Бонус! Цветение после бури

В кармане его штанов лежала небольшая коробочка, обернутая в простую коричневую бумагу. Нелепо, конечно. Саске никогда не праздновал дни рождения. Даже не помнил, когда последний раз кто-то вспоминал о нем в этот день. Но сегодня утром, проснувшись рядом с Сакурой, он обнаружил на тумбочке рядом с кроватью маленький сверток — новые перчатки, сшитые вручную из самой мягкой кожи, с вышитыми на запястьях символами его клана. Она не сказала ни слова, просто поцеловала его в плечо и ушла на работу, оставив его разглядывать подарок с странным комком в горле. Теперь он хотел отдать ей что-то взамен. Нечто такое, что она запомнит. Нечто такое, что будет принадлежать только им двоим. Учиха не ожидал, что окажется здесь, у входа в госпиталь, с глупым подарком в кармане и мыслями, которые крутятся исключительно вокруг розоволосой женщины, выходящей сейчас из дверей с уставшим, но счастливым выражением лица. Сакура не сразу заметила его. Она поправила сумку на плече, стряхнула с волос несколько капель дождя, которые все же успело на них набрызгать, и только потом подняла глаза. Их взгляды встретились. На ее лице мелькнуло удивление, быстро сменившееся радостью — яркой, солнечной, как сама она. Она улыбнулась, и Саске почувствовал, как что-то внутри него размякло, стало теплым. — Ты здесь, — сказала она, подходя ближе. В ее голосе звучало облегчение, будто она боялась, что это лишь мираж, галлюцинация от усталости. — Я думала, ты сегодня будешь заниматься с Наруто. — Отложил, — ответил он просто. Не было нужды объяснять, почему. Она и так поняла. Всегда понимала. Сакура подошла совсем близко, так что он мог почувствовать ее тепло сквозь тонкую ткань плаща. Она потянулась и обняла его, прижавшись щекой к его груди. Саске обхватил ее плечи, вдыхая знакомый запах — трав, антисептика и чего-то сладкого, что принадлежало только ей. — С днем рождения, Саске, — прошептала она, и он услышал в ее голосе легкую дрожь. От холода или от чего-то другого — он не знал. Но ему нравилось, что она дрожит в его объятиях. Он не ответил. Просто крепче прижал ее к себе, а затем наклонился и поцеловал в макушку. Они стояли так несколько мгновений, пока дождь не стал усиливаться, заставляя их, наконец, двинуться с места. Идти домой. Их домой. Квартира встретила их приглушенным светом лампы, которую Сакура всегда оставляла включенной, когда уходила последней. Теплый, желтоватый свет разливался по комнате, отбрасывая длинные тени и создавая атмосферу уюта, которой Саске когда-то сторонился, а теперь тянулся к ней, как к наркотику. Сакура сбросила сумку на диван, стянула плащ и ботинки, оставшись в простом белом халате, который носила под верхней одеждой. Он наблюдал за ней, прислонившись к косяку двери. Она была красива в своей простоте — без макияжа, с растрепанными от ветра волосами, с легкой тенью усталости под глазами. Но в ее глазах горел огонь, который не имел ничего общего с усталостью. Харуно обернулась и увидела, что он смотрит на нее. Не отводя взгляда, она подошла к нему, встала на цыпочки и поцеловала. Нежный, медленный поцелуй, в котором не было спешки, но было обещание. Когда она отстранилась, ее губы были слегка припухшими, а глаза — полуприкрытыми. — Мы же договаривались не отмечать, — сказала она, проводя пальцем по его нижней губе. — Я не отмечаю, — ответил парень, голосом, который стал глуше. — Я пришел забрать свой подарок. Ее глаза расширились на долю секунды, а затем уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — А, так это тот подарок, — она сделала вид, что задумалась. — Хм. Не уверена, что он тебе понравится. — Я рискну. Брюнет потянул ее за руку, прижимая к себе, и их губы встретились снова. На этот раз поцелуй был другим — глубоким, жадным, полным обещаний, которые он намеревался исполнить. Сакура ответила с такой же страстью, обхватив его шею руками, прижимаясь всем телом. Он чувствовал, как она расслабляется в его объятиях, как ее тело становится податливым, готовым к его прикосновениям. Его руки скользили по ее спине, затем опустились ниже, обхватывая ее бедра, приподнимая, чтобы она обвилась вокруг него ногами. Она тихо охнула, но не протестовала, когда он понес ее к дивану. Они упали на мягкую ткань в сплетении рук и ног, не прерывая поцелуй. Его руки были повсюду — в ее волосах, на ее шее, скользили под халатом, находили голую кожу. Саске уже знал, как она любит, когда ее касаются. Знакомые движения, знакомые звуки — ее стоны, ее прерывистое дыхание, когда его пальцы нашли и сжали ее грудь. Он помнил, как она реагирует, когда он проводит большим пальцем по ее соску, как выгибается навстречу, когда он берет грудь в рот. Он делал все это сейчас, медленно, наслаждаясь каждым ее вздохом, каждым дрожанием ее тела под его губами. Халат уже давно соскользнул с ее плеч, обнажив ее тело — такое знакомое и такое желанное. Учиха отстранился на мгновение, чтобы просто посмотреть на нее. Она лежала перед ним, полураздетная, с раскрасневшимися щеками и распущенными волосами, растекающимися по подушке. Ее грудь поднималась и опускалась в ритме учащенного дыхания, соски были твердыми от возбуждения. Он провел рукой по ее животу, затем ниже, к резинке ее трусиков. Его пальцы скользнули под ткань, нашли влажное тепло между ее ног. Розоволосая закрыла глаза, когда он коснулся ее, провел пальцем по ее складкам, чувствуя, как она уже готова к нему. Но на этот раз он не собирался торопиться. На этот раз он хотел попробовать то, о чем читал в тех проклятых книгах, что Какаши сунул ему пару недель назад со словами: «Прочитай. Пригодится. Девушки это любят.» Тогда он фыркнул и отложил книги в сторону, но потом, ночью, когда Сакура спала рядом, он все же открыл их. И прочитал. А потом перечитал. А сегодня утром, проснувшись с мыслью о том, что сегодня его день рождения — тот самый, который он всегда игнорировал, — он решил, что сегодня как раз тот день, когда стоит попробовать что-то новое. Саске спустился ниже, целуя ее живот, ее бедра, чувствуя, как она напрягается под его губами. Когда его рот оказался на уровне ее лобка, она резко приподнялась на локтях, глядя на него широко раскрытыми глазами. — Саске, что ты…? Он не ответил. Просто раздвинул ее ноги шире и провел языком по влажной щели между ее половыми губами. Она вскрикнула, ее тело дернулось, но он крепко держал ее за бедра, не давая отстраниться. Вкус ее был необычным — солоноватым, мускусным, но не отталкивающим. Наоборот. Учиха хотел больше. Он провел языком снова, глубже на этот раз, и она застонала, ее пальцы впились в подушку. Брюнет не знал, делает ли он это правильно. В книгах все казалось проще — там были схемы, описания, но не было живой, дрожащей женщины под тобой, не было этих звуков, этого запаха, этого вкуса. Он просто следовал инстинкту, слушал ее реакцию. — Саске, — она снова произнесла его имя, на этот раз с мольбой. — Это… это слишком. — Слишком приятно? — он поднял на нее глаза, не прекращая движений языком. Сакура кивнула, кусая губу, ее щеки пылали. — Тогда не останавливайся, — прошептала она. Он улыбнулся — редкая, почти незнакомая ему эмоция в такой момент — и снова уткнулся лицом между ее ног. Его язык исследовал ее, скользил по ее складкам, находил маленький, твердый бугорок, от прикосновения к которому она вздрагивала сильнее всего. Саске сосредоточился на нем, обводя кончиком языка, слегка посасывая, и вскоре ее бедра начали подрагивать, а дыхание сбилось в прерывистые, отрывистые всхлипы. Он чувствовал, как она приближается к пику, как ее тело напрягается, как ее внутренние мышцы сжимаются в предвкушении. И когда она наконец кончила, ее крик был громким и нестесненный, ее пальцы вцепились в его волосы, прижимая его лицо к себе, как будто боясь, что он остановится. Когда дрожь наконец отступила, он не спешил отстраняться. Парень оставался там, где был, вдыхая ее запах, чувствуя, как ее тело постепенно расслабляется. Харуно лежала, тяжело дыша, ее грудь поднималась и опускалась, а одна рука все еще гладила его волосы. Он прижался щекой к ее бедру, закрыв глаза. Ему нравилось это чувство — быть так близко к ней, чувствовать ее сердцебиение, слышать ее дыхание. Это было почти как дом. Но затем она нежно потянула его за волосы, заставляя поднять голову. В ее глазах горел новый огонь — решимости и желания отдать ему столько же, сколько получил сам. — Теперь моя очередь, — сказала Сакура, и ее голос был низким, почти хриплым. Он не стал спорить. Просто перекатился на спину, наблюдая, как она сползает с дивана на колени перед ним. Ее пальцы дрожали, когда она расстегивала его штаны, освобождая его уже твердый член. Она посмотрела на него, затем на него, и он увидел в ее глазах смесь любопытства и неуверенности. — Я… я никогда этого не делала, — призналась она, обхватывая его рукой. Ее прикосновение было нежным, почти робким. — Я тоже, — ответил он честно. Его опыт ограничивался лишь тем, что они делали вместе, и даже тогда он больше следовал инстинктам, чем знаниям. Она улыбнулась, немного ободренная, и наклонилась. Ее губы коснулись его члена — сначала легким, почти экспериментальным поцелуем, затем более уверенно. Она провела языком по головке, и он не смог сдержать тихого стона. Ее рука обхватила основание, а губы скользнули ниже, пытаясь принять его глубже. Ему пришлось стиснуть зубы, когда ее теплый, влажный рот обволок его. Это было… невероятно. Саске не ожидал, что это может быть так хорошо. Ее язык скользил по нему, ее губы сжимались, а рука двигалась в такт, и он чувствовал, как его контроль начинает рушиться. — Сакура, — он произнес ее имя как предупреждение, его голос был хриплым от напряжения. Она оторвалась, глядя на него снизу вверх. — Тебе не нравится? — Слишком нравится, — он едва смог выдавить из себя. — Я не хочу кончать так. Девушка поняла. Кивнула и отпустила его, вытирая губы тыльной стороной руки. Затем она встала на колени на диване, нависая над ним, ее волосы спадали на плечи, закрывая грудь. Он протянул руку и откинул прядь за ее ухо, обнажая ее тело. Обладательница изумрудных глаз села на него, обхватив его бедра своими, и медленно опустилась, принимая его в себя. Они оба застонали от этого ощущения — тесноты, жара, совершенства. Она начала двигаться, медленно сначала, затем быстрее, ее руки обхватили его шею, а губы нашли его в поцелуе. Брюнет поддерживал ее за бедра, помогая ей найти ритм, чувствуя, как она сжимается вокруг него с каждым движением. Он не знал, сколько это продлится. Не хотел, чтобы это заканчивалось. Но когда она снова кончила, ее тело содрогалось от силы оргазма, он не смог сдержаться. Саске крепко обхватил ее, уткнувшись лицом в ее шею, и излился в нее, его тело дрожало от напряжения. Они оставались так несколько минут, тяжело дыша, прижимаясь друг к другу, как будто боясь, что если отпустят, то все это окажется сном. Когда они наконец разъединились, Сакура легла рядом с ним, уткнувшись лицом в его плечо. Учиха обнял ее, гладя по спине, чувствуя, как их сердца постепенно успокаиваются, возвращаясь к нормальному ритму. Они лежали в тишине, слушая, как дождь все еще барабанит по окнам, но теперь это был лишь фон, неважный и далекий. — Ты знаешь, — сказала она вдруг, подняв голову и глядя на него. — Я сегодня проверяла календарь. — Мм? — он лениво приоткрыл глаза, наблюдая за ней. — У меня задержка. На мгновение Саске не понял, о чем она. Затем осознание ударило его, как молния. Он резко сел, увлекая ее за собой. — Ты… ты уверена? Сакура кивнула, ее губы растянулись в широкой улыбке. — На три дня. Я сделала тест сегодня утром. Пока только одна полоска, но… — она пожала плечами. — Я просто хотела, чтобы ты знал. На всякий случай. Он смотрел на нее, чувствуя, как что-то внутри него переворачивается. Страх? Нет. Это было что-то другое. Что-то теплое, светлое, почти пугающее в своей незнакомости. Парень протянул руку и коснулся ее живота. Там еще не было никаких изменений, но он знал — если это правда, то там, под его рукой, уже начала биться новая жизнь. Их жизнь. — Ты… ты не против? — спросила Сакура нерешительно, ее улыбка немного поблекла. Учиха покачал головой. Затем притянул ее к себе и поцеловал — долго, глубоко, со всей той нежностью, на которую был способен. — Нет, — прошептал он ей в губы. — Я не против. Сакура обняла его, прижалась так крепко, будто боялась, что он исчезнет. На ее шее красовался кулон герба клана Учиха, что многое означало теперь — он подарил ей по пути с госпиталя. А сейчас просто держал ее, вдыхая запах ее волос, слушая ее дыхание. Дождь все еще шел за окном. Но теперь это был не просто дождь. Это был звук их жизни — несовершенной, непредсказуемой, но их. И Саске был готов встретить все, что она им приготовила. Вместе с ней.