[ 47 ] : Доктора и настоящие призраки

            — Почему ты убил сестер Мюрай?       Адэрли, сидя поздно вечером в арендованном Хиллом магловском ресторане, смотрела на брюнета перед собой в упор, и только иногда скользила взглядом по сторонам. Дорогая, со вкусом украшенная мебель, казалось, не привыкла быть пустой, столы скучали без надписи «забронировано», и даже официантов было всего двое: они появлялись из темноты в полумраке, в котором сидели Каспер и Доминика, и снова исчезали.             — Зачем спрашиваешь? — спокойно уточнил брюнет, — Ты ведь умная, и так обо всем догадываешься.       А брюнетка лишь хотела поправить свою водолазку, но вместо этого плотнее сжимала губы.             — Шелли умерла первой, и на момент пожара она уже была мертва, — продолжала когтевранка, — Роззи же сгорела заживо, наглотавшись дыма, потому что была в сознании. Но она не пошевелилась из-за воздействия твоей черной магии, верно?             — Разве твой коллега Грэй не рассказывал тебе, Лили, что темной магией колдуют на крови? — аккуратно нарезая лежащий на принесенной тарелке кусок мяса, задумчиво поинтересовался слизеринец, — Темная магия, которую ты почувствовала на месте убийства, исходила от Мерфи и его… «вредных привычек». Я же убил Роззи своими руками.       Заметив чужой вопросительный взгляд, Хилл прожевал отрезанный кусок мяса и, слегка улыбнувшись, продолжил:             — Они ненавидели друг друга. Каждая из них давала мне Непреложный обет отдельно от своей сестры. Шелли потребовала всегда оставаться на работе с Алисой и однажды занять ее место, а Роззи потребовала, чтобы ее «копия» исчезла. Ее всегда раздражало, что есть еще кто-то такой же, как она. Наверное, она надеялась просто навсегда сослать свою сестру по работе, — чужая улыбка внезапно превратилась в хищный оскал, — Какого же было удивление Роззи, когда я просто убил Шелли.             — Она поняла, что настала их очередь стать настоящими «призраками», и захотела рассказать о нас аврорам, — догадалась Доминика, — Роззи убил данный ей Непреложный обет, смешавшись с созданным тобой пожаром.             — Умница, — похвалил брюнет, стягивая зубами с вилки очередной кусок мяса, — Твой отец хороший мракоборец, но он зря недооценивает свою дочь. Тебе ведь даже удалось выяснить, что незарегистрированным анимагом в Хогвартсе кроме Даниэль и Криса был еще и я.             — Откуда ты?..             — Ты знаешь, — перебил девушку слизеринец, — Ты уже давно все знаешь, Адэрли. Знаешь, что я анимаг, и что именно благодаря своей анимагической форме я узнал о секрете Моррис. Знаешь, что убийство Лаберт произошло именно в полнолуние не случайно, и что то заклятье, разодравшее Милли на куски, я выбрал тоже не просто так. А еще ты наверняка знаешь, что несмотря на то, что я не связывался с вами все это время, я все еще следил за вами. Я знаю все о тебе, о Хантэре, о Кэвине, о Крисе, да даже о Майкле… и о твоих кадетах.             — Причем здесь они? — сквозь зубы процедила Доминика.             — Ты смотришь на меня так, словно я — сошедший с ума убийца, но ведь своих кадетов убила ты.             — Нет, — перебила его когтевранка, — Я не виновата. Это был несчастный случай на работе, их невозможно было спасти.             — Несчастный случай каждый месяц? Очнись, Адэрли, тебе просто хочется, чтобы тебя убили. Ты обучала своих кадетов не жить, а умирать, учила их быть тобой, а ведь это так непросто. Ответ на твое скорбящее «почему они?» — «потому что ты». Ты случилась в их жизни. Интересно, почему же тебе так хочется умереть, а все остальные так и тянутся следом?       А Доминика ничего не отвечала. Прикусив щеки изнутри, она вспоминала свое детство.       В ее воспоминаниях оно всегда было туманным, но дождь там никогда не шел. Она вставала на стул и на цыпочки, чтобы выглянуть из своего маленького окошка в комнате наружу и ждала, когда те несколько кустов, которые были ей видны, высохнут и погибнут. Она была зла, а Каспер тем временем продолжал:             — Я знаю, что твой лечащий врач во Франции носила балетки. В них не было шнурков и жесткой подошвы, никаких острых или тяжелых деталей: их невозможно было использовать в качестве оружия. Твой доктор носила балетки, потому что так ей было спокойнее находиться рядом с пациентками вроде тебя.       И в полумраке ресторана Адэрли теперь слышала только чужой, по-змеиному гипнотизирующий голос:             — Ты — проклятие для каждого, кто тебя ждет.