Глава 2. Возвращение

      25 декабря 2002 года       Рождественский приём, Министерство Магии, Лондон       Атриум Министерства Магии сиял мириадами огней, отражавшихся в полированном мраморе пола и стенах. Хрустальные люстры, парившие под зачарованным потолком, разбрасывали радужные блики на праздничную толпу волшебников и ведьм, облаченных в лучшие мантии. В центре зала возвышалась гигантская рождественская ель, украшенная настоящими танцующими звездами и крошечными феями; их сияние создавало атмосферу сказочного великолепия.       Драко стоял у одной из мраморных колонн, задумчиво вращая в руке едва тронутый бокал шампанского. Безупречно скроенный черный пиджак, выбранный вместо традиционной мантии, подчёркивал его широкие плечи и подтянутую фигуру, а платиновые волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб и точёные черты лица, ставшие более резкими и мужественными за годы изгнания.       Четыре года. Четыре долгих года вдали от Британии, которые закончились полгода назад. Хотя называть это время настоящим изгнанием было бы несправедливо – французское поместье Блэков, где они с матерью провели этот срок, едва ли уступало Малфой-Мэнору в роскоши. Но домом оно не было, и Драко ощущал это каждый день.       Приглашение на рождественский прием Министерства стало неожиданностью: официально его пригласили с формулировкой «в благодарность за содействие в расследовании международного дела о контрабанде тёмных артефактов». Неофициально, Драко полагал, что министр магии Кингсли Шеклболт таким образом проверял его готовность вернуться в магическое сообщество Британии.       — Сложно поверить, правда? — раздался знакомый голос за его спиной. — Что ты добровольно вернулся в этот серпентарий.       Драко неторопливо обернулся и встретился взглядом с Гарри Поттером. Национальный герой выглядел удивительно обыденно – тёмно-синяя мантия без вычурных украшений, неизменные круглые очки и непослушные волосы, которые он, похоже, давно оставил попытки укротить. Рядом с ним стояла Пэнси Паркинсон… нет, теперь уже Пэнси Поттер, в серебристом платье, подчёркивавшем стройную фигуру.       — Если бы мне четыре года назад сказали, что я буду пить с тобой, Поттер, на министерском приёме, я бы, пожалуй, отправил человека в Мунго на проверку рассудка, — произнёс Драко с лёгкой усмешкой.       Пэнси рассмеялась, мелодичный звук её смеха привлёк несколько любопытных взглядов. Она подошла ближе и поцеловала Драко в щёку в знак приветствия.       — Как будто то, что я вышла за него замуж, менее безумно, — она взглянула на мужа с той особой теплотой, которую Драко всё ещё находил поразительной. — Но вот мы здесь, и все это – реальность.       Он заметил, как несколько гостей украдкой бросали взгляды в их сторону. Даже спустя годы союз Пэнси Паркинсон и Гарри Поттера всё еще вызывал недоумённые шепотки и любопытство в магическом сообществе.       Взгляд Драко зацепился за кольцо на пальце Пэнси, кольцо Сириуса.       Нет ничего более постоянного, чем временные решения, мелькнуло в голове Драко, когда его мысли невольно вернулись к тому дню, когда он впервые узнал о её помолвке с Поттером.       23 августа 1998 года       Франция, поместье Блэков       Драко рассеянно перебирал письма, которые только что доставила сова: счета, деловая корреспонденция для матери, газеты и журналы… – ничего интересного. Три месяца во Франции казались вечностью. Три месяца, а впереди ещё почти четыре года.       Внезапно его внимание привлёк конверт из плотной бумаги цвета слоновой кости. На нём аккуратным почерком было написано: «Драко Малфой». Без обратного адреса. Но едва он коснулся конверта, как понял – это от Пэнси. Её духи, лёгкие и цветочные, всегда оставляли неуловимый след на всём, к чему она прикасалась.       Драко вскрыл конверт и замер, глядя на текст приглашения.

«Гарри Джеймс Поттер и Пэнси Эвелин Паркинсон

имеют честь пригласить Вас на церемонию бракосочетания,

которая состоится 1 сентября 1998 года

на вилле 'Беллиссима', Тоскана, Италия»

      — Какого чёрта? — процедил он сквозь зубы, вскакивая с места.       Он перечитал приглашение трижды, не веря глазам. Это был розыгрыш. Определённо розыгрыш. Пэнси Паркинсон и Гарри, мать вашу, Поттер? Та самая Пэнси, которая в битве за Хогвартс предлагала выдать Поттера Тёмному Лорду? Тот самый Поттер, который за все школьные годы смотрел на неё как на ядовитую змею?       1 сентября 1998 года       Тоскана, Италия       Итальянское солнце безжалостно пекло, когда Драко аппарировал к воротам поместья Забини. Чёрный костюм только усиливал впечатление от его бледной кожи и платиновых волос. Малфой намеренно опоздал, чтобы появиться эффектно и застать Пэнси врасплох.       Ворота распахнулись, пропуская его. Драко шёл по мощёной дорожке, окружённой кипарисами, чувствуя, как с каждым шагом растёт его раздражение. Вдалеке уже слышалась музыка и голоса гостей.       Когда он вышел на террасу с видом на церемониальную площадку, он застыл. Сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой.       У алтаря, украшенного белыми лилиями и зеленью, стоял Святой Поттер. Вопреки ожиданиям Драко, он не выглядел как человек, идущий на казнь. Напротив, он выглядел… спокойным.       Когда заиграла музыка и появилась Пэнси в платье молочного цвета, Драко затаил дыхание. Она была прекрасна – настоящая слизеринская принцесса. И она улыбалась. Улыбалась Поттеру, который смотрел на неё с выражением, которое Драко не мог понять.       После церемонии, во время банкета, Драко наконец смог отвести Пэнси в сторону.       — Объяснишь? — прямо спросил он.       Пэнси вздохнула, но улыбка не сходила с её губ.       — Ты не в курсе, потому что тебя нет в стране. Министерство объявило новый декрет в рамках «программы по восстановлению магического сообщества», — она пожала плечами.       — Каждый чистокровный волшебник или ведьма в возрасте от восемнадцати до тридцати пяти лет обязан вступить в брак с полукровкой или маглорожденным. Брак должен продлиться минимум пять лет, если только за это время у пары не родится ребёнок – в таком случае развод возможен по желанию.       Драко медленно отставил бокал огневиски, который держал, чтобы не поддаться искушению выплеснуть содержимое.       — Интересная интерпретация свободы, за которую все так героически сражались.       — Официальная версия – поспособствовать объединению магического сообщества и преодолеть предрассудки. Неофициальная – страх, что после войны чистокровные семьи замкнутся в еще более узких кругах, и все закончится новым восстанием через поколение.       — Как трогательно, — тонко усмехнулся Драко. — И все выстроились в очередь на алтарь?       — Это политика, — она отпила из своего бокала с шампанским, оставив на нём легкий след помады. — В любом случае, выбор невелик.       — Но Поттер? — не унимался он.       Пэнси бросила взгляд на своего новоиспеченного мужа, который в этот момент разговаривал с Луной Лавгуд.       — Знаешь, он не самый худший вариант, — она чуть усмехнулась. — Забавно, правда? Я пыталась сдать его Волан-де-Морту, а теперь его жена. Всем парам дали два месяца на добровольное заключение брака, прежде чем Визенгамот начнет принудительное сочетание.       Драко поджал губы, но промолчал. Пэнси накрыла его руку своей.       — Кроме того, — добавила она с озорным блеском в глазах, — ты видел его в этом костюме? Мерлин, Драко, я всегда знала, что у него отличная задница, но…       — Избавь меня от подробностей, — простонал Драко, но не удержался от улыбки.       Пэнси захихикала, взгляд ее скользнул к мужу. Между ними повисла тишина, и тень серьёзности легла на её лицо, когда она снова повернулась к другу.       — Поверь, сначала я собиралась сбежать. Но потом подумала: какого чёрта? Если мне в любом случае придётся выйти замуж, почему бы не за национального героя с приличным состоянием и политическим влиянием?       — И Поттер… согласился? — Драко позволил себе легкую заинтересованность в голосе.       — На удивление быстро, — Пэнси пожала плечами. — Думаю, он просто ненавидит, когда им пытаются управлять.       — Это самая амбициозная авантюра из всех, что ты затевала, — покачал головой Драко.       — Возможно, — она тепло улыбнулась. — Но ты все равно здесь. Мне был нужен хоть один человек, который будет на моей стороне, когда все Уизли и прочие герои войны соберутся под одной крышей.       На следующий день, когда свадьба продолжалась, Драко решил поговорить прямо с Поттером. Без приглашения он явился на виллу, где остановились новобрачные.       — Какого чёрта происходит, Поттер? — почти прорычал Драко, когда дверь распахнулась, игнорируя тот факт, что перед ним стоял мужчина в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер.       Гарри, как ни странно, выглядел совершенно невозмутимым.       — Малфой, рад видеть, что ты принял приглашение, — сказал он, ничуть не смущённый своим видом. — Хочешь кофе?       Он провёл Драко в небольшую гостиную с панорамным видом на море, где Пэнси потягивала утренний чай и листала новый выпуск «Пророка».       — Доброе утро, Драко, — сказала она с такой непринужденностью, будто не было ничего необычного в том, что они с Поттером теперь муж и жена.       — Хорошо, я хочу знать, что, нахрен, происходит, — без предисловий начал Драко, игнорируя предложенный кофе. — И не говорите мне про этот абсурдный закон. Я хочу знать, почему вы двое выглядите так, будто всё идёт по плану.       Пэнси переглянулась с Гарри, и тот кивнул, давая ей слово.       — После принятия закона началась паника, — вспоминала Пэнси. — Чистокровные семьи искали способы его обойти: кто-то пытался договориться о фиктивных браках, кто-то спешно выдавали дочерей замуж за иностранцев, кто-то пытался откупиться от Министерства.       — А потом ввели «тесты совместимости», — добавил Гарри, который к этому времени успел надеть рубашку и брюки. — Это древняя магия, которую Министерство адаптировало для своих целей. Тест показывает не только магическую совместимость, но и… ну, совместимость душ, если хочешь.       — И вы двое оказались родственными душами? — скептически спросил Драко, приподнимая бровь.       — Не совсем, — покачала головой Пэнси. — Но достаточно совместимыми, чтобы тест определил нас как потенциальную пару.       — Кто ещё попал под распределение?       — Почти весь наш выпуск, кто остался в Англии. Тео Нотт с Чжоу Чанг. Миллисенте назначили Джастина Финч-Флетчли, — Пэнси поморщилась. — Дафна в истерике – ей выпал Дин Томас. Грейнджер и Уизли повезло: они и так были вместе, так что просто расписались раньше, чем планировали.       — А Блейз?       — Блейз сделал то, что делал всегда – нашёл лазейку, — усмехнулась Пэнси. — Он оформил итальянское гражданство и избежал действия закона. Но был любезен, чтобы предоставить нам виллу для свадьбы.       Драко скользнул взглядом по их лицам, анализируя ситуацию.       — И что теперь? — спросил он. — Вы просто... живёте вместе пять лет, а потом разводитесь?       Пэнси и Гарри снова обменялись взглядами.       — Посмотрим, — ответил Гарри. — Мы решили не загадывать так далеко. Просто... жить день за днём и посмотреть, что из этого получится.       К удивлению всех, включая самих молодожёнов, из их брака вышло нечто поразительное. То, что начиналось как принудительный союз, постепенно переросло в настоящую любовь. 25 мая 2001 года у них родилась дочь, которую назвали Лили – в честь матери Гарри.       25 декабря 2002 года       Рождественский приём, Министерство Магии, Лондон       Воспоминание оборвалось, когда Пэнси лёгким прикосновением вернула Драко в настоящее.       — Ты в порядке? Выглядишь так, словно увидел призрака.       Драко моргнул, возвращаясь к реальности рождественского бала.       — Просто вспомнил твою свадьбу, — отозвался он и бросил взгляд через зал, где заметил Рона Уизли, который танцевал, прижимаясь к какой-то блондинке слишком откровенно для женатого мужчины. — Никогда не думал, что скажу это, но ты, пожалуй, выиграла в лотерею.       Пэнси проследила за его взглядом, её губы поджались в неодобрении.       — Кстати, о нашей незабываемой свадьбе, — ловко сменила тему миссис Поттер. — Мы с Гарри хотели спросить тебя кое о чём. Поскольку ты вернулся...       — Я не вернулся, — автоматически поправил Драко. — Я просто здесь с визитом на праздники.       Супруги обменялись понимающими взглядами.       — Конечно, — согласился Гарри. — Но если бы ты, гипотетически, рассматривал возможность возвращения...       — Министерство ищет специалиста по тёмным артефактам для совместной работы с аврорами, — подхватила Пэнси. — Учитывая твой опыт во Франции...       Драко поднял руку, останавливая их.       — Я не собираюсь работать на британское Министерство, — сказал он твёрдо.       — Технически ты бы не работал на Министерство, а в Отделе по борьбе с незаконным использованием тёмных артефактов, который является автономным подразделением.       — С той же бюрократией и теми же предубеждениями, — холодно парировал Драко, приподняв бровь.       — С новым начальством, — Поттер встретил его взгляд. — Кингсли реформировал систему после войны. И, откровенно говоря, им нужен кто-то с твоими знаниями. Кто-то, кто понимает тёмную магию изнутри.       Драко молча оценивал ситуацию, не позволяя эмоциям отразиться на лице.       — Даже если я соглашусь, с какой стати аврорат будет сотрудничать с Пожирателем Смерти?       — Бывшим, — поправил Гарри. — И они будут сотрудничать, потому что я возглавляю отдел полевых операций.       Новость удивила Драко, хотя, если подумать, чего еще можно было ожидать от Поттера?       — Подумай об этом, — мягко предложила Пэнси. — Ты мог бы видеться с Лили чаще. И... может, пора вернуться?       — Мы будем ждать твоего решения, — кивнул Гарри. — А сейчас, прошу нас извинить: нам нужно поприветствовать новоприбывших гостей.       Он указал на вход зала, где появились министр магии Кингсли Шеклболт и его супруга в величественных парадных мантиях. Драко понимающе кивнул – Поттер, как глава отдела, был обязан соблюдать определённый протокол.       Оставшись один, Драко неспешно прогуливался по залу, наблюдая за праздничной суетой вокруг. Четыре года во Франции изменили его восприятие. Теперь он смотрел на магическое общество Британии, словно через стекло – видя всё, но ощущая себя немного отстранённым, как будто он был зрителем, а не участником.       Его внимание привлекла группа у колонны: громко смеявшийся Рон Уизли стоял в её центре, раскрасневшись от выпитого. Рядом кокетливо хихикали две молодые ведьмы, которые буквально ловили каждое его слово. Та самая блондинка, с которой он танцевал раннее, положила руку на плечо Уизли и что-то прошептала ему на ухо. Рон расхохотался и приобнял её за талию.       Драко нахмурился. Он никогда не питал тёплых чувств ни к одному из гриффиндорской троицы, но такое откровенное неуважение к собственной жене, тем более на публике, вызывало у него брезгливость.       — Впечатляет, не правда ли? — раздался голос рядом с ним, и Драко обернулся: перед ним стоял Теодор, высокий и худощавый, с той же сдержанной улыбкой, что и в школе.       — Нотт, — кивнул Драко в знак приветствия. — Давно не виделись.       — С твоего отъезда, — ответил Тео. — Как тебе в Лондоне?       — Адаптируюсь, — пожал плечами Драко.       Тео понимающе кивнул – одно из качеств, за которое Драко всегда ценил Нотта: он никогда не давил и не требовал объяснений.       Он коротко улыбнулся, взгляд его скользнул к Рону и его поклонницам.       — Такое поведение для него… обычное, — тихо сказал Тео. — Особенно после нескольких бокалов огневиски.       — А где его жена? — спросил Драко с едва заметным интересом.       Нотт едва оглянулся.       — Где-то здесь. А, вот у фуршетного стола. Судя по лицу Джастина, Грейнджер сообщила ему, что они будут работать все праздники.       Драко невольно проследил за взглядом Теодора, его любопытство было сильнее, чем он хотел бы признать.        — Где? — Драко прищурился в указанном направлении, но не мог понять, о ком говорит Тео.       У стола с закусками стояло несколько человек, но его взгляд сразу притянула стройная фигура в алом платье. Женщина стояла спиной, оживленно беседуя с молодым человеком. Открытая спина, изящная линия плеч, каскад темных волос, распущенных по спине… Нет, это точно не могла быть Грейнджер.       — Та, что в красном, — подтвердил Нотт с лёгкой усмешкой. — Не узнаёшь школьную всезнайку?       Драко скептически изогнул бровь, но в этот момент женщина повернулась, и его сердце пропустило удар.       Мерлин. Это действительно была она.       Драко забыл, как дышать. Это Грейнджер? Лохматая заучка, вечно прячущаяся за горой книг? Куда делась девчонка с вечно растрёпанными волосами и несуразной сумкой учебников?       Перед ним стояла потрясающе красивая женщина, с изящной фигурой, которую великолепно подчёркивало облегающее платье.       — Прикрой челюсть, Малфой, — со смешком заметил Тео.       Драко с трудом оторвал взгляд от Грейнджер и попытался вернуть лицу привычное равнодушие.       — Просто удивлён, — пробормотал он, но его собственные слова прозвучали неубедительно.       — Конечно, — протянул Нотт.       Драко снова посмотрел на Грейнджер. Она была такой… миниатюрной. Почему он никогда раньше не замечал, какая она хрупкая? Сам он за эти годы прилично вырос и раздался в плечах. Рядом с ней он бы выглядел почти гигантом. От этой мысли по телу пробежала знакомая волна тепла.       — Чем она занимается? — невольно спросил Драко.       — Открыла книжный магазин, довольно успешный, — заметил Тео.       — Любопытно, — отозвался Драко. — Как твоя жизнь? — спросил он, вспоминая, что Нотт был одним из тех, кого коснулся закон о принудительных браках. — Я слышал, ты женился на Чжоу.       Лицо Теодора смягчилось, и его обычно сдержанная улыбка стала теплее.       — Это было... неожиданно хорошим решением, — признался он. — Чжоу... она удивительная: умная, добрая, понимающая. Мы... — он словно искал правильные слова, – мы нашли общий язык.       Драко понимающе кивнул. Ещё один пример того, как этот абсурдный закон, вопреки всему, иногда приводил к счастливым союзам.       — Я рад за тебя. Она здесь?       — Да, разговаривает с Падмой, — кивнул Тео в сторону дальнего угла зала.       Они поговорили ещё немного – о работе Драко во Франции, о новом бизнесе зельеварения Тео, о последних новостях в магическом мире. Затем Нотта отозвала супруга, и Драко снова остался один.       Вечер продолжался. Он танцевал с несколькими ведьмами, включая давнюю подругу Дафну Гринграсс, которая, как оказалось, была помолвлена с богатым французским волшебником. Он беседовал с Маркусом Флинтом из Гринготтса, обсуждал инвестиции с Блейзом Забини, прилетевшим из Италии на праздники.       Время от времени его взгляд непроизвольно возвращался к Уизли, который с каждым часом становился всё более шумным и фамильярным со своими спутницами. Драко заметил, что теперь Рон активно флиртовал с высокой брюнеткой в облегающем синем платье, почти игнорируя ту самую блондинку, которая ранее казалась объектом его внимания.       Даже если бы вышел закон, навязывающий брак между Блейзом и Миллисентой – ни один из чистокровных никогда бы не позволил себе такой публичной демонстрации неуважения, — подумал Драко с холодным презрением. — Такие вещи делались за закрытыми дверями, с соблюдением декорума. Это была одна из первых заповедей их воспитания.       — Отвратительное зрелище, — рядом послышался голос Пэнси. Она тоже наблюдала за Роном.       — Я думал, Грейнджер умнее, чтобы справиться с рыжим, — пробормотал Драко, удивляясь собственной остроте чувств.       — Она умна... в теории, — вздохнула Пэнси. — Но, когда дело касается личных отношений, Грейнджер всегда была немного слепа, особенно в отношении Уизли. А теперь, с этим законом... — она покачала головой. — Не всем так повезло с мужем, как мне.       Время приближалось к полуночи. Вечер вымотал Драко – слишком много внимания и не всегда доброжелательного интереса.       По пути к гардеробной он размышлял о парадоксах судьбы. Поттер и Пэнси – счастливая семья. Нотт и Чанг, нашедшие гармонию.       И Грейнджер. Запертая в браке с рыжим недоразумением, который, судя по всему, даже не пытался изображать верность. Жизнь, или скорее Министерство, тасовала их, как колоду карт, и ей досталась самая паршивая.       Коридор, ведущий к гардеробной, был плохо освещён и почти пуст. Драко шёл быстро, погружённый в свои мысли, когда внезапно с кем-то столкнулся. Он инстинктивно выставил руки вперёд, чтобы не упасть, и поймал что-то тёплое и мягкое.       Точнее – кого-то.       Под его пальцами оказалась талия. Женская фигура была настолько тонкой, что его ладони почти смыкались вокруг неё. Верхушка её головы едва доставала до его подбородка. Драко ощутил шёлк платья под пальцами, тепло тела и лёгкий аромат лимона и розмарина, перемешавшийся с едва уловимым ароматом пергамента.       Он поднял глаза от своих рук и встретился взглядом с Гермионой Грейнджер.       Её карие глаза расширились от удивления, лёгкий румянец окрасил щеки.       — Малфой, — выдохнула она, и её дыхание – с лёгким запахом шампанского, коснулось его лица.       Драко осознал, что всё ещё держит её за талию, и медленно убрал руки, делая шаг назад.       — Грейнджер, — кивнул он. — Прошу прощения, я не смотрел, куда иду.       Она явно была удивлена его извинением, но быстро взяла себя в руки.       — Ничего страшного, — сказала она, поправляя юбку. — Я тоже была... отвлечена.       Едва заметное напряжение в её голосе заставило Драко взглянуть на неё внимательнее. Глаза слегка покрасневшие, словно она сдерживала эмоции. Пальцы, поправляющие складки платья, выдавали лёгкую дрожь.       — Ты в порядке? — спросил он, прежде чем смог остановить себя. Вопрос вырвался сам собой, удивив его не меньше, чем Грейнджер.       Она открыла рот, чтобы произнести очередную вежливую ложь, но её взгляд сместился, сфокусировавшись у него за спиной. Лицо в один миг утратило все краски, превратившись в застывшую маску.       Драко медленно обернулся, следуя её взгляду.       В тёмном алькове в конце коридора, прижатая к стене, стояла та самая брюнетка, что весь вечер вертелась у бара. Над ней нависал Рон. Они целовались – грязно, торопливо, не заботясь о том, что их могут увидеть. Рука Уизли бесстыдно залезла под подол её платья и сжала бедро.       Волна ледяного, презрительного гнева поднялась в груди Драко. Гнева не на рыжего, от этого примитивного ублюдка он ничего другого и не ждал. Гнева на несправедливость всей этой картины. Он резко повернулся обратно к Грейнджер, ожидая увидеть хоть что-то: слёзы, ярость, проклятия. Хоть какую-то реакцию. Но ничего не увидел. Только пустоту в глазах. Словно она видела эту сцену уже много раз и больше не находила в себе сил даже для того, чтобы злиться.       Это было хуже всего. Её смирение, её принятие такого унижения – это было настолько не похоже на ту Грейнджер, которую он знал в школе, что Драко почувствовал щемящую боль в груди. Где была та заносчивая девчонка, что сломала ему нос на третьем курсе? Та, что всегда боролась за справедливость, за то, что считала правильным?       Не раздумывая, он достал палочку и тихо, почти неслышно прошептал.       — Mimblewimble.       Маленькая месть. Недостаточная за всё унижение, которое Грейнджер, очевидно, терпела, но хоть что-то. Заклинание должно было затруднить дальнейшие попытки Уизли соблазнить эту женщину.       — Пойдём, Грейнджер, — сказал он, мягко взяв Гермиону под локоть и развернув её спиной к неприятной сцене. — Я собирался выпить ещё огневиски, и ты выглядишь так, будто тебе он не помешает.       К его удивлению, она не стала сопротивляться. Они вернулись в зал и сели у дальней барной стойки, где было немноголюдно. Драко подозвал бармена и заказал два двойных огневиски; когда напитки подали, он молча пододвинул один к Гермионе. Она взяла его, не поднимая глаз, и сделала глоток, слегка поморщившись от крепости.       — Спасибо, — сказала она наконец, тихим голосом.       Драко кивнул, не зная, что сказать. Странная картина: он, Драко Малфой, сидит в баре с Гермионой Грейнджер, молча утешая её после того, как она застала своего мужа с другой женщиной.       Он думал о том, как изменился мир за эти годы: закон о принудительных браках, Гермиона Грейнджер, позволяющая своему мужу открыто изменять ей, он сам, сидящий рядом с ней и чувствующий... что? Сожаление? Сочувствие?       Как сложилась бы её жизнь, если бы она отказалась от магии? Если бы, то письмо из Хогвартса никогда не пришло – была бы она теперь счастливой женщиной-маглой с карьерой и семьёй, неведающей тех ужасов, что ей пришлось пережить в волшебном мире?       И ради чего она боролась все эти годы? Ради чего рисковала своей жизнью? Чтобы сидеть здесь, опустошенная, рядом с бывшим врагом, в то время как её муж развлекается с другой женщиной в нескольких метрах от них?       Они продолжили сидеть в тишине, двое выживших, потерянных в праздничном шуме вокруг них, каждый со своими призраками и потерями, объединённые тяжестью прожитых лет и разочарований.