Часть 14

Глава 14.

Недели превратились в рутину, но это была уже не та напряжённая, полная страха рутина. Между Блум и Скаем установилось хрупкое, но настоящее перемирие, которое постепенно начало наполняться новыми красками. Их работа над проектом виллы вышла на финишную прямую, и обсуждения стали ещё более жаркими. Как-то раз они стояли перед большим монитором с 3D-моделью, и Блум, вся раскрасневшись от возмущения, тыкала пальцем в экран. — Нет, вы просто не понимаете! — её голос, обычно такой тихий, звенел от накала страстей. Она полностью забыла о субординации, увлечённая отстаиванием своей идеи. — Если мы переместим эту стену сюда, мы не просто «сэкономим пространство», мы убьём всю динамику зала! Это будет похоже на коробку! Прямоугольную, скучную коробку! Она обернулась к нему, ожидая возражений, колкости, ледяного тона. Но вместо этого увидела нечто совершенно иное. Скай стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. И он... улыбался. Сначала лишь уголки его губ дрогнули, а потом тихий смех перерос в настоящий, громкий и открытый. Его голубые глаза, так долго бывшие холодными, сейчас светились искренним весельем. — Боги, Питерс, — рассмеялся он, проводя рукой по волосам. — Когда ты так заводишься, от тебя буквально искры летят. Хорошо, хорошо, одумался! Твоя «коробка» меня убедила. Оставляем стену там, где ты предлагаешь. Блум замерла с открытым ртом, ошеломлённая не столько его согласием, сколько его реакцией. Она только что кричала на своего начальника. А он смеялся. — Что? — растерянно выдохнула она. — Ничего, — он покачал головой, улыбка не сходила с его лица. — Просто... давно не видел, чтобы кто-то так горел своей работой. Это... заразительно. В другой раз, когда она, разозлённая его придиркой к оттенку мрамора, с силой швырнула на стол каталог с образцами с громким: «Ну выберите сами, если вам мой вкус так не нравится!», он не стал огрызаться. Он лишь поднял бровь и парировал с лёгкой, почти наглой ухмылкой: — А если я выберу уродливый? Ты потом неделю будешь приходить в себя? Ладно, не кипятись. Твой вкус, как всегда, безупречен. Зелёный мрамор так зелёный мрамор. Эта новая динамика была странной и обезоруживающей. Блум обнаружила, что может быть собой — может злиться, может спорить, может быть неидеальной. И он не просто терпел это — он, кажется, получал от этого удовольствие. Его смех, его шутливые подначки, его готовность идти на уступки — всё это было полярно противоположно тому хамоватому и жестокому человеку, которым он был сначала. Как-то раз Стелла, наблюдая за тем, как Блум что-то яростно доказывает Скаю, а тот слушает с улыбкой, притаившейся в уголке губ, прошептала Брендону: — Ничего себе. Он же смотрит на неё, как... — Как на самое интересное, что случалось с ним за последние два года, — закончил за неё Брендон, потягивая кофе. — Да. Похоже, ледокол вышел на маршрут. И для Блум это было одновременно пугающе и восхитительно. Потому что за этим смехом, за этой готовностью слушать её сквозь тонкую стену проступало нечто, очень похожее на того Ская, в которого она когда-то влюбилась. И с каждым таким днём надежда в её сердце становилась не такой уж безнадежной.