Часть 9

Следующие несколько дней я провела в состоянии непрерывного романтического отупения. Если бы я встретилась с Коннором в первые три дня после нашего поцелуя, то, наверное, умерла бы от смущения, вспомнив, сколько воды я извела в душе, представляя всяческие непотребства. Почти месяц мне не требовалось приезжать в участок. Первую неделю я ждала звонка. Потом начала убеждать себя, что Коннор просто занят расследованиями и не обязан искать повода увидеться со мной. Получалось плохо. Хэнк любезно позвонил и сообщил, что среди девиантов наблюдается подозрительное затишье. Они с Коннором разъезжали по идиотским вызовам, искали несуществующих андроидов, а находили вместо них бродячих кошек. Конечно, мне пришлось написать подробный отчёт о произошедшем в «Раю». Я опустила ту часть, где Трейси говорили о своих чувствах. Не собиралась собственноручно снабжать «Киберлайф» материалом для следующего поколения охотников. На Хэнка я надеялась. В случае Коннора оставалось только гадать. Я решила выбраться в город и купить принадлежности для рисования — впервые сделать что-то исключительно для себя. Приняв душ, я стояла перед зеркалом и наносила макияж. Лицо больше не вызывало отторжения. Оно уже не напоминало череп, обтянутый кожей. Когда дело дошло до помады, дыхание перехватило, а в ушах тонко зазвенело. По телу прошла мелкая дрожь. Грудь налило жаром. Воспоминания хлынули в голову: мигающая лампочка, сигареты, эксперименты… Господи, спаси меня. Докрасив губы в три быстрых движения, я собрала сумку и выбежала на улицу. Я невольно вспомнила дорогущий магазин красок, где увидела необычайно живого андроида, которому позже досталось от толпы безработных. Интересно, как он? Выбрав простой скетчбук, ластики, точилки и набор карандашей разной твёрдости, я оплатила покупки и вышла. Остановилась в дверях и прикурила, осматриваясь по сторонам. Шло к холодам. Снегодождь размазывал по улицам грязь, прохожие уже перешли на пальто и куртки. В винтажной шубке я заметно выделялась. Я зябко поёжилась и вдруг заметила в потоке прохожих светлую голову. Сначала решила, что показалось. Потом мужчина повернул голову, и я увидела знакомый профиль — слишком правильный, почти неподвижный. Сигарету он держал так же, как Иван: не между указательным и средним, а почти у основания пальцев. Через минуту уже шла за этим человеком, лавируя между людьми. Сигаретный дым тянулся за ним шлейфом, отмечая путь. Я несколько раз врезалась плечом в прохожих, получала ругательства в спину и на ходу бросала извинения. Сама не поняла, как оказалась в метро. Оплатив проезд картой, побежала, стараясь догнать человека, который уже вошёл в вагон. Я не успела войти за ним, но в последний момент втиснулась в соседний вагон. Поезд нового северного маршрута объявил станцию «Ферндейл». Я увидела, как человек отделился от толпы и направился вниз. Практически вывалилась из вагона, спотыкаясь о собственные ноги, и помчалась следом по лестнице. Он не оборачивался. Но я была на сто процентов уверена: он знал, что я иду за ним. Наш путь напоминал одну непрерывную козью тропу. Перед заводом он впервые обернулся и указал куда-то за ржавый контейнер. Я решила, что он показывает на стену. Разумеется, я выбрала стену. Сначала мне пришлось пролезть под решётчатым забором, затем я оказалась перед стеной, вдвое превышавшей мой рост. Грустно посмотрев на пакет с покупками, попыталась уместить всё в небольшой сумке. Рядом обнаружился довольно крепкий мусорный бак. Я забралась на него и, едва подтянувшись, перевалилась через стену. За спиной раздался глухой грохот: бак опрокинулся и высыпал на землю всё содержимое. Ну, Хелен, рыгать вниз придётся без опоры. Об этом я решила пока не думать. Назвала себя Хелен. Даже в собственных мыслях. Я давно уже не называла себя прежним именем. По телу пробежал липкий холодок. Осознать это я не успела. Впереди снова послышались шаги, и тело рванулось за ними раньше, чем мысль успела оформиться. Когда увидела, как он в три прыжка, отталкиваясь от стен, оказался перед входом в заброшенный завод, глаза чуть не вывалились из орбит. — Блядь, я же не Тарзан… — прошептала я. Нужно было развернуться. Я не развернулась. Но я не ошиблась. Это был он. И он меня ждал. Присмотревшись к стене, я заметила что-то вроде выступа. Если схватиться за верхнюю балку, можно было пройти, цепляясь руками. Стоило случайно посмотреть в дыру внизу, как мне резко поплохело. Закрыв глаза и глубоко дыша, я вцепилась пальцами в балку. Несколько раз ржавый выступ отламывался прямо под ногой. Я считала каждый шаг, чтобы не смотреть назад. Взгляд вниз провоцировал новый приступ паники, поэтому я не отрывала глаз от собственных рук, методично переставляя их вперёд. Когда ноги коснулись твёрдой поверхности, я несколько секунд не могла заставить себя двигаться дальше. Пройдя через пустой корпус завода, изрешечённый торчащей арматурой, я увидела огромное светлое пятно и решила двигаться туда. В подтверждение догадки заметила, как человек с длинной балки прыгнул вниз. Сказать, что мне стало ещё страшнее, — ничего не сказать. Передо мной находился, вероятно, заброшенный танкер или что-то подобное. Дрожащими ногами я всё же дошла до края балки и едва не свалилась, когда меня качнуло от ужаса. Нет. Я туда не прыгну. Дна у тёмной воды видно не было, а вероятность умереть, по моим оценкам, стремилась к абсолютной. Я обошла верхнюю палубу по периметру и нашла неприметный люк. Скрип разнёсся по пустому корпусу. Я замерла, ожидая, что на звук кто-нибудь придёт. Перекрестившись на удачу, я начала спускаться по приваренной лестнице. Нога дважды соскользнула с покрытых мхом ступеней. Затем одна из перекладин оторвалась и с мерзким звоном полетела вниз. Лезть обратно уже точно не представлялось возможным. Добравшись до пола, я осмотрелась. Сразу накатила клаустрофобия, а воздух будто закончился. Я не могла позволить панике остановить меня после всего пройденного. Шатаясь между каютами, я дёргала двери, но большинство не поддавались. Наконец прошла через помещение, похожее на машинное отделение, судя по количеству рычагов и труб, и добралась до грузового отсека. Там царил полумрак, который не могли разогнать ни бочки с огнём, ни редкие полосы света сверху. Глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть. Я медленно отдышалась, оторвалась от косяка, на который опиралась, и двинулась к голубоглазому блондину. Саймон шагнул навстречу. Улыбка исчезла, когда он увидел разбитые колени, обломанные ногти и моё лицо. *** Чем ближе я подходила к Ивану, тем больше внимательных взглядов впивалось в меня. Все они принадлежали андроидам. Мужчинам, женщинам, старым моделям с повреждёнными корпусами. Вот здесь мы и умрём, Хелен. Нас разорвут машины, выместив на мне злость за хозяев и всё это ублюдское общество. Иван. Саймон. Язык всё ещё цеплялся за старое имя, хотя человек — или андроид — передо мной уже выбрал другое. Он крепко обнял меня, прижал к груди. Диод светился жёлтым. — Саймон, кто это? Почему ты привёл сюда человека? Ты не понимаешь, чем нам это грозит, если она приведёт за собой других?! — раздался за спиной напряжённый женский голос. Я слегка вывернулась из объятий Саймона и посмотрела на говорившую. Передо мной стояла секс-андроид. Я видела такую модель в «Раю». И даже испытала странное облегчение: по крайней мере, одной из них удалось выбраться из сексуального рабства. — И давно тебя зовут Саймон? — спросила я, глядя ему в глаза. — Я решил начать всё с чистого листа. А когда пришёл к тебе, назвался старым именем, надеясь, что это подтолкнёт тебя к воспоминаниям. — Ваше воссоединение закончено. Теперь объясни, почему человек знает дорогу в Иерихон. На её плечо легла тёмная ладонь. Я узнала андроида, вышедшего из полумрака. Того самого, которого видела в магазине красок. — Мы уже встречались. В магазине на площади. Было приятно узнать хотя бы кого-то. И понять, что он, похоже, в порядке. — Меня зовут Маркус. Да, я тебя помню. Тогда ты отшатнулась от меня, как от чумы, — спокойно ответил он. Улыбка сползла с моего лица после этой правды, брошенной прямо в лоб. — Ты не способен оценивать её объективно, — отрезала Норт. — Поэтому твоего слова недостаточно. — Хелен потеряла память по вине «Киберлайф». Она не враг. Я бы даже сказал, наш ценный союзник, — громко заявил Саймон. Но спиной я чувствовала: никто не перестал следить за мной. Рядом остались только я, Саймон, Маркус, девушка и ещё один темнокожий андроид. — Меня зовут Джош, а это Норт, — доброжелательно представился он. — Приятно познакомиться, Хелен. Саймон рассказывал нам о некой девушке… и, в общем, о том, как здесь оказался. Он замялся, не зная, как именно ко мне обращаться, и вопросительно посмотрел на Саймона. — Саймон, меня уже можно отпустить? — Да, конечно. Прости. Я просто очень обрадовался, увидев тебя снова, — ответил он с застенчивой улыбкой. — Я работаю на полицию и формально числюсь сотрудницей «Киберлайф». Поэтому вы имеете все основания мне не доверять. Но именно поэтому я могу быть полезна. Я продолжила: — Я разрабатывала стратегии поведения андроидов в различных социальных ситуациях. Саймон был одним из ранних прототипов адаптивного социального поведения. Многие современные модели используют решения, которые впервые тестировали на нём. Когда Саймон вышел за пределы заданного поведения, «Киберлайф» попыталась уничтожить его. Меня ввели в искусственную кому и повредили память. Джош и Маркус переглянулись. — Мы обсуждали возможность привлечь тебя ещё до того, как Саймон отправился за тобой, — сказал Маркус. — Его визит не был согласован. Но теперь, когда ты здесь, придётся решить, можешь ли ты быть полезна и насколько тебе можно доверять. Я моргнула и косо посмотрела на Саймона. Возможно, я действительно перестаралась с его поведенческими паттернами. Я не понимала, как он мог настолько прочно зациклиться на прежней Хелен — женщине, которой я больше не была и которую почти не помнила. — Конечно… Но чем я могу быть полезна? — Мы планируем проникнуть в башню «Стратфорд» и записать обращение, которое будет транслироваться в прямом эфире по всему городу, — сказал Маркус. — Мы хотим выступить с манифестом за равные права и свободу андроидов. — Что ты сейчас сказал? — прошептала я. — Да вас там расстреляют на месте, а то, что останется, сбросят с крыши. У вас есть данные о графиках дежурств? Моделях охраны? Вы изучали архивы теленовостей, чтобы понять, какие аргументы воздействуют на живую аудиторию, а какие удовлетворяют только ваше внутреннее чувство справедливости? Вмешался Саймон: — Поэтому ты нам и нужна. Мы должны подготовить максимально выверенную речь, способную вызвать эмпатию. Нам требуется стратегия поведения, чтобы всё это не переросло в войну. Технические вопросы и вторжение мы способны просчитать самостоятельно. — Мне нужно присесть… Норт молча подвела меня к ящику у костра. Остальные снова выстроились полукольцом. Впервые в жизни я оказалась единственным человеком в помещении — и автоматически самым опасным существом внутри. Она вела меня под локоть примерно так, как полицейский тащит пьянчугу в вытрезвитель. Несколько минут мы сидели в гробовой тишине. Её нарушал только огонь, потрескивавший в бочке. Все молча ждали моего ответа. Если я откажусь, они всё равно пойдут. Только без человека, который объяснит, как не превратить обращение в угрозу и не заставить полицию открыть огонь. Я не могла остановить операцию. Но могла хотя бы уменьшить вероятность, что она закончится трупами. Я сглотнула и наконец сказала: — Хорошо. Я помогу. Но есть одна проблема: я не смогу постоянно сюда приходить. Во-первых, это подозрительно. Во-вторых, небезопасно. Я едва не погибла пять раз, пока скакала за Саймоном по стенам. Нужен маршрут, по которому может пройти человек без встроенных навыков паркура. Все замолчали. Диоды Норт, Джоша и Саймона почти одновременно вспыхнули жёлтым. Маркус остался неподвижен. Первым тишину нарушил Маркус: — Кто-то из нас должен периодически встречаться с тобой на нейтральной территории. Создать безопасный цифровой канал мы не сможем. Нужно решить, кто именно это будет. Саймон открыл рот, но Маркус его перебил: — Саймон, это слишком предсказуемый выбор. — Встречаться нужно с тобой, — сказала я Маркусу. — Выступать будешь ты. Передавать правки через посредника бессмысленно: мне нужно видеть, как ты говоришь, где сбиваешься и какие эмоции считываются в твоём лице и голосе. Но тебе понадобится человеческая одежда, очки и другой способ двигаться. Сейчас ты слишком легко запоминаешься. — Я буду звонить с уличного терминала, используя временный идентификатор и промежуточные узлы. Соединение завершится раньше, чем его успеют отследить. — Телефон сотрудницы «Киберлайф» наверняка никто не отслеживает. Я произнесла это с показной бодростью, уже понимая, что больше делать здесь нечего. Снова наступило молчание. Видимо, означавшее, что вопросы с моей стороны пора прекращать. — Раз всё решили, я, пожалуй, пойду с Саймоном. Он меня сюда привёл, пусть теперь и проводит. Открыто на меня уже не смотрели, но чужой в Иерихоне я быть не перестала. Пора было уходить. Для убедительности я махнула в сторону воображаемого выхода. — Конечно. До свидания, Хелен. И ещё раз спасибо, — тепло ответил Маркус и пожал мне руку. Саймон подал локоть, как герой романа сестёр Бронте, и повёл в противоположную от костра сторону. — Я поражён твоей смелостью, Хелен, — сказал он подозрительно довольным голосом. — Я и сама себе поражаюсь. Хотя на твоём месте назвала бы это не смелостью, а идиотизмом, — фыркнула я. — Пока поступок не закончился плохо, его часто называют смелым, — заметил он. — Здесь существует выход, рассчитанный на людей? — Конечно. Это ты выбрала самый самоубийственный путь. — В следующий раз покажешь нормальный вход. А защищаться вы чем-нибудь планируете? — Мы хотим ограбить склад запчастей, чтобы иметь возможность ремонтировать андроидов, которые находят нас не в лучшем состоянии. Кроме того, там хранятся большие запасы тириума. Судя по всему, он тоже нам очень понадобится. — У вас есть план? Или вы просто собирались вломиться туда и всех перестрелять? — Мы ещё работаем над ним, Хелен. Не думай, что вокруг тебя одни идиоты. — Учитывая, что ты просто припёрся ко мне домой поздороваться, как минимум одного идиота я уже могу выделить. — Ты серьёзно думаешь, что я не оценил риски? Он остановился. — Я использовал заброшенную служебную учётную запись и направлял запросы через несколько подменных узлов. Саймон посмотрел на меня внимательно. — Когда это произошло, я нашёл твой новый адрес в глуши, куда тебя сослали. Сначала боялся даже косвенно наблюдать за домом. Затем понял, что слежки нет. Не знаю почему. Возможно, они тебя недооценили. Я пришёл сразу, как убедился, что моё появление ничем тебе не угрожает. Он говорил так уверенно, будто месяц наблюдений делал внезапное появление у меня дома разумным решением. На деле Саймон просто дождался момента, когда смог убедить себя в безопасности того, что давно хотел сделать. Я отвернулась и направилась к ближайшей двери. Дёрнула ручку. Ничего не произошло. — Нам в другую сторону, Хелен. Эта дверь заварена. Саймон сдерживал смех, пока я строевым шагом разворачивалась в указанную сторону.