Потеря равновесия

Перемещение каминной сетью в горный отель был похож на попадание в другую реальность. Давящая стерильность офисов «Aurea Arcana» сменилась головокружительной высотой, хрустальным воздухом и ослепительной белизной снега. Отель стоял в полном одиночестве, словно последний оплот цивилизации на краю света. Первый этаж представлял собой огромное пространство-студию с панорамными окнами от пола до потолка, открывающими вид на заснеженную долину. В центре — камин, в котором уже весело потрескивали поленья, и несколько групп диванов. Длинный дубовый стол на двадцать персон и стойка бара завершали картину. Началась неразбериха расселения. Ли Джордан, как заправский тамада, выкрикивал: — Итак, девушки, у нас тут двое парней из отдела тестирования клянутся, что храпят исключительно в тональности «до-мажор»! Есть желающие проверить? — Мы пасс! — засмеялись две молодые ведьмы из команды Гермионы. Гермиона наблюдала за суетой, отдавая тихие распоряжения Твилле. Драко стоял по другую сторону зала, бегло просматривая план мероприятий, который ему протянул Блейз. Их взгляды встретились на секунду, ровно настолько, чтобы зафиксировать взаимное присутствие, и тут же разошлись. Дистанция и вежливость. Игра начиналась. Через час, когда все наконец расселились, Ли вышел к камину, привлекая всеобщее внимание. — Внимание, коллеги! — объявил он. — Первое испытание корпоративного духа — прогулка на свежем воздухе! Советую действительно тёплую одежду, если не хотите превратиться в ледяные изваяния! За окном, в сумерках, уже кружил снег. Дорогу, уходящую в лес, освещали лишь плавающие в воздухе магические огоньки, бросающие призрачное сияние на сугробы. Группа двинулась в путь. Воздух был холодным и колким, но дышалось легко. Первые пятнадцать минут шли кучно. Терри Бут, сияющий, несмотря на мешки под глазами, делился радостями отцовства. — Он уже держит головку! Представляете? Такой маленький, а уже боец! — Роза в его возрасте пыталась схватить палочку из моих рук, — улыбнулась Гермиона, ловя на себе удивлённый взгляд Падмы. Она редко говорила о детях на работе. — Скорпиус в месяц умудрился телепортировать свой подгузник мне на голову, — негромко вставил Блейз, идущий рядом с Падмой. Драко, шедший чуть впереди, лишь усмехнулся уголком губ, но не прокомментировал. Было странно видеть их так — Блейза, позволяющего себе личные истории, и Драко, молчаливо их одобряющего. Границы между «начальником» и «другом» здесь, в лесу, казались размытыми. Постепенно группа растянулась. И, оглянувшись, Гермиона с удивлением обнаружила, что они с Драко идут почти одни, отставая от основной группы на несколько метров. Тишина, нарушаемая лишь хрустом снега под ногами, стала вдруг оглушительной. — Кажется, мы отстали, — констатировала она, просто чтобы разрядить молчание. — Неслыханная халатность, — ответил он, не глядя на неё. — С нас вычтут премию. Она фыркнула. — Теперь я понимаю, почему ты недостаточно властная для позиции Министра, — произнёс он абсолютно серьёзным тоном после небольшой паузы. Гермиона недоумевающе подняла взгляд и увидела, что он еле сдерживает смех, показывая взглядом на её шапку с помпоном. Она не носила в офис шапки; у неё в принципе была всего одна, и обычно она надевала её для прогулок с детьми. — А ты даже здесь не можешь расслабиться, — укоризненно сказала она, намекая на его черную, строгую куртку. — И вообще, это может быть моя стратегия. Позволить подчинённым увидеть начальницу в дурацкой шапке. Он не выдержал и таки засмеялся. — Гениально. Этот смех услышал Блейз, обернувшийся впереди. — Мистер Малфой, вы что, смеётесь? — преувеличенно-паникующим тоном прокричал он. — Мир рухнул! Записывайте в историю! Драко лишь покачал головой, но улыбка не сошла с его лица. Лёд таял не только на ветках. — Ты, кстати, сам носил абсолютно идиотскую шапку на втором курсе, помнишь? Помпон у тебя тогда торчал, как флаг над вашей шайкой. — неожиданно для себя сказала Гермиона. — Эй, это была очень модная шапка, я не виноват, что у команды «Сенненских соколов» тогда был такой мерч, — парировал Драко. — Даже Блейз мне завидовал, но у него зато была пижама с подписью их вратаря. — Он на секунду замолчал. — А тебя было легко заметить с любого конца Большого зала по кудрявой голове и взгляду свысока, будто знала, что все мы — полнейшие недоумки. И знаешь, что самое ироничное? Ты была права. — Да-да, «воронье гнездо» и «невыносимая всезнайка». — тихо сказала она. — Поверь, я прекрасно помню, что ты тогда обо мне думал. Он чуть приподнял бровь, собираясь ответить, но в этот момент они вышли на поляну и почти уткнулись в коллег стоящих с открытыми ртами. Ради этого зрелища действительно стоило идти. Сотни гигантских биолюминесцентных грибов, похожих на аметисты и изумруды, мягко светились в сгущающихся сумерках, подсвечивая снизу лица людей, делая их загадочными и прекрасными. Воздух был сладким и пьянящим. Всем раздавали кружки с дымящимся глинтвейном. Смех вокруг стал громче, разговоры свободнее. Они гуляли по поляне, словно в сюрреалистическом сне. Потом над головами то тут, то там, с тихим хлопком, начали расцветать ветки омелы. Сначала над парой самых молодых тестировщиков. Их поцелуй, смущённый и неловкий, вызвал свист и одобрение. Потом омела возникла над Джорданом и девушкой из команды Малфоя. Они отказались, и растение, недовольно шипя, осыпало их градом колючих, но безвредных шишек под общий хохот. И когда все уже стали собираться в обратный путь, омела вспыхнула прямо над Гермионой и Малфоем. Все замерли на секунду, а затем поляна взорвалась смехом и криками. — Начальство, ваш выход! — Правила для всех одни! — Держитесь, сейчас полетят шишки! Гермиона застыла, чувствуя, как жар разливается по щекам. Её взгляд встретился с его взглядом. В его серых глазах не было ни смущения, ни раздражения. Был холодный, ясный расчёт и... вызов. Он не стал ждать, пока омела проявит нетерпение. Сделал один чёткий шаг вперёд, его пальцы без предупреждения обхватили её руку. Кожа была ледяной, но прикосновение прожигало её, как раскалённое железо. Он поднёс её руку к своим губам. Поцелуй был формальным, касанием тыльной стороны ладони и длился ровно три удара её бешено заколотившегося сердца. Но его взгляд, прикованный к её глазам, смешивал все мысли и чувства, мучившие её последние недели, в сладкий яд, который разливался в её крови. Омела, удовлетворённо сверкнув, исчезла, не бросив ни единой колючки. Команда взревела от восторга, а Гермиона не могла пошевелиться, ощущая на своей коже жгучую печать его губ. Обратная дорога прошла для неё в тумане. Она шла рядом с Падмой, автоматически поддерживая разговор о рождественских подарках, но вся её сущность была там, в том моменте. Второй глинтвейн, выпитый почти залпом, чтобы прийти в себя, лишь распустил в крови тревожное, сладкое тепло и спутал мысли ещё сильнее. Когда огни отеля уже замаячили впереди, а перед крыльцом зажглись жаровни с пуншем, Гермиона услышала, как Блейз, размахивая пустым стаканом, весело выкрикнул Ли: — Кстати, наше начальство ведь бывшие префекты! А если они решат устроить вечерний обход? Я боюсь, миссис Уизли снова снимет с меня баллы! И что-то в ней щёлкнуло. На кураже, с хитрым прищуром, она слепила снежок и метнула его в Блейза. Попала. И началось. Ли Джордан с боевым кличем встал слева от неё, Терри Бут справа. Кто-то крикнул: «Битва команд!» и снежки полетели градом. Гермиона, смеясь до слёз, выстраивала щиты, направляла снаряды, чувствуя, как с неё спадает многолетний груз ответственности. И тогда случилось неизбежное. Отступая от летящего в неё снежка, она красиво поставила щит, но её нога поскользнулась на обледенелом участке. Она упала на спину, и холодный снег мгновенно забился за воротник куртки, под свитер. Лежа на спине и глядя в тёмное небо, она не могла перестать смеяться. Поднявшись и отряхиваясь, она решила согреться и немного прийти в себя и направилась в отель, уклоняясь от летящих снарядов. Внутри было тихо и почти темно, если не считать отсветов от уличных огней и жаровен, падающих через панорамные окна. Она сняла мокрую куртку и двинулась вглубь зала, к бару, чтобы поставить чайник, с надеждой, что кофе хоть немного выветрит действие глинтвейна и поцелуя. Ожидая нагрева воды, она сняла шапку и небрежно тряхнула головой. Её волосы, сжатые весь день в пучок и скрученные под шапкой, тяжёлой, вьющейся массой рассыпались по плечам. Сбоку раздался голос. Низкий, сдавленный, лишённый всякой деловой выверенности. — Твою мать, Грейнджер. Она резко обернулась. Малфой стоял в тени, прислонившись к косяку двери, ведущей, видимо, в подсобное помещение. В его руке был бокал с тёмной жидкостью. Она поняла, что не видела его во время снежной битвы. Похоже, он сразу пришёл сюда. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг в её сторону. Его взгляд был прикован к её волосам. — Извини. Просто твои волосы... Они выглядят как тогда. — он провёл рукой по лицу, сжимая переносицу. — Чёрт, что я несу. Гермиона не могла издать ни звука. Она была парализована этим взглядом, этой внезапной уязвимостью в его голосе. Он выдохнул, и его слова понеслись, словно он продолжал тот самый разговор в лесу, доводя его до логического, невозможного конца. — Ты всегда была красивой. И умной. И единственное, что до сих пор объединяет меня и того заносчивого пятнадцатилетнего засранца... это то, что я безумно бешусь от мысли, что я не могу, не имею и никогда не буду иметь права тебя поцеловать. Она увидела, как её собственная рука тянется к нему, будто движимая чужой волей. Её пальцы коснулись его щеки, обжигающе холодной снаружи и, казалось, пышущей жаром изнутри. Он наклонился. И их губы встретились. Это было падением. Мгновенной, ослепительной вспышкой, в которой сгорели все доводы и все запреты. Мир сузился до точки соприкосновения. Она чувствовала вкус виски на его губах. Её тело отозвалось болезненной, сладкой пустотой внизу живота, гулом крови в висках, острым, запретным наслаждением, от которого перехватывало дух. Внезапно оглушительно зашипел чайник. Она дёрнулась, как от удара током, и отпрянула. Сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Она повернулась, механическими движениями сняла чайник с огня, не видя ничего перед собой. Послышался скрип открывающейся двери и голоса входящих в отель сотрудников. Она не оборачивалась, но чувствовала, как пространство за её спиной опустело. Он ушёл. Бесшумно, как и появился. Она стояла одна в полумраке, прижав ладони к раскалённым щекам, слушая, как её команда вваливается в зал, смеётся, сбрасывает верхнюю одежду. Вся её кожа горела. А внутри, на месте только что бушевавшего пожара, зияла ледяная, тоскливая пустота. Игры кончились.