Часть 3

      — Спасибо, что вытащил, — голос Габриэля прозвучал тихо, но твердо. Он выпрямился, снова надевая мантию врача. — Ты ранен? Контужен? Виктор бессознательно потер левый висок. — Мелочь. Голова гудит, будто в колокол звонили. А ты? — Его взгляд скользнул по помятой, грязной рубашке Габриэля, выискивая кровь. — Функционален, — коротко ответил Гэб. Ты видел остальных? Джонатана? Капитана? При упоминании капитана лица обоих на мгновение стали серьёзнее. Капитан Маркус Торн — седой, видавший виды морской волк, был точкой отсчёта, главным авторитетом. Его отсутствие вызывало лишь чувство растерянности и неясности, что делать дальше. — Торна не видел, — твёрдо сказал Виктор, и в дрожи его голоса прозвучала та же тревога, что и у Габриэля. — Тренч? Видел, но где сейчас, не могу сказать точно. Через эти ебучие джунгли пройдёт только танк. Может где-то у берега. Кажется, он говорил, что видел Райнера. – Хорошо... А Аделина? – в голосе промелькнула сиюминутная надежда, но тот осёк себя, – Томми Смут? Генри... – Чёрт, Томми! – лицо бывшего солдафона так искривилось, что Флоран не смог сдержать усмешки. – Лишь бы у него снова не началась аллергия. Чихает, как пулемёт. – Это точно. Но Адель? Остальной персонал? Нужно оперативно собраться. Создать лагерь... Или убежище... Найти воду... – шестерёнки в его мозгу тронулись и завертелись, словно запыленный механизм наконец починили, он в своей стихии. – Слушай, Док. – Морщинистые глаза напротив вдруг утратили всякое выражение, кроме пустой тяжести. – Надо кое-что тебе показать. Пойдём. В его резком тоне не было ничего хорошего. Это был голос человека, сообщающего о потерях. Габриэль кивнул, мысленно готовясь к худшему — к сложному перелому, к открытой ране, к кому-то, застрявшему в расщелине. Он был врачом. Он был готов к крови. Даже несмотря на скудное содержание аптечки. Виктор, не оборачиваясь, повёл его вдоль ручья, потом свернул в сторону, к гряде крупных, острых валунов, с рост человека, на которые с силой обрушивались волны во время шторма. Воздух здесь был густым и солёным, с примесью чего-то сладковатого и тяжёлого, вприципе, как и у берега. — Вот, — Виктор указал куда-то вперёд, остановился и отступил в сторону, давая Габриэлю пройти. Он не был готов к этому. Сначала Гэб не понял, что видит. Просто бесформенную кучу окровавленной ткани на фоне тёмного камня. Потом мозг сложил детали в ужасную картину. Это была Аделина Мюллер. Вернее, то, что от неё осталось. Она лежала на спине, её когда-то белый медицинский халат был разорван и пропитан бурым и алым. Взгляд Габриэля, против его воли, скользнул вниз, к источнику этого ужасающего беспорядка. Её живот был не просто ранен. Он был распорот. Раздавлен с такой чудовищной силой, будто её бросили на скалу с высоты десятиэтажного дома. Сквозь разорванную плоть и сломанные рёбра зияла тёмная пустота, из которой вывалились и неестественно размазались по камню петли кишечника, куски чего-то тёмно-багрового — печени, селезёнки – блестели на солнце. Всё это было покрыто липкой плёнкой песка, прилипшими водорослями и чёрными роями мух, которые гудели низко и деловито. Но самое страшное было её лицо. Оно было почти нетронутым, и на нём застыло не выражение боли, а чистейший, немой ужас. Глаза, с желто-бурыми белками, лопнувними капиллярами, ещё не поеденые мухами, широко раскрытые, смотрели в белесое небо, застилаемое мошкарой. Рот был приоткрыт в беззвучном крике, который она, видимо, не успела издать. Габриэль замер. Он не дышал. Профессиональное спокойствие сгорело в одну секунду, оставив после себя лишь ледяную, тошнотворную пустоту. Он видел смерть много раз. Но не такую. Он почувствовал, как подкашиваются ноги от пересыщения суровости реалий, и сделал шаг назад, наткнувшись на Виктора. Тот стоял горой, его лицо было маской. — Волной о скалы, — хрипло произнёс Виктор. Его голос вернул Габриэля к реальности. — Я нашёл её два часа назад. Ничего нельзя было сделать. Габриэль понимал. Он смотрел на Аделину, на её мягкие, умелые руки, теперь безвольно раскинутые в стороны, испачканные в грязи и собственной крови. Он смотрел и понимал, что его протоколы, его анамнезы, его надежда — всё это бессмысленный лепет на фоне того, что может сделать с человеком простая физика. Океан и камень. Вот и вся их медицинская карта.

***

Они шли от скал молча. Слишком молча. Тишина между ними была густой и тяжёлой, как вода в трюме тонущего корабля. Каждую минуту Габриэль ожидал, что Виктор заговорит, предложит план, произнесёт что-то дельное. Но Грейвс молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Оно означало: «Я видел то же, что и ты. И у меня нет ответов». Небо начинало спускаться к горизонту. Белый песок, прилипающий к их ботинкам стоп, начинал желтеть и теперь береговая линия, криво убегающая в бок, постепенно окрасилась в огненно оранжевый. Они брели вдоль кромки леса, песок хрустел на зубах. Габриэль машинально сканировал берег глазами, не находя в себе сил смотреть в сторону океана — туда, где за зубцами скал осталось то, что было Аделиной. Его мозг, привыкший к анализу, пытался цепляться за мелочи: вот обломок шлюпки, вот пустая канистра… Но за каждой деталью тут же возникал другой образ: разорванная ткань халата, неестественная бледность кожи, чёрный рой мух. — Надо найти Тренча, — наконец нарушил молчание Виктор. Его голос прозвучал негромко, но твёрдо. Это был не приказ, а констатация следующего пункта в безрадостном списке задач. — Он где-то здесь. Говорил, видел Райнера. Габриэль лишь кивнул. Это точно. Их путь лежал не по удобному пляжу, а по его кромке, где песок сменялся колючим кустарником и грудами водорослей. Приходилось обходить огромные, скользкие валуны, о которые с грохотом разбивались волны. Немного погодя они обошли чащу. — Здесь! — резко остановился Виктор, его взгляд прилип к земле. Он указал на песок. — След. Не наш. Габриэль наклонился. Отпечаток ботинка с рифлёной подошвой. Чёткий, свежий. Чей-то? — Тренча? — предположил он. — Или одного из пассажиров, — мрачно парировал Виктор, чеша подбородок. — Или кого-то ещё. Они шли теперь медленнее, внимательно вглядываясь в землю. Следы терялись на твёрдой грунтовой тропе, ведущей в чащу. Виктор вошёл первым, отодвинув ветку. Внутри было сумрачно и душно. — Стой, — Виктор снова замер, подняв руку. Он смотрел на дерево. На коре, на уровне груди, была свежая, аккуратная засечка. Не глубокая, но явно сделанная ножом. Рядом — сломанная ветка. — Кто-то метил путь, — констатировал Грейвс. Его лицо стало непроницаемым. — Или пытался что-то срубить. Неумело. Они шли ещё минут пятнадцать, углубляясь в лес. Напряжение росло. Каждый шорох заставлял вздрагивать. Габриэль чувствовал, как по спине бегут мурашки. Он снова вспомнил "пантеру" Виктора и его бросило в жар от того, что теперь эта паранойя казалась не такой уж беспочвенной. Наконец, чаща перед ними расступилась, открыв очередной большой участок берега. На фоне солнечного зарева, у самой кромки воды, стояла фигура, в строгом моряцком костюме – пусть он был не таким выглаженным и опрятным, ведь рубашка выправилась из брюк, а мокрые брюки, не успели высохнуть и висели тряпкой. Пришлось даже поначалу прикрыть лицо рукой от такого яркого солнца. Джонатан Тренч стоял по колено в воде, лицом к океану, заложив руки за спину. Он смотрел на океан, но его взгляд был устремлён куда-то за пространство, за горизонт, туда где остался их прежний мир. Будто был и не задумчивый вовсе, не деловой, а пустой. Виктор и Габриэль остановились в нескольких шагах, не решаясь нарушить его уединение. Наконец, Грейвс кашлянул и сделал отмашку. — Тренч. Джонатан обернулся медленно. Его лицо было маской профессионального спокойствия, но под ней угадывалось напряжение. Карие глаза, обычно ясные и уверенные, сейчас были запавшими и усталыми. — Грейвс. Доктор, — кивнул он переводя взгляд с одного на другого, и его голос звучал ровно, почти официально. — Рад, что вы… в строю. — Взаимно, — откликнулся Габриэль. Флорану на мгновение захотелось укусить внутреннюю сторону щеки, — Состояние? — Пойдёт, — ответил Тренч и вновь повернулся к океану. — Капитан? — спросил Виктор, и в его вопросе прозвучала тень той же надежды, что совсем недавно была у Габриэля. Тренч покачал головой, и его челюсть на мгновение сжалась. — Торна нет. Я не видел. — Он сделал паузу и, набрав в легкие больше воздуха добавил, — Медсестра Мюллер? Она с вами? Тишина, последовавшая за вопросом, стала всем ответом. Тренч медленно повернулся в их сторону. Габриэль лишь опустил голову, а Виктор, сжав губы, коротко мотнул головой в сторону скал. Джонатан замер, и на его каменном лице на мгновение дрогнула маска. Достаточно, чтобы понять. И он снова повернулся к океану, словно ища в нём виноватого. Флоран попытался собрать остатки профессионализма и выдавил: — А инженер Райнер? — У "Астреи". Её выбросило на мель., — без предисловий сказал он, указывая подбородком вдоль берега. Вновь он тяжело вздохнул. — С прибором. Надеется поймать частоту. — В его голосе не было ни облегчения, ни насмешки. Только усталая констатация факта. — Мы надеемся.