритная тыква, нацепившая на себя чей-то шарф, свешивается с фонаря, зависает на уровне головы Забини и что-то сосредоточенно шепчет ему на ухо.       Мулат сдержанно выслушивает овощ, а потом разворачивается и бьёт тыкву кулаком в морду. Тыква падает на пол, отряхивается, кидает на Блейза свирепый взгляд и гордо удаляется.       Гарри моргает.       — И что это было? — интересуется он.       — Она позволила себе упомянуть мою мать в неприятном мне контексте. Никому не позволено так говорить о моей матери. Даже овощу.       Гарри поджимает губы и понимающе кивает. Блейз подозрительно щурится. Закусывает губу.       — Поттер.       — Что, Забини?       — Тебе не кажется, что эти тыквы ведут себя как Маклагген? Ну, если бы он своё повышенное либидо распространял не только на женщин, а вообще на всех доступных ему окружающих людей… и не только людей.       — Точно. Маклагген, — кивает Гарри. — А я всё думаю, кого же они мне напоминают.       — А скелет — это О’Брайен из отдела закупок, — добавляет Блейз.       — А приведение, как заметила Гермиона, точно копировало Перси Уизли.       Одна из сидящих на фонтане тыквин внезапно принимается декламировать вслух отрывки из какого-то порно-романа.       Блейз прислушивается.       — О! Она цитирует последнюю книгу Женевьевы Роше «Нимфоманка-некромантка», — узнаёт текст Забини. — Значит, эта тыква — секретарша Бруствера, — заключает он.       — Откуда ты зна... — начинает Гермиона и умолкает. — О нет, я передумала. Не отвечай. Не хочу знать.       Ещё одно проплывающее мимо привидение резко зависает над тыквой-чтецом и что-то возмущённо выговаривает ему. Драко судорожно сглатывает.       — А это привидение, кажется, похоже на тебя, Грейнджер, — говорит он, оттягивая ворот рубашки.       Гермиона собирается было возмутиться, но, прислушавшись к речи овоща, вынужденно соглашается.       — Чёрт возьми, и правда! Я бы именно так и сказала. Какого хрена происходит?!       — Отличный и своевременный вопрос, — хмуро отвечает Гарри. — И я, кажется, знаю, кому его задать.       Гермиона поджимает губы и кивает.       — Нотт! — произносят хором Гарри и Гермиона.       Блейз усмехается. Малфой закусывает губу.