Часть 5

Глава 5.

Блум сидела напротив Ская, разложив перед ним свежие чертежи виллы. В кабинете стояла тягостная тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаги. Она украдкой наблюдала за ним. Он изучал её работу с сосредоточенным видом, его белокурые волосы падали на лоб. Солнечный свет, падающий из окна, освещал его профиль, и на мгновение она увидела того старого Ская — нежного и увлечённого. «Он всё так же красив», — пронеслось в её голове, и сердце сжалось от знакомой боли. Она ловила каждый его взгляд, каждый жест, пытаясь найти хоть крупицу того тепла, что было между ними раньше. — Здесь, — его голос, холодный и деловой, вернул её к реальности. Он указал карандашом на план гостиной. — Нужно переработать расстановку колонн. Они визуально крадут пространство. — Я... я подумала, что так будет структурнее, — тихо возразила она, чувствуя, как краснеет. — Думать нужно головой, Питерс, а не сердцем, — отрезал он, не глядя на неё. — В архитектуре нет места сантиментам. Его слова ударили точно в цель. Он словно намекал на их прошлое. Она опустила глаза, сжимая пальцы под столом. Вдруг дверь в кабинет с силой распахнулась, ударившись о стену. В проёме стояла Диаспора Калисто. Её красивое лицо было искажено гневом, карие глаза метали молнии. Она не смотрела на Блум, её взгляд был прикован к Скаю. — Это правда?! — её голос был пронзительным и громким. — Вернулась та самая Блум? Та, по которой ты два года сходил с ума и чуть не уничтожил себя, заливая алкоголем всё, что происходило? Та, из-за которой я ночи напролёт дежурила у твоего дома, боясь, что ты с собой что-нибудь сделаешь?! Воздух в кабинете вымер. Блум почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Он сходил с ума... Он... заливал алкоголем...» Она смотрела на Ская широко раскрытыми глазами, полными ужаса и пронзительной жалости. Она не знала. Она думала, он просто ненавидит её. Она не представляла, что его боль была настолько глубокой. Скай медленно поднял голову. Его лицо стало каменным, но в его голубых глазах бушевал ураган ярости и чего-то ещё, похожего на стыд. — Диаспора, хватит, — его голос прозвучал тихо, но с такой железной угрозой, что даже Блум вздрогнула. — Нет, не хватит! Я имею право знать! После всего, что я для тебя сделала, после того, как собрала тебя по кусочкам, она просто возвращается и... — Питерс, — Скай резко повернулся к Блум, намеренно перебивая Диаспору. Он смотрел куда-то в пространство за её плечом, отказываясь встречаться с ней глазами. Его голос был абсолютно плоским, лишённым каких-либо эмоций. — Можете идти. Мы закончили. Блум сидела как парализованная, её тело отказывалось слушаться. Глаза были полны слёз, которые она отчаянно пыталась сдержать. — Скай... — её голос дрогнул, когда она наконец нашла в себе силы говорить. — Мы... мы можем поговорить? Он коротко, безжалостно рассмеялся. Это был сухой, горький звук. — О чём говорить, Питерс? — он, наконец, посмотрел на неё, и его взгляд был ледяным осколком. — Тебя уже два года как заменила бутылка джина. Как ты, наверное, уже поняла. Это было последней каплей. Слова обожгли её, оставив лишь пепелище. Она встала, её движения были механическими. Она не смотрела больше ни на него, ни на торжествующую Диаспору. Она просто вышла, притворив за собой дверь, чувствуя, как по её щекам текут тихие, горькие слёзы. За тонкой перегородкой кабинета доносились приглушённые, но гневные голоса. — Зачем ты так ворвалась? С такими словами? Я же на работе! — это был голос Ская, сдавленный от ярости. — Мне всё равно на твою работу! Я имею право знать, что она здесь делает! После всего, что было! — Это не твоё дело! И никогда не было! Блум прислонилась лбом к холодной стене в пустом коридоре, слушая эти обрывки фраз. Теперь она знала. Его ненависть, его грубость, его холодность — всё это была лишь оболочка. Внутри всё так же жил тот парень, который любил её до безумия и страдал так сильно, что пытался забыть её в алкоголе. И это знание разрывало её сердце на части сильнее, чем любое его оскорбление.