Игры разума

Гнев оказался быстрым и яростным пожаром, который выжег всё дотла, оставив после себя безжизненное, холодное пепелище. Гермиона снова надела мантию и поехала на работу. Но это была уже не та женщина. Она двигалась по министерским коридорам как тень тихо, не привлекая внимания. Её улыбка стала формальной, взгляд отсутствующим. Она делала свою работу с механической точностью: подписывала документы, отвечала на вопросы, давала замечания. Её знаменитая эффективность вернулась, но это была эффективность робота, лишённая всякой искры, всякой страсти. А в тишине её кабинета, за закрытой дверью, начиналась другая, изматывающая работа. Её ум, её главное оружие, отказался капитулировать. Он цеплялся за проблему, как за самую сложную загадку в её жизни, пытаясь найти решение там, где его не существовало. А что, если... Астория сама его бросит? Она вызывала в памяти образ миссис Малфой — холодный, отстранённый, идеальный. Они живут в разных мирах. Возможно, она так же несчастна? Возможно, у неё есть свой любовник? Гермиона начинала строить воздушные замки: вот Астория встречает кого-то, подаёт на развод, разрывает контракт... А Драко, свободный и счастливый, появляется на пороге её дома. Фантазия была такой яркой, что на несколько секунд она чувствовала прилив надежды. А потом реальность обрушивалась с новой силой. Даже если это случится, это займёт годы. Годы тайны, лжи, ожидания. И опасности разоблачения. А что, если найти способ обойти контракт? Она провела целую ночь, роясь в юридических фолиантах в министерской библиотеке, изучая прецеденты расторжения магических брачных контрактов. Она нашла массу информации: оговорочки, условия расторжения, случаи признания контрактов недействительными. Но всё это касалось мелких аристократических семей. Контракты уровня Малфоев и Гринграссов были другим уровнем. Они были защищены заклятьями древних родов. Обойти их было невозможно. Её собственный ум, её знания предоставили ей неопровержимые доказательства тупика. Это было самым жестоким ударом. И тогда накатывало отчаяние. Тяжёлое, вязкое, как смола. Оно приходило по ночам, когда Рон уже спал, а она лежала в постели, уставившись в потолок. Щемящая тоска сжимала горло. Она вспоминала его руки на своей коже. Его смех, тихий и настоящий, прямо у неё над ухом. Его взгляд, полный того самого понимания, которого ей так не хватало во всех остальных сферах жизни. На следующий день, пройдя мимо переговорной она замерла. Дверь была приоткрыта, комната пуста. Та самая, где они впервые встретились, где в воздухе впервые вспыхнула искра их противостояния. Она вошла и села на стул у окна. Она просто сидела, положив ладони на холодную поверхность стола, и позволяла воспоминаниям накрывать себя с головой. Это напоминало тихий, личный траур. Она проверяла их свиток. Каждое сообщение она ощущала как удар током. Он писал. Не часто, но настойчиво. Короткие, деловые, на первый взгляд, сообщения. Малфой: Отчёт по стабилизаторам за прошлую неделю не согласован. Твоя подпись нужна. Малфой: Казначейство запрашивает уточнения по смете. Когда сможете предоставить? Малфой: Гермиона. Последнее сообщение было просто её именем. Оно обожгло сильнее любого упрёка. Она читала эти строки снова и снова, представляя, как он их пишет. Саркастичный? Уставший? Злой? Она чувствовала его присутствие в этих буквах, и её пальцы сами тянулись ответить, чтобы унять физическую боль разлуки. Но она стискивала зубы и не отвечала. Это была её форма самонаказания и её попытка сохранить последние остатки контроля. Она избегала всех эти дни. Джинни писала, приглашала на кофе. Гермиона отказывалась, ссылаясь на завал на работе. Падма предлагала встретиться, чтобы обсудить не рабочее, она чувствовала, что творится что-то неладное. Гермиона отмахивалась. Даже с Роном она общалась только на бытовом уровне: «Передай соль», «Который час?», «Дети написали?». Она видела его растерянный, немного обиженный взгляд, но не могла заставить себя вернуться к прежней, пусть и неглубокой, но лёгкости. Дверь в её внутренний мир захлопнулась, и она не собиралась её открывать. Однажды вечером, разбирая старые бумаги, она наткнулась на первую документацию проекта — самые первые, восторженные черновики, испещрённые её комментариями и пометками. Рядом лежал отчёт «Aurea Arcana» с его чёткими, выверенными правками на полях. Два почерка. Два мира. Два ума, которые нашли друг друга в самом неожиданном месте. И она поняла, что для неё это не просто роман. Это редчайший, драгоценный альянс. Встреча равных. И от этого осознания тихого, безысходного горя внутри неё выросла новая, странная решимость. Она достала свиток. Её пальцы дрожали. Она не ответила на его сообщения. Вместо этого она написала новое, простое и ясное. Грейнджер: Завтра нам нужно поговорить. Она отправила его, не дав себе времени передумать. Игра в прятки с самой собой и с судьбой была окончена.