Нарушение протокола

Вечером перед приемом Гермиона стояла перед зеркалом в новом платье цвета глубокого вина. Шелк идеально облегал плечи, подчеркивая линию талии, не переходя границ строгого официального стиля. Она провела палочкой по волосам, и торчащие кудри послушно улеглись в мягкие волны. Отражение ей нравилось в нем читались и уверенность и достоинство и обаяние. Из спальни вышел Рон, застёгивая свой лучший костюм. Темно-синяя ткань неплохо сочеталась с его рыжими волосами, но в области живота и под мышками легли тревожные складки. — Ну, как? — покрутился он перед ней. — Он тесноват, — осторожно заметила Гермиона. — Может, в следующий раз присмотрим новый? Для таких мероприятий… — Идеально сидит! — фыркнул Рон, добродушно хлопнув себя по животу. — Я же не манекен, чтобы на показ мод выряжаться. Этот костюм стоил полгода зарплаты моего помощника. Не вижу смысла выбрасывать деньги на ветер. Она не стала спорить, лишь с легким вздохом поправила складку на его плече. Этот диалог был лишь одним из многих, где их идиллию нарушало разное понимание «достаточно хорошо». *** Атриум Министерства сиял под светом люстр, наполненный гулом голосов и звоном бокалов. Почти сразу они наткнулись на Гарри и Джинни. Гарри был в стильной, безупречно сидящей форме аврора, но под ярким светом Гермиона впервые заметила седину на его висках, прежде скрытую домашним полумраком. Он выглядел сосредоточенным и слегка напряженным. Джинни, напротив, сияла, как новогодняя гирлянда. Ее алое платье было, возможно, чересчур ярким для официального приема, а в руке она уже сжимала бокал шампанского, словно наверстывая упущенное за месяцы сидения дома. — Ты выглядишь потрясающе, Гермиона! — воскликнула Джинни, обнимая ее. — Настоящая бизнес-леди, я тащусь! — Да, здорово, — рассеянно бросил Гарри, его взгляд уже скользил по залу. — Кингсли здесь, надо подойти. Говорят, сегодня объявят о новых инвестициях в магические исследования. — Он явно искал работу, а не друзей. Они пробились к министру. Кингсли, величественный и спокойный, приветствовал их тепло. — Гермиона, — обратился он к ней, — твой проект снова главная тема для разговоров инвесторов. — Он перевел взгляд на кого-то за их спинами. — Годы прошли и Малфои снова в Министерстве. Хотя этот, надо отдать ему должное, пришел сюда не с помощью взяток. Прогресс, что и говорить. — В его голосе звучала легкая ирония. Гарри хмуро взглянул в ту же сторону. — Прогресс? Я бы назвал это отличным пиаром. Драко всегда умел выходить сухим из воды. Надеюсь, ты не теряешь бдительности, Гермиона. Вспышка раздражения заставила ее сжать пальцы. — Он выполняет все условия контракта, Гарри, — прозвучал ее ровный, деловой тон. Гарри взглядом дал понять, что к ним кто-то приближается, и Гермиона, чуть повернувшись, увидела Драко и Асторию Малфой. Он был воплощением холодной элегантности. Черный костюм парадного покроя подчеркивал его стать и широкие плечи. Астория, шедшая рядом, казалась высеченной из мрамора. Ее платье цвета слоновой кости было безупречным, волосы убраны в гладкую, сложную прическу, не оставляющую места ни одной случайной пряди. Ее красота была идеальной, законченной и безжизненной, а рука лежала на сгибе его руки с такой легкостью, что, казалось, не оставляла отпечатка на ткани. — Министр, — кивнул Драко. Кингсли и Гарри, воспользовавшись моментом, извинились — их срочно позвали решить неотложный вопрос. Остались две пары и Джинни, чья улыбка стала чуть натянутой. Драко официально представил свою жену: «Миссис Малфой». — Астория, правильно? — улыбнулась Джинни. — Я Джинни. Не припомню, чтобы мы общались в Хогвартсе, но «миссис Малфой» и «миссис Поттер» — это, знаешь ли, перебор. Семь лет в одной школе все-таки. — В разных углах, если ты не забыла, — парировал Драко, с легким интересом ожидая ее реакции. — Тем интереснее! — не унималась Джинни. — Я бы очень удивилась, если бы ты выбрал жену с другого факультета. Астория улыбнулась. Губы изогнулись ровно настолько, насколько этого требовала вежливость, но ее глаза, бледные и ясные, оставались неподвижными. — Факультет — это как семья. Он дает основу, — произнесла она. — Но, конечно, в светском общении подобные барьеры давно стерты. Рон, почувствовав необходимость поддержать «своих», неловко обнял Гермиону за плечи. Та инстинктивно слегка выпрямилась, и его рука соскользнула. Ее взгляд, против ее воли, метнулся к Драко. Тот стоял безупречно прямо, и хотя его лицо почти не выражало эмоций, она готова была поклясться, что его глаза анализировали и сканировали каждое слово и жест, вынося безмолвные вердикты. — Ну, Гриффиндор и Слизерин все же смогли сработаться, — заявил Рон, пытаясь, по его мнению, помочь беседе. — Хотя с Гермионой это несложно. Просто нужно ее слушать, и все будет доведено до совершенства. — Он гордо улыбнулся, и Гермионе стало неуютно от этой похвалы, словно он выставлял напоказ выставочного щенка, одновременно приписывая ей единоличный гений. — Ее проект и так гениален, но раз уж понадобилось привлекать твою компанию, то… — он замолчал, не найдя подходящего завершения. — …то проект получил, наконец-то, достойную критику и необходимые улучшения, — негромко, глядя прямо на Драко, закончила за него Гермиона. Уголок его губ дрогнул, тронутый почти невидимой улыбкой. — И надежного партнера, надеюсь, — добавил он. Астория вежливо улыбнулась. — Должно быть, ваш проект и впрямь нечто выдающееся, миссис Уизли. Хотя я, признаться, в технических деталях не сильна. Стабилизация артефактов, руны… — Да уж, не переживай, я тоже ни черта в этом не понимаю! — перебил её Рон. — Зато ты прекрасно справляешься с ведением магазина, — вставила Гермиона, пытаясь увести разговор в другое русло. Беседа скатилась к обсуждению «Всевозможных Волшебных Вредилок», но тягостные паузы возникали все чаще. Гермиона видела, как Джинни пытается ее оживить, как Рон шутит слишком громко и неуместно, как Астория отвечает односложно, сохраняя безупречную, ледяную вежливость. И заметила, как взгляд Драко, скользнув по лицу жены, снова вернулся к ней. В его серых глазах читалось то же самое, что чувствовала она сама: усталое понимание абсурда происходящего. И тогда, перекрывая очередную шутку Рона, Драко сказал, обращаясь только к Гермионе: — У меня есть вопрос по рунным массивам. Я просмотрел ваши правки к схеме Мальсибера. Вы предлагаете рискованный обходной путь. — Единственно верный, учитывая ограничения по мощности, — парировала она мгновенно, забыв обо всем. — Стандартный протокол снова приведет к перегреву. — Но мы можем попробовать стабилизировать входной поток, — он сделал почти неуловимый шаг вперед, и пространство между ними сжалось, наполнившись знакомым гулом интеллектуального поединка. — И снова превысим ограничения. Но если мы возьмём массив обратной связи… Они продолжили спор, их голоса понизились, фразы стали короткими, отточенными, полными смысла, понятного только им двоим. Рон и Джинни переглянулись. Джинни многозначительно приподняла брови. Рон лишь пожал плечами, и на его лице отразилась откровенная скука. Через минуту Джинни с притворным вздохом сказала: «Ой, кажется, я видела нового обозревателя для квиддичной колонки в Пророке, давно мечтала познакомиться» и ретировалась. Еще через мгновение Рон, пробормотав что-то о том, что он чертовски голоден, отошел к столу с закусками. Астория продержалась дольше всех. Она стояла, словно мраморная колонна, пока ее муж и Гермиона с горящими глазами обсуждали что-то на непонятном ей языке, полном энергии и жизни. Наконец, она мягко, но неоспоримо положила руку на рукав Драко. — Дорогой, нам стоит поприветствовать мистера Мейвери. Он как раз один. Драко замолчал на полуслове. Его взгляд, еще секунду назад живой и заинтересованный, снова стал непроницаемым, отполированным до блеска щитом. Он кивнул Гермионе. — Мы продолжим в понедельник, миссис Уизли. — Конечно, — ответила она. Они разошлись в разные стороны, не оглядываясь. Гермиона осталась одна посреди шумного зала, чувствуя странную, щемящую пустоту. Весь вечер ее преследовало ощущение его взгляда. Она словно чувствовала, где именно он находится, даже не оборачиваясь, и не давала себе шанса проверить, было ли это на самом деле или лишь игра воображения. Их взгляды встретились лишь однажды, когда он с Асторией провальсировал мимо неё с Роном. Всего несколько секунд заставили ее пульс подскочить. Он смотрел на нее, и даже в движении она заметила, что это был не тот вежливый и отсутствующий взгляд, который он носил как маску. В его глазах был интерес; его взгляд был живым, и ей казалось абсолютно неизбежным, что все душевные метания, терзавшие ее, он тоже успел прочитать по её взгляду.