Часть 46

Глава 46.

Весь оставшийся вечер рука Ская не покидала её талию, но его ладонь, лежавшая сначала на колене, медленно, почти незаметно, скользила всё выше по её бедру под разрезом юбки. Каждый такой сдвиг заставлял Блум вздрагивать и делать очередной глоток мохито, пытаясь охладить пылавшие щёки. Он чувствовал её смущение и наклонялся так близко, что его губы почти касались её уха, и шептал, пробиваясь сквозь общий гам и музыку: — Ты вся горишь, Питерс. И это самое красивое, что я видел за последние два года. — Ты сводишь меня с ума, — выдохнула она в ответ, не в силах скрыть дрожь. — Хорошо, — его дыхание обожгло её шею. — Тогда мы сошли с ума вместе. Мне это нравится гораздо больше, чем быть в своём уме без тебя. Или, чуть позже, когда её рука инстинктивно легла на его, пытаясь остановить продвижение вверх, он сплел свои пальцы с её пальцами и прошептал: — Тихо. Никто не видит. Пусть думают, что мы просто мило беседуем. Хотя то, о чём я думаю... вряд ли можно назвать милым. В это время Стелла и Брендон не упускали возможности их подколоть. — Эй, вы там, — крикнула Стелла, поднимая бокал. — Может, вам отдельный столик? А то у меня ощущение, что я мешаю чему-то очень... важному. — Да оставь ты их, — вступил Брендон с невозмутимым видом, хотя в его глазах прыгали весёлые чертики. — Скай наконец-то нашёл своё потерянное сокровище. Пусть проверяет, настоящее ли оно. Хотя, судя по цвету лица Блум, проверка проходит успешно. — Брендон, — Скай бросил на него предупреждающий взгляд, но ухмылка выдавала его. — Ещё одно слово, и я расскажу Стелле про тот случай с твоим галстуком на корпоративе. — Ой, только не это! — засмеялся Брендон, поднимая руки в знак капитуляции. Блум, пряча раскрасневшееся лицо в плече Ская, не могла сдержать улыбки. Её сердце, ещё недавно сжатое страхом и неуверенностью, теперь расправлялось, наполняясь теплом, смехом и этим безумным, всепоглощающим чувством, которое она так отчаянно пыталась загнать вглубь. В его объятиях, под дружеские подшучивания, под его тихие, полные обожания шёпоты, она наконец поняла — это и есть её место. И ничьи слова, никакие страхи не отнимут его у неё снова.