[ 21 ] : Окровавленный медальон

      Только что умерла очередная будущая британская сплетница, но Ли не показывал, что в этом виноват он.       Хантэр просто не двигался, молча курил и смотрел на Доминику с улыбкой. А Адэрли хотелось его ударить.       В вязкой крови, словно в луже разлитого вина, тонул серебряный медальон с ракушкой — подарок Милли от родителей, оберег. Ее не по погоде тонкая рубашка, уже давно пропитавшаяся железным привкусом смерти, разрисовывала пятнами все тело, и когтевранка, слегка прикусив губу, смотрела на то, что осталось от Лаберт, снизу вверх. Если бы родители гриффиндорки были живы, то вряд ли бы смогли опознать свою дочь.       После Непреложного обета Адэрли старалась думать об этом как о собственной глупости и плохих последствиях лишь для себя. Она пыталась заглушить кричащие в подсознании мысли о том, что это уже давно переросло в полномасштабную катастрофу, стало стихийным бедствием, которое грозило забрать сотни человеческих жизней (а не только одну ее).       Слезы, которые роняли подруги Милли, больше ничего не значили. А из стоящих вокруг тела Призраков боялась все и даже Алиса: на ее глупом кукольном лице впервые появилось что-то, напоминающее искренний страх за свою судьбу.       Кэвин отвернулся, обеими ладонями хватаясь за рот, успев отвернуться и транфигурировав себе из залетевших на подоконник листьев пакет. Дальше послышалось что-то хриплое, напоминающее откашливание, и пуффендуец исчез под издевательскую усмешку Хантэра. Подумать только, с виду смелый парень с глазами олененка боялся трупов.       А Доминика не боялась, не имела права.       Брюнетка проводила в Париже почти каждое лето как раз потому, что почти все женщины ее семьи (кроме, правда, ее самой) были выпускницами Шармбатона — они были потомками придворных дам и королев, которые страдали.       Безупречный маникюр этих женщин, записанных в родословную До, скрывал засохшую под ногтями кровь; они носили подаренные ожерелья из чистого серебра и золота, которые причиняли им дискомфорт, и, нанося помаду на губы, скрывали свои острые зубы.       И поэтому когтевранка, выращенная по таким же традициям, не имела права их предать.       Адэрли, игнорируя чужие недоумевающие взгляды, опустилась на корточки перед телом и протянула руку к тому разодранному в клочья «нечто», что когда-то называлось шеей. Пальцы зацепились за повисшие лоскутки кожи и До почувствовала, что если это повторится еще хоть раз, то она сбежит вслед за Кэвином. Но она была должна, она была просто обязана проверить свою последнюю надежду: что Лаберт изуродовали, но она будет жить, пусть и калекой.       Но рваные раны оказались и на нужном месте на шее, не оставляя никаких возможностей для выживания. Милли Лаберт была мертва.       Убрав кончики пальцев от чужой головы, Доминика переместила их на тело, как это делал на заданиях ее отец, и, проведя пальцами по поверхности одежды, расстегнула несколько пуговиц на чужой рубашке ближе к желудку.       По глубины царапины напоминали когти дикого животного или оборотня: рваные раны тянулись наискосок по всему телу и, вскрывая содержимое тела, задевали жизненно важные органы. Доминика, старательно игнорируя собственный не воспринимающий происходящее желудок, сделала очередной медленный вдох-выдох и запустила пальцы глубже в рану, прямо в мясо, задевая ее края. И внезапно в голове когтевранки промелькнуло четкое осознание:             «Это не животное и не оборотень, это Стилклоу. Убийца Милли Лаберт — обычный человек.»       Засохшая местами кровь словно цветным мелом вымазывала руки Доминики. Никто не пытался остановить когтевранку, несмотря на то, что рядом рыдали подруги, и только разъяренный голос кого-то, кого еще не было видно в коридоре (но зато уже было отлично слышно), требовательно кричал:             — Разойдитесь по своим комнатам, живо!       Держа в руках подол мантии, на коридоре показался старик с небольшой седой бородой и табличкой «директор Хогвартса Альфред Гамильтон» на груди. Остановившись и не переводя после бега дыхание, забывший про трансгрессию мужчина громко спросил у тех, кто не спешил разойтись от трупа:             — Кто из вас первым обнаружил тело?!       Взгляд директора моментально метнулся к Доминике, которая сидела на корточках возле трупа с кровью на руках. Старик хотел что-то сказать, с округлившимися от удивления глазами рассматривая окровавленные кончики пальцев Адэрли, но когтевранку закрыл своим телом остановившийся перед Гамильтоном Хантэр. Потушив сигарету и кинув ее на пол, Ли с усмешкой ответил:             — Труп Лаберт обнаружил я.       Взгляд Альфреда, как и тон, сразу удивительно быстро смягчился:             — Мистер Ли, мальчик мой, Вам не нужна помощь больничного крыла? Может быть, сеансы психолога? У мисс Адэрли мать известный психиатр, записать Вас на прием?             — Спасибо, директор, не стоит, — давя в себе комментарий про разницу между «психологом» и «психиатром» отозвался Ли, — Лучше помогите Адэрли — она пыталась проверить, жива ли гриффиндорка, но, кажется, сейчас умрет сама.             — Мисс Адэрли — дочь известного мракоборца, она как-нибудь справится. Что же касается Вас, мистер Хантэр, не могли бы Вы пока что ничего не говорить господину Ли? Проверка в школе сейчас может только вызвать тревогу, а нам нужно продемонстрировать, что ничего не случилось.             — Ничего не случилось? — с искренним непониманием переспросила поднимающаяся обратно в полный рост До, — А труп Милли Лаберт тогда что?       Но никто ее не слышал. Ни Гамильтон, пытающийся уговорить Хантэра повременить с сообщением отцу о случившемся, ни удаляющийся с ним в сторону больничного крыла Ли. Их волновали только вопросы касающиеся живых, до мертвых им не было никакого дела. А Адэрли смотрела им вслед и давилась тем, что хотела озвучить громче, на весь замок, но не могла.       Это «что-то» застревало у нее в глотке как кусок черствого хлеба, царапало, рвало губы и раздражало, но и проглотить без воды не получалось. А воды не было, была только чужая кровь.       Из разошедшейся толпы остались только особо смелые и любопытные, а также Призраки Прошлого, и До вдруг почувствовала, словно они стоят на чем-то хрупком, похожем на стекло (под которым нет ничего кроме бесконечной темной пропасти), и должны с треском провалиться под него через три, два…             — Директор Гамильтон, в Хогвартс по приглашению Попечительского совета прибыли авроры.       Уже через минуту оставшихся студентов под отговорки Гамильтона разгонял Авротар. Они толкали их в спины и, обращаясь именно к испачкавшей в крови руки До, добавляли строгое:             — Вы дочь мракоборца, а не мракоборец, мисс Адэрли. Не самодейтельствуйте, последуйте примеру других и покиньте, пожалуйста, этот этаж.       А когтевранка слушалась. Послушно уходила вглубь других этажей и знала, что убийство Лаберт — это только начало, о котором никто из Призраков сейчас даже не осмелится спросить Хантэра — побоятся проверки его автоматически-«свидетельских» (благодаря отцу) воспоминаний.       А ловушка с Призраками Прошлого тем временем захлопнулась, и теперь десять студентов оказались внутри нее.