Часть 18

Глава 18.

Его второй поцелуй был уже не вопросом, а утверждением. Властным, жадным, полным двухлетнего голода. В нём не было ни капли той прежней жестокости, лишь оголённое, обжигающее желание и то обещание безопасности, что он дал ей ранее и теперь намерен был сдержать — но уже на своих условиях. Его рука, лежавшая на её талии, скользнула вниз, ладонь коснулась её обнажённого бедра под подолом кожаной юбки. Её кожа вспыхнула под его прикосновением. Он сжал её плоть почти с отчаянием, и его губы оторвались от её губ, чтобы прошептать ей в самое ухо, его голос был низким, хриплым и пропитанным страстью: — Боже, Питерс... я ненавижу твои юбки... В его словах не было злобы. Это был стон одержимости, признание в том, что они сводят его с ума. И она поняла это. В ответ из её груди вырвался тихий, счастливый смешок, полный торжества и внезапно нахлынувшей свободы. Она не оттолкнула его, а, наоборот, её пальцы вцепились в его волосы, прижимая его губы к своей шее. Он был прав — она сама этого хотела. Всегда. И сейчас, наконец, не было ни лжи, ни боли, ни прошлого между ними. Были только они, тёмная машина и всепоглощающая потребность друг в друге. — Идём, — его шёпот был горячим и властным, когда он снова заговорил, его губы скользили по её коже. — Ко мне. Сейчас же. Она откинула голову назад, позволяя ему делать с ней всё, что он хочет, и её ответ был таким же тихим, ясным и безоговорочным, как и её недавний кивок. — Да.