13. «…будет по-плохому…»

Ночь в больнице была тихой, нарушаемой лишь монотонным пиканьем аппаратов, помогающих жизни Вики. Паук сидел у стеночки. Взгляд прикован к бледному лицу девушки. Он всматривался в каждую черту, пытаясь уловить хоть малейший признак улучшения. Внезапно ритмичный звук одного из мониторов сменился на учащенный писк. Парень резко вскочил. Стул с грохотом отъехал назад. Он не стал разбираться. Ноги сами понесли его в коридор. — СРОЧНО! — громкий голос разорвал ночную тишину. — В СЕДЬМУЮ! ТУТ С АППАРАТОМ ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ! Из ординаторской выбежали врач и медсестра. Они промчались мимо него в палату. Невский застыл в дверях, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладонь. — Учащение дыхания, аритмия, — констатировал дежурный, быстро глядя на экраны. — Отек? — встревоженно спросила младшая коллега. — Похоже. Надо срочно биохимический анализ крови... — констатировал мужчина. Медсестра кивнула и рванула прочь. — Она выживет? — Паша шагнул вперед. На лице появились беспомощность и мольба. — Сделайте, пожалуйста, что-нибудь... — Сделаем, — коротко бросил врач, не отрываясь от монитора. Вернулась девчушка с пробирками. Она ловко открыла крышечку катетера на руке Морозовой и начала набирать темно-алую кровь. Каждая капля казалась Пауку частицей её уходящей жизни. Укол гепарина, щелчок крышки. Медработник снова убежала, но на этот раз в лабораторию. — Надо сообщить... — начал телохранитель, но был перебит. — Пока не подтвердится – молчите, — оборвал врач. — Смотрите за показателями. Если пульс будет выше, зовите. Мужчина ушел, оставив Пашу наедине с тревожным писком машин. Он подошел к кровати, его пальцы осторожно обхватили холодную руку девушки. — Держись, Викуш. Пожалуйста, — шептал слегка надтреснуто. — Ради семьи, Кости, нас с Ломом. Держись... ***** В лаборатории царил ночной полумрак. — Срочно нужна биохимия! Очень тяжёлая пациентка! — медсестра, запыхавшись, протянула пробирки. — Подозрение на отек головного мозга! Лаборант кивнул. Минуты тянулись, как часы. Наконец, через мучительных пол часа, ей протянули листок с результатами. Её глаза лихорадочно пробежали по цифрам. Гипергликемия. Повышенный гемоглобин. Все показатели кричали об одном. — Блять... — вырвалось у неё. — Спасибо. Она помчалась обратно, ворвалась в ординаторскую и сунула анализ врачу. Тот быстро посмотрел на результаты. — Внутривенно раствор «Пирацетама» 15 миллилитров и «Дексаметазон» 6 м. Быстро! — скомандовал девушке. Медсестра снова рванула, набрала препараты и вернулась в палату. — Ну что? — вопросительно смотрел на неё Паук. — Отек. Подтвердился. Сейчас введу лекарства. Будем смотреть, — телохранитель глядела, как лекарства вводят в вену Вики. — Сука... — прошептал он. — Можно от Вас позвонить? — Да. На посту телефон, — махнула рукой, выполняя свою работу и отмахиваясь от парня. Он не спеша вышел из палаты и направился к указанному месту. Ноги были ватными. В голове до сих пор не укладывалось. Викуша... та самая Снежная Королева, которая в первый день их знакомства размотала каждого словами, сейчас лежала бледная, с отёком и на грани жизни и смерти. И непонятно: сможет ли она проснуться или нет... Подойдя к телефону, он набрал номер. В трубки послышались монотонные гудки. ***** В своей квартире Кащей не спал. Он сидел в темноте на диване в гостиной, уставившись в стену. Громкий звонок заставил его вздрогнуть. Сердце пропустило болезненный удар. Старшой резко вскочил и подбежал к телефону на тумбе в прихожей, схватил трубку. — Слушаю. — Это я, — приглушенно проговорил Невский. По интонации Вершинин понял, что случилось что-то ужасное. Дыхание перехватило. — Чё-то с Викой? — его собственный голос показался ему чужим. — Да, — сделал паузу, подбирая подходящие слова. — У неё начался отек мозга. Врачи уже приняли меры. — БЛЯТЬ! НЕТ! НЕТ! — закричал Кащей, зажмуриваясь. В этом возгласе смешались боль и отчаяние. — Следи за её состоянием! Он бросил трубку, не слушая больше ни слова. Схватил плащ и накинул на плечи, не застегивая. Обулся, выскочил из квартиры и рванул к своему мерседесу. Бандит ехал, не видя дороги, сжимая руль так, что костяшки побелели. Внутри всё горело и разрывалось от боли. Спустя несколько минут притормозил у знакомых ворот особняка Морозовых. Выпрыгнул из машины. — Я к Владимиру Ивановичу. Насчёт Виктории, — бросил охраннику. Его пропустили. Быстрыми шагами прошел к дому, зашел, скинул обувь и направился прямиком в кабинет. Постучал. — Войдите, — тесть сидел за столом, в сизом облаке сигаретного дыма. Увидев будущего зятя, он удивленно поднял бровь. — Ты чё тут делаешь? Время ночь. — Я приставил Паука, чтобы он докладывал, если будут изменения в её состоянии, — Костя подошел к столу, оперся на него руками. — Что с ней? — вскочил Мороз, в глазах вспыхнул огонек тревоги. Если парень приехал, значит, ничего хорошего не произошло. — Отек мозга начался. Они сделали всё необходимое. Ввели лекарства какие-то. Я подумал, что Вам нужно знать, — проговорил сдавленно. — Блять... нет... — этот человек с железной волей вдруг пошатнулся и тяжело рухнул в кресло, схватившись за грудь на уровне сердца. — Вам плохо? — Вершинин подскочил к нему, не зная чем помочь. — В первом ящике... таблетки. Вода в графине... — прохрипел мужчина, слегка прикрывая глаза. Кащей рывком открыл ящик, нашел маленький флакон, положил таблетку в ладонь Мороза. Подбежал к графину, налил воды. Помог ему запить. Авторитет откинулся на спинку кресла, закрыв глаза. — Чё от тебя Алина хочет? Всё то же самое? — тихо спросил он, всё ещё не открывая глаз. Костя опешил от вопроса. — Говори... мне нужно понять, зачем она решила аппарат вырубить. Хоть и отрицает всё это. — Да. Она влюблена в меня, — снял плащ, бросил на диван и сел напротив. — Когда я в тюряге был, Алина приходила ко мне и настаивала, чтобы я расстался с Викой. Говорила, что на всё готова. Но я ей четко дал понять, что люблю только Снежку. Не более. Она же намекнула, что лучше и, если не изменю решение, пожалею о своём выборе. — Так вот оно что... — медленно кивнул тесть, складывая пазл в голове. — Ещё до этого она к Вике приходила и настаивала, чтобы та порвала со мной. Но Снежка тоже отказалась. — Какова вероятность, что Алина заказала Викушу тем людям? — тихо спросил Мороз. — Чё?.. — замер Вершинин. — Вы думаете, что стреляли в неё по указке Лисы? — Я не исключаю такого варианта, — хмыкнул и отвел взгляд. В дверь постучали. — Войдите. Вошел Влад. Увидев своего старшого, удивленно вскинул брови и проговорил: — О, Кащей. А ты чего тут? — У Вики осложнения пошли. Отек головного мозга. Приехал вот доложить, — тихо сказал отец. — Матери не говори только. Она и так на пределе. Наконец-то поняла, что у неё не одна дочь, а две. — Нет... — резко побледнел мальчишка. В глазах появилась боль. — Врачи делают всё возможное, — попытался успокоить Костя. — Мы... я же могу завтра к ней прийти? — голос Снега дрогнул. — Я... мы... в очень хороших отношениях с ней. Она послушает меня. Вернется. Давайте хотя бы попытаемся? — После школы, — разрешил отец. — Я могу его забрать, а потом привезти домой, — предложил бандит. — Отлично. Тогда после занятий приедет за тобой Кащей. И ещё. Алине ни слова, — в пол голоса сказал Владимир. — Понял. Спасибо. Спокойной ночи, — кивнул паренёк, развернувшись. — А заходил-то ты чего? — прищурился авторитет. — Узнать про Вику... — Ну, понятно. Иди. Влад вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. — Как Вы чувствуете себя? Может, ещё что-то нужно? — спросил Универсамовский старшой, переводя взгляд на Морозова. — Нормально. Нет. Езжай, — Костя кивнул и встал. Молча пожал его руку, взял плащ и вышел. Но в коридоре, в приглушённом свете ночника, его поджидала одинокая фигура. — О, приветик, Костик! — Алина вышла из полумрака. — А ты чего тут? С Викой что-то? — Вершинин прошел мимо, не обращая на неё внимания. Остановился в прихожей и начал обуваться. Она неотступно следовала за ним. — Костя! — Чё надо? — резко развернулся. Девушка встала на цыпочки и быстрым движением прижалась своими губами к его рту. Он отшатнулся, словно от удара, и грубо оттолкнул её. — Ты совсем сдурела? Ненормальная! Отъебись от меня! Я Вику люблю! Развернулся и вышел, хлопнув дверью. Сел в машину и уехал, стирая с губ след её поцелуя тыльной стороной ладони. Алина же осталась стоять в прихожей. На её лице не было ни обиды, ни злости. Лишь холодная, расчетливая уверенность. — Не хочешь по-хорошему... — прошептала она, ухмыляясь. — ...будет по-плохому. ***** Кащей приехал домой. Дверь захлопнулась за ним, оставляя его в гробовой тишине. Парень скинул плащ и прошел в спальню. Повалился на кровать и, наконец, отпустил себя. По его щекам потекли горячие, горькие слёзы. Жених беззвучно плакал, сотрясаясь от рыданий и боли, которая разрывала его душу на части. Костя плакал по своей Снежке, которая боролась за жизнь в одиночку, а он не мог ничего сделать, кроме как ждать и надеяться. ***** Утро разливалось по Казани розово-оранжевым рассветом. За ночь выпал снег, вновь укрыв улицы в белоснежное, нетронутое покрывало. Уже в восемь утра чёрный мерседес стоял у родной пятиэтажки в ожидании заведующей хирургией. Муж на сутках, поэтому Галина должна была добираться до работы своим ходом, а Кащей не мог этого допустить. Подъездная дверь распахнулась, и на пороге появилась Вершинина. Её взгляд сразу же приковался к машине сына. Внутри женщины что-то ёкнуло. Шестое чувство, которое никогда не обманывало. Что-то случилось. Пройдя по скрипучему снегу, неспешно обошла автомобиль и, открыв дверь, опустилась на переднее сиденье рядом с Костей. Он даже не посмотрел на неё. Шоколадные глаза были устремлены куда-то вперёд на белую пелену. — У неё начался отёк головного мозга... — прошептал еле слышно. — А вдруг Снежка... — Нет! — оторвала его мать. Парень повернулся к матери. И тут она увидела всю боль, которая таилась в нём. Красные, опухшие глаза, в которых вновь стояли слёзы. Сердце сжалось. — Сынок, такое бывает при коме, но не означает, что это – конец. В больнице Вика под наблюдением. Врачи, я уверена, уже приняли меры. — Паша сказал, что они вкололи ей что-то. Но... очень боюсь за неё... — голос задрожал. Откинул голову на подголовник сиденья. — Я очень хочу помочь ей. А не знаю чем и как... — Главное будь рядом с ней... — накрыла его большую руку своей. — И приходи только с хорошими эмоциями. Она же всё чувствует. — Хорошо... — выдохнул и провернул ключ зажигания. Мерседес рыкнул и понесся по утреннему городу. Прислушавшись к совету матери, в течение дня Морозову окружали люди только с самыми искренними и добрыми побуждениями и эмоциями. Вершинин, Влад, свекровь со свёкром, родители и Паук. Они окружили её заботой и любовью. Каждый надеялся, что это поможет и вернёт им Снежку. Неделя принесла с собой хрупкий, но такой желанный лучик надежды. Состояние Вики стабилизировалось. Врачи, наконец, заговорили о слабой, но положительной динамике. Костя приходил к ней каждый день. Он садился у кровати, брал её прохладную руку в свои и начинал говорить. Докладывал о результатах безуспешных поисков виновных, рассказывал о мелких происшествиях в Универсаме и просто о погоде за окном. Верил, что любимая слышит, что его голос для неё, как якорь, удерживающий её в этом мире. К ним часто присоединялся Снег. Паренёк садился с другой стороны кровати и, сбивчиво и искренне, рассказывал сестре о школе, своих переживаниях и о том, как все ждут её возвращения. Родители сменяли друг друга, создавая вокруг дочери непрерывный круг любви и заботы. Они читали ей вслух, включали её любимую музыку и делали всё, чтобы пробудить заснувшее сознание дочери. И лишь одно омрачало эту хрупкую идиллию – Алина. Она наблюдала за всем со стороны. Лицо девушки искажала гримаса раздражения. По Казани расплывался вечер. Лиса в тихую вынула из отцовского погребка бутылку дорогого красного вина. По пути заехала в аптеку и купила несколько пакетиков сильнодействующего снотворного. Её план был прост и отвратителен. Она поднялась на этаж к Кащею и постучала. За дверью послышались тяжелые шаги. Он открыл и увидел ту, чей приход не предвещал ничего хорошего. — Чё тебе надо? — лицо старшого омрачилось. — Убирайся. — И тебе привет. Пришла вот с тобой помириться, — сказала сладким тоном. — Я была не права. Это – бутылочка дорогого вина. Давай выпьем? Не буду лезть, обещаю. — Нет, — смерил её подозрительным взглядом. — Ну пожалуйста... — настаивала Морозова, смотря на него умоляющими глазами. — Обещаю. Честно. Ты же жених Вики. Она бы хотела, чтобы мы нормально общались. Вершинин колебался несколько секунд, потом, с тяжелым вздохом, отступил от двери и пригласил жестом войти: — Ладно. Заходи. Она протянула ему бутылку. Он взял и пошел на кухню. Лиса скинула пальто с сапожками и последовала за ним. Костя достал два бокала, откупорил вино и разлил в хрусталь. — А давай ещё закусим? — сказала, подходя к холодильнику. По-хозяйски достала колбасу и кусок сыра, взяла разделочную доску, тарелку и нож. Начала нарезать и вдруг ахнула. — Блин, я порезалась! Можешь, пожалуйста, принести перекись, пластырь и вату? — Хорошо, — с неохотой кивнул. Как только хозяин квартиры скрылся в ванной, Алина действовала моментально. Она вытащила из кармана джинсов порошки, схватила ложку и всыпала в его бокал два пакетика. Снотворное быстро растворилось в вине, не оставив и следа. Девушка вернулась на свое место как ни в чем не бывало. Бандит вернулся с аптечкой. Она обработала крошечную царапину и заклеила её пластырем. — Спасибо, — прощебетала Морозова. Затем подошла к столу и взяла свой бокал. Он поднял соседний. — Давай выпьем за наше перемирие? Я и правда была не права. Ты же Викин жених. Они чокнулись. Костя залпом выпил содержимое. Лиса же сделала несколько глотков, смотря на него из-под длинных ресниц хищным взглядом. — Я не понимаю вот чё... — сказал он, ставя бокал и садясь на стул. — Сначала ты пытаешься сестру убить, потом целуешь меня в губы, а теперь приходишь с перемирием. Чё за дела? — Я не пыталась её убить, — парировала она, играя с бокалом и смотря как рубиновая жидкость отливает в свете люстры. — Просто тогда так сложились обстоятельства. И... знаешь... пересмотрела свои взгляды на жизнь. — Верится с трудом, — хмыкнул бандит. — А зря! — произнесла с ноткой обиды в голосе. Костя почувствовал, как волна сонливости начала накатывать на него. — Алин, не пойми меня неправильно... — выдавил из себя. Комната поплыла перед глазами. — ...но тебе, наверное, пора идти. Мне что-то нехорошо... — В смысле нехорошо? — сделала она обеспокоенное лицо. — Давай я тебя хоть до кровати доведу? А то вдруг упадешь? — Я сам, — попытался он возразить, но, поднявшись, жестоко пошатнулся. — Нет, я тебя провожу! — подбежала, подставив своё плечо. Она повела его в спальню. Его ноги еле шли, но ей было всё равно. Она упорно двигалась в сторону дальней двери. Зайдя внутрь, Кащей отпустил её руку и рухнул на кровать. Веки сомкнулись сами собой. — Спасибо... Можешь идти, — пробормотал уже почти без сознания. — Хорошо, — тихо ответила Морозова. Но вместо того чтобы уйти, встала и начала медленно раздеваться. Сняла свитер с джинсами, нижнее белье. Затем принялась за него. Стянула с полуживого тела майку, брюки и боксеры. Её длинные пальцы обхватили его член. — Большой, — прошептала она с нескрываемой жаждой. — Наверное, Вика так стонала, когда ты входил в неё. Отпустила, глубоко вздохнула и легла рядом с ним, прижимаясь к его обнаженному телу. — Ну ничего, — проговорила ему на ухо, хотя парень уже ничего не слышал. — Я тоже смогу это ощутить. Ты не пожалеешь, любимый. Она накрылась одеялом и уснула с хищной улыбкой на губах. ***** Следующий день врезался в сознание бандита болью в висках. Он открыл глаза. Повернул голову и застыл, с ужасом глядя на спящую рядом Алину. Вершинин резко приподнял одеяло. Увидел два голых тела. Его и её. Сердце упало и сжалось. Костя судорожно начал прокручивать в голове вчерашний вечер. Вино. Разговор. Внезапная слабость. А дальше... провал. Никаких воспоминаний о сексе не было. Только чёрная пустота. Вершинин резко вскочил с кровати и начал лихорадочно одеваться. Его движения разбудили Алину. Она потянулась и посмотрела на него томным, самодовольным взглядом. Голос вновь приобрел сладкую нотку: — Доброе утро, любимый. — Какой я тебе нахуй «любимый»? — похрипел яростно и с отвращением. — Ты чё делаешь в моей постели? Да ещё и голая! — Мне кажется, тут всё и так понятно, — зевнула. — Если мы голые... У нас с тобой была бурная ночь. Как же ты меня трахал... Во всех позах. Стонал. Даже несколько раз кончал. В меня. Тебе очень понравилось. — Не было такого! — рявкнул он, застегивая брюки. — Я этого не помню! Ты мне что-то подсыпала в вино! Мне плохо стало, и я отключился! — Всё хорошо с вином, — она пожала голыми плечами. — Я же вот в нормальном состоянии. Не отрицай то, что было. Если ты не помнишь, это не значит, что мы не трахались. Я же помню это... — Пошла вон из моего дома! — закричал Костя, указывая на дверь. — Я люблю только Вику! Съебалась отсюда! Он вышел из спальни, прошел на кухню и с отвращением вылил остатки вина в раковину. Выбросил бутылку и тщательно вымыл бокалы, словно стирая следы преступления. Налил ледяной воды в стакан и залпом осушил его. Через несколько минут в прихожую вышла Алина. Она не спеша оделась и крикнула на всю квартиру: — Пока, любимый! Дверь открылась и тут же захлопнулась. Костя рухнул на стул, склонился над столом и обхватил голову руками. Он зажмурился, пытаясь вытеснить из памяти этот кошмар. — Нет... — шептал в агонии. — Я не мог изменить Снежке... Нет. Пожалуйста, хоть бы это было не так... Ведь я люблю только её. У нас ничего не было с Алиной. Не люблю. Только Снежка... Спустя время парень поднялся и прошел в ванную, побрился, умылся холодной водой, пытаясь смыть с себя ощущение грязи и предательства. Переоделся в свежую чёрную рубашку, брюки и поехал в больницу. К ней. К единственной, кто мог бы его очистить. Даже не зная о грехе. ***** Женщина в гардеробе привычным жестом приняла от посетителя длинный кожаный плащ. Кащей поднялся наверх. Его шаги звучали ровно, но с какой-то тревогой, отдававшейся в сердце. Он постучал в дверь ординаторской и вошел. Лечащий врач поднял на него усталые, но спокойные глаза. — Леонид Александрович, добрый день. Как Вика? — проговорил Костя слегка сдавленно. — Здравствуйте, — мужчина отложил ручку. — Положительная динамика сохраняется. Что не может не радовать. Показатели улучшаются. Вершинин замер на секунду, затем медленно выдохнул. С его души упал тяжелый камень, который давил на него все эти дни. — Спасибо Вам большое, — голос дрогнул. — Никакие лекарства не нужны? — Нет. Просто будьте рядом. Ваше присутствие для неё – лучшее лекарство, — улыбнулся и вернулся к своим делам. Бандит кивнул и вышел. Он прошел к седьмой палате, отворил дверь. Внутри, у её кровати, сидел Паук. Увидев старшого, телохранитель встал и потянул ему руку: — Кащей, здравствуй. — Салам, — пожал ладонь. — Можешь идти домой. Сегодня я буду с ней. Отдохни и присмотри за пацанами. — Хорошо. Удачи, — Невский кивнул и вышел, оставив их наедине. Костя подошел к кровати. Его взгляд смягчился, став беззащитным. — Привет, Снеж. Ты как? — сел на край кровати, осторожно взяв её руку. Его большой палец нежно провел по её выступающим костяшкам. — Врач сказал, что у тебя положительная динамика. Я так рад. Жених наклонился и поцеловал её в лоб, задержавшись на секунду и вдыхая запах антисептика и едва уловимых клубничных духов, всё ещё хранящихся в памяти. Потом обошел кровать и опустился на стул. Снова взял её ладонь в свою. И тут всё, что он сдерживал, рухнуло. Вершинин наклонился вперед, упершись локтем в колено, и заговорил тихим, срывающимся шепотом, исповедуясь перед ней. — Ко мне вчера Алина приходила... Принесла вино, хотела помириться. Когда нарезала колбасу, порезалась. Я пошел ей за пластырем и перекисью... — сделал паузу, глотая ком в горле. — В это время Лиса... в мой бокал, похоже, что-то подсыпала. Мне стало плохо, и она отвела меня в спальню. Я уснул, а на утро сегодня просыпаюсь и вижу... что мы голые лежим с ней в нашей с тобой кровати. — Она начала мне гнуть, что у нас был секс. Но я не помню этого... Ничего не помню, Снеж, только черноту. Алина настаивает на этом, но такого не было. Я не мог тебя предать. Пожалуйста, прости меня... Я верю в то, что был тебе верен... — поднес её руку к своим губам, оставляя поцелуй. Затем прижался к ней лбом, закрыв глаза. — Я люблю только тебя. Верю, что ты возьмешь и выкарабкаешься. Ты у меня сильная... ***** Тем временем Алина вернулась домой. Её встретил Сергей и принял пальто. Она прошла в столовую, где завтракали родители и Влад. На её лице играла торжествующая, самодовольная улыбка. — Где ты была? — спросил сухо Мороз, поворачиваясь к ней. — Пропала на сутки и никого не предупредила. — Я у парня ночевала, — Лиса грациозно села за стол и начала накладывать себе омлет. — Хороший такой. Милый. Брат прищурился, мгновенно прочитав ложь в её карих глазах. Он знал, что все её мысли только были только о Косте. — Что за мальчик? — спросила Жанна с интересом. — Хороший? — Ага. Очень, — хихикнула и, наколов кусочек завтрака, отправила в рот. — Ну так приводи его знакомиться, — сказал отец, отпивая кофе. — А то неправильно, ночевать у тех, кого я не одобрил. Может, он недостоин тебя. — Хорошо. Как-нибудь приведу, — легко согласилась она. — Как там Вика? — Положительная динамика, — ответила Жанна. На её лице впервые за долгое время появилось подобие улыбки. — Показатели улучшаются. — Надеюсь, что всё наладится, — сказала младшая Морозова с такой сладкой фальшью, что Снег с трудом сдержал гримасу отвращения. Позавтракав, она поднялась. Влад последовал за ней и догнал на втором этаже, схватив за локоть: — Стой. — Чё надо, сопля? — резко развернулась к нему сестра. — Родителям можешь затирать всякую херню, но меня тебя не обмануть, — прошипел он. — С каким нахер пацаном? Ты ж по Косте помираешь. Где ты ночевала? — А тебе какая разница? — глаза сверкнули. — Или что, побежишь папочке жаловаться? Так не получится. Всё. Съебись отсюда. Она вырвала руку и скрылась в своей комнате, захлопнув дверь. Мальчик, сжав кулаки, ушел к себе, переоделся в уличную одежду и спустился вниз. — Я к пацанам! — крикнул он на ходу и выбежал из дома. — Владислав Владимирович, Вас куда-то отвезти? — Рома уже ждал его у машины, открывая дверь. — Да. В больницу к Вике. А потом можешь быть свободен, — прыгнул в салон и сложил руки на груди. Внутри клокотала злость. Они молча доехали. У входа в больницу парень увидел знакомый чёрный мерседес. Сердце ёкнуло. Он сдал куртку и поднялся в реанимацию. Знакомая медсестра пропустила его, записав в журнал посещений. Снег вошел в палату. Старшой поднял на него усталый взгляд. — Здравствуй, Кащей, — Влад подошел к нему и протянул руку. — Ты к сестре? — пожал ладонь мальчишке. — Не только. И к тебе, — присел на кровать, смотря на него пристальным взглядом. — Чё? — нахмурился Вершинин. — Говори. — Алина пришла и сказала, что у парня какого-то ночевала. А она ж сохнет по тебе, — замялся на мгновение. — У тебя эта сучка ночь провела? — А тебе какое дело? — голос Кости понизился до опасного шепота. — Просто от неё одни проблемы, — не отступал супер. — Ей всё равно на всех. На родителей, меня, сестру. Идёт по головам и костям. И я не хочу, чтобы она ещё больше навредила Вам с Викой. Ты не думай, что это какая-то предъява. Кащей долго смотрел на него, видя в его глазах не детское любопытство, а взрослую озабоченность. Он тяжело вздохнул и рассказал ему всё. Под конец добавил, сжимая кулаки: — Только родителям и Вике, когда проснется, не говори. Усёк? — Конечно, — парень кивнул. Его лицо исказила ярость. — Вот она мразь. Её надо как-то приструнить. — Сиди пока. Не рыпайся, — строго сказал Костя. — Но... — Не нокай мне, — голос бандита стал властным и серьезным. — Я – твой старшой. Ты должен мне подчиняться. — Ладно, — вздохнул, смирившись. Спросил о сестре, а Вершинин коротко поведал о положительной динамике. — Ну и хорошо. Надеюсь, что скоро очнется наша спящая принцесса. — И я надеюсь. Ладно. Чеши. Я с ней сегодня буду, — кивнул в сторону выхода. — Хорошо, — Влад встал, ещё раз пожал ему руку, подошел к сестре, поцеловал её в лоб и вышел. Когда дверь закрылась, Костя снова поднес руку Вики к своим губам, чувствуя под кожей слабый, но отчётливый пульс. — Как же я тебя люблю... — прошептал в тишине палаты. В этих простых словах были и клятва, и мольба, и обещание дождаться её, чего бы это ни стоило.