[ 34 ] : Прыжок с крыши «Шард Лондон Бридж»

             — Мне нужно встретиться с твоей матерью, — тихим, абсолютно будничным тоном произнес брюнет, — Я хочу заставить Янг страдать, а для этого мне нужна твоя и ее помощь.       Они сидели вдвоем в полумраке комнаты Доминики и смотрели на аквариум с лунными медузами. Прозрачные звездочки с восемью лучами забавно сталкивались в прозрачной воде и даже слегка светились, заставляя безэмоциональное лицо брюнетки отливать бледно-синим.             — Все, что мне нужно, это карательная психиатрия для Янг во Франции и стажировка в Министерстве Магии, — продолжал тем временем Каспер, — Но если ты не хочешь, то, конечно же, можешь отказаться.       И это была наглая ложь.       На самом деле у Адэрли не было выбора, и каждый из них об этом знал. Она была должна ему из-за Непреложного обета, поэтому любые предложения слизеринца на самом деле были вежливым приказом. А если когтевранку что-то не устраивало, то никто не запрещал ей дождаться воскресного утра и прыгнуть с крыши «Шард Лондон Бридж».       Простым невербальным пододвинув к себе тарелку на столе, Адэрли подняла стеклянный взгляд на Каспера, который все это время смотрел на нее долго и выжидающе, словно довольный кот, давно знающий, кто из них жертва.             — Нет, почему же, — спокойно произнесла когтевранка, — Мне плевать, если в этом окажется замешана моя семья. В конце концов, я здесь из-за них.       И Каспер, услышав это, фальшиво-благодарно улыбнулся, а Адэрли в глубине души знала, что соврала.       Намекая, что тема закрыта, брюнетка взяла с тарелки недавно купленную в «Старом мире» сигарету, бесшумно закурила и снова спокойно посмотрела на слизеринца, который уже давно выжидающе смотрел на нее.       Как случайно узнала когтевранка, патронусом брюнета была змея. Вероятно именно поэтому у Каспера были глубокие, по-змеиному застывшие гипнотизирующие глаза. В солнечных же, почти медовых глазах Доминики было, как всегда, пасмурно. Потому что в человеческой природе нет хорошей погоды.       Задумчиво рассматривая выдыхаемый дым сигарет, запах которых раньше казался отвратительным, Адэрли думала о том, что внешние признаки, так называемые «приметы», не врут.       Примета: спать на двух подушках — к одиночеству. Но уж лучше одиночество, чем наверняка фальшивое «ты мне нравишься». Нравлюсь? Нравятся хорошие книги, фильмы, кофе и пицца из магловской забегаловки, сигареты с виноградным табаком и горячий душ по утрам. А людей либо любят, либо ненавидят, третьего не дано.       Еще одна: есть с ножа — укорачивать себе жизнь. Но Адэрли слизывала с ножа остатки лимонного сока и морщилась, когда на языке вдруг начинал ощущаться металлический привкус крови. Лимоны и кровь: мерзко, кисло, отвратительно.       И еще одна: сидеть на пороге — привлекать к себе неудачи. Может поэтому все так происходит? Может потому что она слишком часто сидела на этом чертовом пороге, и теперь этот ужас не закончится, даже если перестать?       И даже черные кошки перебегали Доминике дорогу. Но вместо того, чтобы ругаться, когтевранке хотелось их поднять и обнять. Бедные, несчастные черные кошки. Они ведь никому ничего плохого не сделали, так чего же их все так боятся?       Брюнетка словно была ребенком, который постепенно начинал привыкать к мыслям, что он — отдельное от всего мира существо, и что никто и ничто не страдает, когда он поцарапал локоть или ободрал колено. Что его боль принадлежит лишь ему одному. А Каспер просто знал, что именно До поможет ему избавиться от всех предателей, несогласных и лишних.             — Какой у тебя план? — снова вдыхая дым сигарет, спросила когтерванка.             — Хантэр, как беспокоящийся однофакультетник Алисы, предложит ей лечение от алкоголизма у твоей матери во Франции, — задумчиво отозвался Каспер, — В Хогвартсе ей скажут взять академический отпуск, но больше Янг никогда сюда не вернется.             — Потому что клиника моей матери специализируется не на лечении алкоголизма, а на психических расстройствах, — догадалась брюнетка.             — Именно. Будет казаться, что Янг окружена заботой и вниманием со стороны врачей, но я позабочусь о том, чтобы уже через год она не вспомнила даже своего имени, а не только наш клуб. Первое время из-за отказа от алкоголя у нее обязательно будут приступы агрессии, и тогда ей будут вкалывать скополамин. Сам по себе в магловской медицине, которой также пользуются в больнице твоей матери, он считается сильным успокоительным: он уменьшает двигательную активность, может оказывать снотворное действие, в большинстве случаев приводит к амнезии. Человек, принимающий его на регулярной основе, не шевелится, не думает и даже почти не дышит, а просто занимает место. Но если Алиса все же заговорит, то все, чего она добьется, это передозировки. Расширение зрачков, паралич, сердечный приступ… И поскольку индивидуальную чувствительность к скополамину проверяют на практике, первые «стандартные» дозы могут вызывать не успокоение, а галлюцинации и другие побочные явления. Я изуродую и без того слабое сознание Янг, и даже если когда-нибудь она вдруг что-нибудь вспомнит и проговорится, то ее сочтут просто сумасшедшей.             — Но где ты возьмешь «настоящую» причину, по которой она якобы пьет?             — Это не будет проблемой, потому что распространить ее помогут сестры Мюрай. Ну а причиной будет бросивший ее Крис.             — То, что ты предлагаешь, это карательная психиатрия, — в последний раз попыталась Доминика.             — Знаю, — сделав вид, что понял совсем другое, отозвался брюнет, — Это значит, что никто не сможет ее доказать.       Брюнетка вздрогнула, прерывая чужую речь: пепел с ее сигареты упал мимо небольшой разукрашенной цветами тарелки и приземлился ей на оголенную часть лежащего на колене запястья. Стряхнув его одним движением, когтевранка потушила сигарету о блюдце и принялась искать в кармане магловский, почти никогда не используемый телефон. Но пока ее запястья пробегались по собственному телу в поисках куска металла, мысли Адэрли были совсем о другом.       О Клубе Слизней все знали из учебников по Истории Магии: клуб, в которое входили любимчики Горация Слизнорта, и клуб, в котором молодой Том Реддл знакомился со своими будущими последователями. Но Призраки Прошлого, созданные Каспером Хиллом, производили почти такое же сильное впечатление. Даже несмотря на множество различий, многие из них обладали некой холодной отстраненностью, жестким, отточенным шармом, в котором чувствовалось дыхание давно ушедшего мира. Они редко появлялись вместе на людях, редко разговаривали между собой и даже наоборот: почти каждого из них можно было назвать одиночкой. Но на самом деле всех их связывала теория шести рукопожатий и тайна, скрытая за Непреложным обетом.       В основном так получалось благодаря Касперу. Мало кто из людей владел таким же даром убеждением, интеллектом и расчетливостью, как он. Под командованием Хилла, и будь у Призраков желание, они могли бы штурмом направиться в немагический Лондон и захватить его без посторонней помощи. И, как опасалась Доминика, все шло не столько к захвату Лондона, сколько к контролю над Министерством Магии. Ведь если бы у брюнета действительно получилось проникнуть в Министерство Магии, то умершие Пожиратели смерти посчитали бы его наследником Темного Лорда, героем, человеком, который почти равен Богу.       Наконец телефон оказался в руке Адэрли. Одним спокойным жестом отодвинув подальше от себя тарелку с сигаретой на кровать, когтевранка опустилась на постель рядом с брюнетом и набрала знакомый номер. Хилл, ловя взглядом каждый чужой жест и эмоцию, терпеливо ждал, когда на том конца провода вдруг раздался вкрадчивый женский голос:             — Я занята, Адэрли, — раздраженно отчеканила Агата Фэйбер по ту сторону телефона, — У тебя что-то срочное?             — Да, — равнодушно ответила ей Доминика, — Я знаю, что ты отвечаешь за испытание для стажировки в Министерстве Магии. Так вот у меня есть знакомый, и мне нужно, чтобы это испытание прошел именно он.             — Ты не можешь вот так вмешиваться в дела Министерства Магии.       Казалось, ответ был очевиден, но равнодушно слушающая чужое дыхание в трубке когтевранка не спешила нажимать «отбой». А сидящий достаточно близко брюнет вдруг услышал, как из динамика телефона раздался монотонный стук: женщина, раздумывая о чем-то, поочередно постукивала каждым пальцем по столу, словно сопровождающий клавиши фортепиано метроном.             — Я свободна в эту субботу рано утром; у твоего отца ночной рейд, поэтому он нам не помешает. Пригласи своего друга к нам в поместье на чашку чая. Я проведу тестирование и посмотрю, что могу для тебя сделать.       Доминика, очевидно только из вежливости, бросила сухое «спасибо» и сбросила звонок.             — Ты слышал, — наконец, спрятав телефон обратно в карман, не без доли яда произнесла девушка, — На следующей неделе уже можно будет считать, что все идет так, как ты хочешь.             — Впрочем, как и всегда, — только и усмехнулся ей в ответ Хилл.