Часть 53

Глава 53

Их тела, наконец обретя долгожданное единство, двигались в идеальном, выверенном ритме. Воздух в спальне был густым и сладким, наполненным шепотом кожи и прерывистым дыханием. Казалось, ничто не могло нарушить эту хрупкую, совершенную гармонию. Но именно в этот момент, когда Блум почти полностью растворилась в ощущениях, из самых потаенных уголков ее души вырвался вопрос, тихий и четкий, пронзивший густой воздух страсти, как отточенное лезвие. — Скай, а с Диаспоро у тебя было? Вопрос застал его врасплох. Он замер на мгновение, прекратив все движения. Его плечи непроизвольно вздрогнули — не от воспоминания, а от ядовитой нелепости и неуместности этого имени здесь и сейчас, в их святилище. — О-о-о, — он выдохнул, и в его голосе прозвучало скорее утомленное раздражение, чем гнев. — А о ней-то сейчас зачем? — Хочу знать всё, — ее голос был упрямым, даже здесь, даже сейчас, на краю блаженства. Она чувствовала, как его тело напряглось, и ей нужно было выжечь эту старую рану каленым железом правды. Чтобы раз и навсегда. Он тяжело вздохнул, его лоб прижался к ее спине, и он говорил в пространство между ее лопатками, не в силах смотреть ей в глаза. — Нуу... — он замялся, с силой подбирая слова, которые не ранили бы ее, но и не были бы ложью. — Однажды. Она была... в той позе. И делала то, что я не дал сделать тебе. — Он почувствовал, как она вздрогнула, и поспешил закончить, его голос стал тверже и громче: — А теперь мы закрываем эту тему. Навсегда. И продолжаем. Его толчки возобновились — сначала медленные, властные, будто давая ей время осознать и принять этот факт, а затем с новой, сокрушительной силой. С ее губ слетел громкий, сдавленный стон, и он понял — двигается в правильном направлении. Не только физически, но и эмоционально. Боль, ревность, вопросы — всё это можно было сжечь в очищающем огне этой близости. Он стал двигаться быстрее и глубже, его шепот теперь был неотделим от поцелуев, которые он оставлял на ее плечах, шее, вдоль позвоночника. — Видишь разницу? — он впился зубами в ее плечо, не больно, но властно, оставляя новую метку. — Я даже не помню, как это было с ней. Это было... пусто. Как есть бутерброд, когда ты умираешь от голода. Утоляешь потребность, и все. А с тобой... — его движение стало особенно глубоким, заставляя ее кричать от нового витка наслаждения. — С тобой каждый раз как в первый. Каждый раз... я схожу с ума заново. Его руки скользнули вперед, чтобы найти ее грудь, сжать, лаская, и его губы снова нашли ее ухо. — Она пыталась что-то доказать. А ты... ты просто есть. И этого достаточно, чтобы уничтожить меня. — Его ритм стал почти неистовым, его слова рвались, перемешиваясь с тяжелым дыханием. — Забудь её. Забудь всех. Есть только ты... и то, как твоё тело отвечает мне... и этот звук... боже, этот звук... Он говорил, и каждое слово было не просто признанием, а заклинанием, стирающим прошлое. Он доказывал ей телом и голосом, что любое ее сравнение с кем бы то ни было — бессмысленно. Что то, что было между ними сейчас, не имело аналогов. И когда ее тело содрогнулось в финальном, оглушительном спазме, а ее крик пробил тишину ночи, он знал — тема закрыта. Навсегда.