Протокол отчаяния

Совещание было чистой пыткой. Они сидели по разные стороны стола, разделённые не только сантиметрами полированного дерева, но и целой пропастью невысказанного. Гермиона делала доклад, её голос был ровным и ясным, профессиональная броня сидела на ней безупречно. Драко слушал, откинувшись на спинку кресла, его лицо было бесстрастной маской. Но его пальцы медленно вращали массивный серебряный перстень на мизинце — единственная выдача нервного напряжения. Их взгляды встречались лишь на доли секунды, но этих мгновений хватало, чтобы прочесть всё: в её глазах — выстраданную решимость, в его — настороженное ожидание и ту самую, знакомую ей по себе, ярость, придавленную железной волей. Когда совещание закончилось и команда начала расходиться, он не двинулся с места. — Миссис Уизли, — его голос прозвучал формально, для посторонних ушей. — Уточните, пожалуйста, по последнему пункту. Они ждали, пока дверь не закрылась за последним сотрудником. Тишина в комнате стала густой и звенящей. Он поднял на неё взгляд. — Ну? — одно-единственное слово, высекшее искру. Она глубоко вдохнула, поднимаясь. — В мой кабинет. Они шли по коридору молча, не глядя друг на друга. Когда дверь закрылась он повернулся к ней, и маска сорвалась. Его лицо исказилось от сдерживаемого гнева. — Неделя, Гермиона. Неделю ты игнорировала меня. Объяснись. Сейчас. — Гарри знает, — выдохнула она, не в силах искать мягкие слова. Он замер. Гнев на его лице сменился мгновенной, хищной собранностью. В его глазах вспыхнули знакомые демоны, холодный расчёт, оценка угрозы. — Что именно он знает? — голос стал тихим и опасным. — Всё. Он прочитал моё сообщение в свитке, когда мы были в Норе. Он резко развернулся и прошёлся по кабинету, его плечи были напряжены. — И? — он бросил это через плечо. — Он побежал к твоему мужу? К прессе? Устраивает нам ловушку? — Нет. Он пришёл ко мне. Драко остановился и медленно обернулся. — Зачем? — Чтобы объяснить мне то, чего ты мне никогда не объяснял, — её голос дрогнул, пробиваясь сквозь броню. — О магических контрактах. О том, что тебя ждёт, если это станет публичным. О том, что у нас нет будущего. Он смотрел на неё, и по его лицу пробежала тень чего-то, похожего на стыд, но тут же погасла, сметённая новой волной ярости. — И ты просто... приняла это? Решила всё за нас обоих, основываясь на нравоучениях Поттера? — он фыркнул. — Это не нравоучения! — вспыхнула она, наконец выпуская наружу всю свою боль. — Это реальность, Драко! Реальность, в которой ты живёшь, и в которую ты меня втянул, не сказав ни слова! Ты позволил мне лететь с закрытыми глазами, зная, что впереди стена! — А что я должен был сказать? — его голос сорвался на крик, и это было так непохоже на него, что её передёрнуло. — «О, кстати, Грейнджер, прежде чем я тебя трахну, хочу проинформировать, что развод разорит меня и уничтожит мою компанию»? Это испортило бы настроение, не находишь? — Это испортило бы всё! — крикнула она в ответ. — Это показало бы, что у этого есть цена! А ты... ты просто брал, как будто так и должно быть! — Потому что рядом с тобой все так, как и должно было быть! — он сделал к ней стремительный шаг, его лицо было совсем близко. — Впервые за долгие годы я чувствовал себя не узником в собственной жизни, а живым человеком! И ты тоже! Не притворяйся, что это не так! Она отступила, её спина упёрлась в книжный шкаф. Слёзы, которых она не позволяла себе все эти дни, наконец вырвались наружу, беззвучные и горькие. — Это нечестно, — прошептала она. — Ты дал мне вкус... вкус другой жизни. А теперь говоришь, что это был всего лишь вкус. Что я никогда этого не получу в полной мере. Его гнев иссяк так же внезапно, как и возник. Он смотрел на её слёзы, и его собственное лицо исказилось от боли. Он медленно, будто против своей воли, поднял руку и большим пальцем смахнул слезу с её щеки. Прикосновение было шокирующе нежным. — Я не знал, что это зайдёт так далеко, — тихо признался он. — Я думал... это будет игра. Интеллектуальный флирт. Опасность. Но это... — он не нашёл слов, просто смотрел на неё, и в его серых глазах бушевала буря. — Ты стала необходимостью. Как воздух. — Но мы не можем дышать этим воздухом, Драко! — её голос срывался на шёпот. — Мы задыхаемся. Ты в своей позолоченной клетке. Я в своей ловушке лжи. Гарри был прав. Мы уничтожим всё, к чему прикоснёмся. Друг друга в первую очередь. Он опустил голову, его лоб упёрся в корешки книг над её плечом. — Что же ты предлагаешь? — его шёпот был полон отчаяния. — Просто... прекратить? Развернуться и уйти, как будто ничего не было? — А что ещё? — она закрыла глаза, чувствуя тепло его кожи так близко. Это было и пыткой, и единственным утешением. Он выпрямился. Его взгляд стал острым, пронзительным. — До конца проекта полторы недели. — Это было не предложение. Это был расчёт. — У нас ещё есть время. Три встречи. Четыре. Столько, сколько сможем. Чтобы... попрощаться. Она смотрела на него, и всё внутри рвалось на части. Это было бы жестоко. Безумно. Продлевать агонию. Но мысль оборвать всё здесь и сейчас, сию же секунду, была невыносима. — Это безумие, — прошептала она. — Вся наша история безумие, — он прикоснулся к её волосам кончиками пальцев. — С самого начала. Так давай дойдём до конца. Он обнял её сильно, почти жестоко, прижимая к себе так, как будто хотел раствориться в ней. И она обняла его в ответ, вцепившись пальцами в ткань его мантии, заглушая рыдание в его плече. Это не было решением. Это была отсрочка. Но в тот момент, в тихом кабинете, заваленном книгами и невысказанными словами, они выбрали именно это — ещё несколько украденных мгновений в своём личном аду, зная, что расплата за них будет чудовищной. Но другого выхода у них не оставалось. Слишком велика была цена прощания.