Глава 8. Начало грозы

***

Недели, последовавшие за конкурсом и их первым поцелуем, были для Александры сновидением наяву. Репетиции в его квартире под уютным светом ламп, когда музыка переплеталась с тихими разговорами и смехом. Прогулки по ночной Москве, когда он, закутав её в своё пальто, рассказывал истории о великих магах прошлого. И то, как он смотрел на неё — не как на феномен, а как на истинное сокровище, на женщину, которую любит. Но сны имеют свойство рассеиваться. Первым признаком надвигающейся бури стало письмо. Официальное, на бланке Совета Магических Искусств, приглашающее маэстро Московского и мисс Романову на «неформальную беседу» относительно их «творческого сотрудничества и его соответствия канонам». Михаил прочёл его с презрительной усмешкой. —Не беспокойся, — сказал он, скомкав письмо и отправив его в камин на съедение жадным языкам пламени. — Это стандартная попытка запугивания. Они не могут запретить нам творить, но могут создать административные преграды. Однако преграды оказались более ощутимыми. В течение следующей недели они столкнулись с рядом странных «совпадений». Забронированная для их репетиций студия внезапно оказалась «на срочном ремонте». Несколько музыкантов оркестра, с которыми Михаил работал годами, вежливо отказались от участия в его новом проекте, ссылаясь на «занятость». Даже заказ особых струн для скрипки Александры, которые делали на заказ в мастерской при консерватории, был «случайно» утерян. — Это Грот, — мрачно констатировал Михаил, узнав о струнах. — Он давит на все рычаги. Он хочет изолировать нас. Александра чувствовала, как тревога сжимает ей горло. —Может, нам стоит... отступить? Временно? Чтобы дать им остыть? — Нет! — его ответ был резким и немедленным. Он взял её за руки. — Если мы отступим сейчас, они поймут, что могут нами управлять. Мы должны стоять на своём. Быть непоколебимыми и сильными. Их союз с Камалией и Святославом стал в эти дни настоящим оплотом. Скульпторы предоставили им свою просторную мастерскую для репетиций. Камалия, с её неиссякаемой энергией, взяла на себя решение всех бытовых проблем, от поиска струн до организации частных выступлений для лояльных меценатов. — Не волнуйся, Саша, — говорила она, заваривая чай в их мастерской, пока Михаил и Святослав обсуждали акустику помещения. — Эти старые магические динозавры думают, что могут всё контролировать. Но искусство всегда найдет выход. Как вода. Оно просочится сквозь любую трещину. Святослав, молчаливый, как всегда, просто подошел к Александре и положил ей на ладонь небольшой каменный амулет — гладкий, теплый обсидиановый диск. —Для равновесия, — пояснил он. — Когда волнуешься, сожми его в руке. Моя магия в нем. Она не даст тебе сбиться с пути. Этот жест тронул её до слез. Она чувствовала, что обрела не только любовь, но и семью. Однако давление нарастало. В одной из крупных магических газет вышла разгромная статья, автор которой, анонимный «сторонник традиций», обвинял Михаила в «разрушении основ магического исполнительства» и использовании «сомнительных, нетрадиционных методов», намекая на то, что успех Александры — не что иное, как хорошо продуманный пиар-ход. Михаил пришел в ярость. Он хотел немедленно подать в суд за клевету, но Камалия остановила его. —Это именно то, чего они хотят! Публичного скандала! Ты будешь выглядеть как зазнайка, который не выносит критики. — Так что же делать? Молчать? — взорвался он. — Нет, — неожиданно твердо сказала Александра. Все взгляды обратились к ней. — Мы должны играть. Громче и лучше, чем когда-либо. Мы должны провести тот сольный концерт, о котором ты говорил. И пригласить на него всех. И Грота, и этих критиков. Пусть увидят и услышат сами. Слова лгут. Музыка — никогда. Михаил смотрел на неё с плохо скрываемым восхищением, граничащим с помешательством. В её глазах горел тот самый огонь, который он впервые увидел в пустом зале. Но теперь это был не огонь отчаяния, а огонь решимости. — Ты права, — сказал он. — Абсолютно права. Они с головой ушли в подготовку. Новое произведение Михаила, его симфония, которую он назвал «Симфонией Чистого Резонанса», было сложнейшим вызовом для них обоих. Для Александры это была не просто партия скрипки — это было путешествие в неизведанные области её собственного дара. Ей приходилось учиться контролировать свою магию не интуитивно, а осознанно, направлять ее, как луч света. Однажды поздно вечером, когда они остались одни в мастерской, отрабатывая особенно сложное место, у неё ничего не получалось. Раз за разом её магия либо не проявлялась, либо, наоборот, вырывалась неуправляемым потоком, искажая звук рояля Михаила. Отчаяние снова начало подступать. — Я не могу! — воскликнула она, опуская скрипку. — Это слишком сложно! Они правы, я не справлюсь! Михаил не стал её утешать. Он подошёл, взял ее скрипку и смычок и положил их на стол. Затем обнял её, прижав к себе настолько тесно, что уже было непонятно, где его сердцебиение, а где её собственное. — Перестань, — тихо сказал он. — Ты справишься. Потому что ты — Александра Романова. Та, что заставила плакать весь зал на конкурсе. Та, что не сломалась после лет насмешек. Моя сильная, упрямая девочка. — Он отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Я верю в тебя. Больше, чем в кого-либо. Больше, чем в себя. Так что, пожалуйста, верь в себя и ты. Его слова, полные такой безоговорочной веры и любви, растопили её страх. Она кивнула, сглатывая комок в горле. — Хорошо. Давай попробуем ещё раз. На этот раз, когда она заиграла, что-то щёлкнуло. Она не просто контролировала магию — она стала её продолжением. Её музыка и её дар слились воедино. И когда магия Михаила соединилась с её, произошло нечто, чего не было даже на конкурсе. Их ауры не просто дополнили друг друга — они сплелись в единую, новую сущность. Золотой свет и кристальная чистота слились в сияющую радугу, которая не просто освещала комнату, а наполняла её ощущением абсолютной, безмятежной гармонии. Казалось, сама материя ликовала. Когда они закончили, Михаил смотрел на нее, глаза мужчины светились блеском вознесения, возлелеяния её натуры. —Вот, — прошептал он. — Вот оно. Совершенство. Они стояли, держась за руки, в сиянии их совместной магии, и Александра поняла, что никакой Совет, никакой Грот не могут отнять это у них. Их любовь и их музыка были сильнее любого давления. Но они оба знали — это была лишь передышка. Настоящая буря должна была вот-вот обрушиться. Их сольный концерт должен был стать либо их величайшим триумфом, либо окончательным падением. И они были готовы принять вызов. Вместе.