После падения

Она поднялась в свой номер, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, словно отгораживаясь от всего, что произошло внизу. Через полчаса она всё ещё лежала на кровати, не в силах снять промокший свитер. Взгляд был прикован к огромным, пушистым хлопьям за окном. Они падали ровно и бесстрастно, засыпая следы их снежной битвы, его шаги, её падение. Она пыталась собрать мысли в нечто внятное, в логическую цепочку, но они рассыпались, как песок. Измена. Предательство. Слова были тяжёлыми и правильными, но отскакивали от неё, не цепляя. Вместо них в голове стучало только одно, простое и приземленное: Он поцеловал меня. Он хотел меня. Я хотела его. Паника, острая и тошнотворная, сжимала горло. Она села на кровати, пытаясь отдышаться. А потом, из ниоткуда, её пронзила волна такого ясного, такого оголённого воспоминания, что сердце не заколотилось, а наоборот замерло. Точный вес его тела, склонившегося над ней. Запах духов, смешанный с холодом и виски. Шероховатость его щеки под её пальцами. И тут же, на смену этому кадру, пришло отчаяние. Не из-за содеянного, а от осознания, насколько сильно ей хотелось повторить это. Прямо сейчас. Снова почувствовать эту потерю контроля, это падение. Она зажмурилась, пытаясь вызвать образ Рона. Доброе, простое лицо. Чувство вины должно было прийти, обязано было. Она заставляла себя почувствовать его. Но ничего, кроме раздражения и какой-то бесконечной усталости, не приходило. А потом снова накатывала паника, сметая всё, смешивая страх, стыд и это чёртово, запретное наслаждение в один сплошной ком, который стоял в горле. И вдруг, из этого комка, вырвался звук. Тихий, надломленный смешок. Потом ещё один. Вскоре она уже лежала, трясясь в беззвучной истерике, слёзы текли по вискам и заливались в волосы, а она не могла понять плачет она или смеётся. Возможно, и то, и другое одновременно. Каждое его слово мелькало в её мыслях. Твою мать, Грейнджер звучало не как оскорбление, а как молитва, как стон человека, дошедшего до края. Ты всегда была красивой. Никто не говорил ей этого так. Не как комплимент, а как констатацию давно известного, неоспоримого факта, который сводил его с ума. Она провела языком по губам, словно пытаясь снова ощутить его вкус. Внизу было шумно. Доносился гул голосов, смех. Они все там. И он там. Мысль о том, чтобы спуститься, встретиться с ним взглядом на глазах у всех, заставила её содрогнуться. Но остаться здесь, в ловушке собственных мыслей, было ещё страшнее. Она заставила себя подняться, снять свитер, пройти в ванную и плеснуть в лицо ледяной воды. В зеркале на неё смотрела незнакомка с распухшими глазами, растрёпанными волосами и лихорадочным взглядом. Пара взмахов палочки уложили волосы и скрыли следы слез, но отчаянность во взгляде не поддавалась чарам. «Я ударилась головой, когда падала, — отрепетировала она шёпотом. — У меня кружится голова. Я просто очень устала». Это была худшая ложь в её жизни. Но это было всё, на что она была способна. Спускаясь по лестнице, она чувствовала себя так, будто идёт по краю пропасти. Один неверный шаг и падение станет окончательным.