Цена вспыльчивости

Утро началось с усталости и раздражения. Гермиона нехотя собиралась на работу, предвкушая долгий, сложный день. Проект буксовал, с каждый маленький шаг вперед оборачивался новыми проблемами. Из спальни вышел Рон. Его лицо было мрачным, а движения резкими. Последние дни он кипел из-за конфликта с Джорджем, который наотрез отказывался принимать его стратегию развития магазина, постоянно напоминая, кто главный. — Ты не видела мою черную мантию? — бросил он, роясь в шкафу. — Все висят в гардеробной, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Нет её там! — рявкнул он, хлопая дверцей. Она закрыла глаза на секунду, собирая волю в кулак. — Рон, просто посмотри внимательнее. — Я смотрю внимательно! Может, ты её куда-то сложила? Ты же вечно что-то перекладываешь! Это была последняя капля. Усталость, давление на работе и его слепая, бессмысленная агрессия переполнили чашу. — Может, хватит на меня орать? — холодно произнесла она, оборачиваясь. — Я не твоя служанка и не виновата, что у тебя проблемы с Джорджем. Не нужно срываться на мне. Его лицо исказилось обидой и гневом. — А, конечно! Мои проблемы — это ерунда! У тебя там «грандиозный проект» на пару с лощёным хорьком, а я тут со своими мелкими дрязгами! Может, тебе вообще не нужна здесь семья? Слова ударили больно, но не потому, что были правдой, а из-за своей беспощадной глупости. Она смотрела на него красного, взъерошенного, неспособного контролировать свой язык в гневе. Она понимала, почему он злился. Она знала, что вечером он будет извиняться, искренне раскаиваясь. Но в тот момент ее бесило не это. Её бесило, что это происходило снова и снова. Годами. Это были те самые моменты, когда ей хотелось послать к черту весь их брак, не из-за отсутствия любви, а просто ради того, чтобы больше никогда не испытывать этого унизительного раздражения от собственного мужа. Не сказав больше ни слова, она развернулась, схватила сумку и вышла из дома, громко хлопнув дверью. *** Совещание в «Aurea Arcana» оказалось еще более выматывающим, чем она ожидала. Мальсибер на каждую проблему отвечал сырыми данными и сыпал цитатами из спецификаций, словно заклинанием, призванным остановить любую дискуссию. Терри Бут, у которого со дня на день должна была родить жена, постоянно терял нить разговора и забыл передать критические образцы на тестирование. Воздух в переговорной был наполнен взаимным непониманием и усталостью. Гермиона ловила себя на том, что смотрит на Малфоя. Он сидел напротив, бесстрастный, как всегда, но она научилась читать микроскопические сигналы: чуть поджатые губы, когда Мальсибер уходил в очередной словесный тупик, и холодную сталь во взгляде, которым он проводил своего инженера. И ему это невыносимо, — с странным удовлетворением подумала она. Когда последний пункт повестки был, наконец, исчерпан, и команды начали расходиться с облегченными вздохами, Гермиона почувствовала себя абсолютно выжатой. Голова гудела, а в животе предательски ныло от голода. Драко подошел к ней, когда зал почти опустел. — Миссис Уизли, — его голос был низким и, как показалось, усталым. — Нам нужно обсудить реструктуризацию команд. Без... этого цирка. Но сначала предлагаю пообедать. Сражаться с проблемами на пустой желудок неэффективно. Она хотела отказаться, сослаться на усталость, но ее тело и разум взбунтовались против идеи вернуться в Министерство, где её ждали десятки неразобранных писем и докладов. — Хорошо, — кивнула она. Он что-то тихо сказал своей секретарше, и та, кивнув, вышла. Они молча поднялись на лифте в его личный кабинет. Здесь не было грохота и толкотни министерского лифта, только тихий шелест движения и его парфюм, тот самый, что она запомнила еще тогда. Он стоял вполоборота, и она украдкой рассматривала его профиль. Острая усталость сменилась другим, более опасным чувством — сгущающейся, интимной напряженностью от осознания, что они совершенно одни. Он провел ее через свой кабинет к стене, которая оказалась бесшумно отъезжающей дверью. За ней находилась небольшая комната с продолговатым столом и огромным окном, за которым клубился промозглый лондонский туман. Она подошла к стеклу, рассматривая унылую панораму города. Он остановился сзади и сбоку, оставляя между ними дистанцию, которую можно было измерить не сантиметрами, а градусами напряжения. Тишина затягивалась, становясь уже неприличной для деловых отношений. Они слишком устали и раздражены, чтобы играть в привычную игру. Ощущение его присутствия действовало на нервы. Он не выдержал первый. — Миссис Уизли… Она перебила, резче, чем нужно: — Думаю, без коллег мы можем позволить себе перейти на «ты». Она произнесла это и сама испугалась, теряя запал раздражения. Он не сдержал тихий смешок. — Что ж, — сказал он, и его голос обрел новые, низкие обертоны. — Это одна из немногих вещей, которые мы можем себе позволить. Фраза повисла в воздухе, настолько двусмысленная, что сердце у Гермионы подпрыгнуло, а в ушах загудела кровь. Это было ужасно. Но чувство, которое она испытала, этих пресловутых бабочек в животе, так не подходящих времени и месту, она не помнила со времен юности. Оно мучило и пьянило, давая настолько сильное ощущение, что она жива, что она была не в состоянии от него отказаться. Их прервал стук в дверь. Секретарь внесла и разложила на столе два меню. Драко поблагодарил ее, и они сели, делая заказ касанием палочки. Еда появилась почти мгновенно. Первые несколько минут они ели молча, и пища понемногу успокаивала голод и сглаживала острые углы эмоций. Наконец Драко отложил вилку. — Я планирую разделить команду. Забрать у Мальсибера общее руководство, оставив ему только разработку новых блоков. Тестирование и доработку отдам Меррику и Эббот соответственно. — Он перевел на нее взгляд. — Что ты об этом думаешь? Гермиона задумалась, надеясь, что щеки не покраснели. Обращение на «ты» звучало куда интимнее, чем она предполагала. — Думаю, это может помочь. Он выгорает и из-за дедлайнов блокирует любые улучшения. — Она сделала паузу. — А Бут вот-вот станет отцом. Я дам ему двухнедельный отпуск после рождения ребенка и поставлю на это время главной Сьюзен Боунс. Посмотрю, как справится. Если все пойдет хорошо, оставлю ей часть управления. Боюсь, став отцом, он первое время будет еще более рассеянным. Они улыбнулись друг друг. Искать обходные пути магических структур было так же сложно, как и поддерживать здоровый и работоспособный коллектив. Когда пауза снова стала затянутой, он отодвинул тарелку. — Почему ты открыла свой отдел, а не прокладывала путь в кабинет Министра? — спросил он. — Подсиживать друга не хорошо, — она усмехнулась. — На самом деле, это все придумал Пророк. Я никогда серьёзно не рассматривала этот вариант. Будучи министром, ты управляешь всем, а значит ничем конкретно. Я же люблю сосредоточится на чём-то одном и видеть результат, который можно объективно оценить. К тому же я не достаточно властна, чтобы держать людей в страхе. Он не сводил с нее внимательных глаз, отпуская свою красивую, но отстраненную защитную маску. — Ты явно тоже не выбрал ни одну из тех дорог, которые от тебя ждали. — заметила Гермиона. — Для меня это было бегством, — сказал он с откровенностью, от которой у нее перехватило дыхание. — После всего… нужно было найти область, где нет ни правых, ни виноватых. Только логика. Только структура. Где ошибка — это просто ошибка в расчетах, а не моральный провал. — Он отвел взгляд в окно, в промозглый туман. — Я создал компанию, чтобы строить идеальные системы. Потому что в них… проще. Они смотрели друг на друга через стол. В этом признании не было жалости к себе, лишь холодный, безжалостный анализ. И она видела в нем то, чего никогда не видела раньше: схожесть в отчаянном поиске контроля и порядка в хаотичном мире. — Проще, — повторила она, и это слово повисло в воздухе. Потому что ничто в их общении не было простым.