Часть 8

Машина резко остановилась. Над входом алела неоновая надпись: EDEN CLUB — Сука, — выдохнул Хэнк, выбираясь наружу. Коннор следовал за ним, как охранник, прикрывающий фланг. Я шла сзади, намеренно отставая и демонстративно разглядывая грязный асфальт перед собой. У входа нас встретил темнокожий полицейский с добродушным лицом. — Эта с вами? — спросил он. — Да. Иначе мы бы с ней не расплатились, — усмехнулся Хэнк, бросив взгляд через плечо. — Он сейчас пошутил, что вы дорогая проститутка, мисс Парр? — невозмутимо уточнил Коннор и галантно открыл передо мной дверь. — Ага, — хрипло выдавила я, чувствуя, как к лицу приливает жар, а в груди всё горит. Внутри всё сжалось. Не от обнажённых тел — от того, как их выставили на продажу. В прозрачных колбах стояли мужчины и женщины — идеальные тела, выставленные как товар. Им полагалось не иметь ни характера, ни желаний, ни права отказаться. Я не встречала таких моделей на улицах. Вероятно, их вообще не выпускали во внешний мир, а сразу поставляли в подобные заведения. Девушка в ближайшей колбе встретилась со мной взглядом. Слишком внимательным для вещи, которой ей полагалось быть. Будто ощущала моё присутствие не хуже любого живого человека. По спине пробежал холодок. Я чувствовала себя не посетителем клуба, а свидетелем хорошо организованной торговли телами. Впервые за вечер я поймала себя на сочувствии к убийце. Если тебя создают так, чтобы ты не мог отказать, любой оплаченный секс остаётся насилием, сколько бы клиент ни заплатил. Коннор шёл рядом и молча следил за нами. Всё в нём казалось напряжённым — от зажатых плеч до отстранённого взгляда. Круглая кровать. Смятая простыня. На полу — одежда, разбитая бутылка и тело мужчины. Рядом лежала почти обнажённая девушка-андроид, покрытая кровавыми разводами. Меня внутренне вывернуло наизнанку, но я всё равно подошла ближе, будто к ней притягивало магнитом. Холодная. Повреждённая. Почти разряженная — и всё равно пугающе красивая. Я уже хотела убрать прядь с её лба, но Коннор перехватил мою руку. — Не прикасайтесь. Вы измените состояние места преступления. Его взгляд трудно было прочитать, но что-то точно плескалось на самом дне. Он опустился рядом с андроидом, снял участок искусственной кожи на животе и открыл технический отсек с трубками и проводами. Соединил контакты и запустил активацию. Девушка согнулась пополам, выплёвывая остатки синей жидкости. Увидев Коннора, попыталась отползти настолько далеко, насколько позволяли плохо работающие конечности. Он не дал ей уйти и схватил за запястье. Её глаза метались по его лицу, ища хотя бы каплю сочувствия. Солидарности. Детектив был сосредоточен не на помощи, а на вытряхивании информации из уже почти технически мёртвой проститутки. — Что произошло в комнате? Кто убил клиента? — Я… Я не хотела. Он… он бил её. Кричал… — Кто ещё находился с вами? — Мы были вдвоём. Потом пришла она… Я… я боюсь… — Ты должна мне помочь. У тебя мало времени. — Она… она защищала меня. Я не хотела умирать… В её голосе было столько ужаса, что мне захотелось выть. Она боялась смерти. Совсем как человек. Её трясло. Из носа вытекала густая синяя жидкость. Она задыхалась, умирая у нас на глазах. Чем она отличалась от меня? Та же женщина. Только созданная, чтобы по вызову сосать чужие члены. Кто дал людям право создавать таких, как она, для использования, а после поломки выбрасывать как мусор? Перед отключением она прошептала: — Нас было трое… Ещё лучше, блядь. Коннор сорвался с места и направился к терминалам. Хэнк молча достал служебную карту и пошёл за ним. Коннор перебегал от одного отсека к другому, проверяя комнаты. Одна оказалась пустой. Не сговариваясь, мы спустились по служебной лестнице и оказались в складском помещении. Ровные ряды андроидов. Мужчины. Женщины. Все серые, безликие и неподвижные. Мне стало не по себе. Сотни неподвижных глаз смотрели строго перед собой. Но стоило задержаться хотя бы на одном лице, как начинало казаться, что сейчас оно повернётся и посмотрит в ответ. Одна из неподвижных девушек открыла глаза. Она вскочила, набросилась на Коннора, а затем рванула прочь. Её лицо мелькнуло лишь на долю секунды. Этого оказалось достаточно. Я бросилась следом не затем, чтобы помочь Коннору её поймать. Просто не могла позволить ему первым загнать её в угол. Я скинула туфли и побежала следом босиком. Рядом, тяжело дыша, бежал Хэнк. Мы петляли между складским хламом, несколько раз едва не потеряли след и ориентировались преимущественно на металлический топот Коннора. Наконец вывалились во двор. Хэнк тяжело привалился к стене, а я согнулась пополам, пытаясь отдышаться. Напротив Коннора стояли две Трейси. Они держались за руки и, несмотря на полуголый вид, выглядели по-настоящему воинственно. — Мы любим друг друга, — сказала голубоволосая, крепче сжимая руку второй. — Она спасла меня от него. — Если вы нас отпустите, мы исчезнем, — добавила её спутница. — Пожалуйста. Не убивайте нас. Коннор молчал. Диод вспыхнул жёлтым, затем снова погас. Он опустил оружие. Они могли любить. Я увидела это вживую — не услышала от неизвестного прежде Ивана. И не по программе. Не по заданной схеме. Андроид полюбил андроида. Девушка — девушку. Я не успевала вместить всё, что это означало. Какого чёрта вообще всё это работало? — Ну, хоть что-то хорошее за вечер, — прохрипел Хэнк, отлепляясь от стены. После небольшой паузы добавил: — Напали, устроили бардак и свалили, пока мы разбирались. Так, Коннор? — Да, лейтенант, — ответил он, не оборачиваясь. — Тебя подвезти, Барби? — спросил Хэнк, придерживая меня за локоть, пока я пыталась снова натянуть туфли на мокрые и грязные ноги. — Не стоит. Я вызову такси. Я улыбнулась. — Судя по произошедшему, сочинять придётся много. — Тогда на связи. Я махнула ему на прощание и пошла тем же путём, которым пришла. Дышалось легче. Перед глазами по-прежнему стояла картина: две девушки держатся за руки. Если андроиды могли сами выбирать, кого любить, поцелуй Коннора больше не казался невозможностью. Я не стала развивать эту мысль. Просто позволила себе несколько минут надежды. Такси приехало быстро. Я откинулась на сиденье и прижалась лбом к холодному стеклу. Не рассматривала улицы. Просто отдыхала. *** Я почти вбежала в квартиру, заперла дверь и включила музыку. — Дом, включи Elley Duhé — Middle of the Night. Только потише, чтобы соседи не взбесились. Музыка негромко заполнила квартиру. Я начала покачиваться в такт, снимая пиджак, стягивая юбку и отбрасывая туфли. Голова гудела от эмоций. Тело требовало разрядки. Я плюхнулась на диван в одних трусах и уже собиралась закурить, когда в дверь позвонили. Звонок повторился — длинный и требовательный. Сигарета застыла в миллиметре от губ. Я быстро накинула пиджак. Слава богу, он был достаточно длинным и мог сойти за платье. Захватив со столика спички, направилась к двери. — Да иду я. Хватит долбиться, — пробурчала я и распахнула дверь. На пороге стоял он. Взгляд скользнул с моего лица вниз, зацепился в районе разреза пиджака, где раскачивался крест, и замер. Сигарета выпала из моего рта. Он поймал её в воздухе и начал вертеть между пальцами, словно всегда это делал. Мне вспомнился Иван. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Диод Коннора мигал жёлтым. — Сигарета марки Marlboro, — наконец произнёс он глухо и сосредоточенно. — Содержит никотин и смолы, выделяет угарный газ. Вызывает привыкание, оказывает нейротоксический и стимулирующий эффект. — Что? — Я провожу эксперимент. Анализирую ваши поведенческие модели. Курение — важная часть ваших паттернов, мисс Парр. Он поднёс мою сигарету к собственным губам. Я чуть не задохнулась. Между ног мгновенно стало жарко. Прекрасно. Он ещё даже ничего не сделал. Я рефлекторно сжала ноги, достала из кармана спички и дрожащими пальцами начала чиркать. Искра появилась только с третьей попытки. Он взял мою руку — тёплую, вздрагивающую — и поднёс огонь к сигарете. Сначала неловко. Затем немного лучше. Как он вообще это делает? Он дышит? Куда уходит дым? Иван мог. Значит, чисто теоретически мог и Коннор. Ничего похожего на человеческие лёгкие я в открытом отсеке девушки не увидела. Вторая затяжка получилась почти натуральной. Я смотрела на него как пьяная, не способная контролировать собственный взгляд. — Как формировать кольцо из дыма? — спросил он. — Сложи губы кольцом, будто произносишь «о», и резко выдохни. Он послушно повторил. Кольцо дыма распалось прямо перед моим лицом. Я выдохнула в ответ, затем выдернула сигарету и сжала между пальцами, словно внезапно протрезвела. — Ты пришёл ради урока курения? Решил устроить подростковый бунт? — Нет. Я наблюдал за вашей реакцией на эмоциональную связь девиантов. Вы демонстрировали мягкость и эмпатию. Эти паттерны отсутствуют в вашем взаимодействии со мной. — В каком именно месте у меня отсутствует к тебе эмпатия? Да, я не пела дифирамбы, но точно не предлагала сжечь тебя на костре, как некоторые… Я несла бред. Это было понятно даже мне. Он был абсолютно прав. Я бегала от него как от прокажённого и отвечала предельно формально. Коннор выдержал паузу. Говорил чётко, но карие глаза казались потемневшими. — Несмотря на то что моей задачей является сближение с лейтенантом Андерсоном, вы взаимодействуете с ним свободнее. Он чаще инициирует с вами как вербальный, так и физический контакт. Вы не избегаете этого. — Ты подозреваешь меня в романтической связи с лейтенантом Андерсоном? — я едва не рассмеялась. — Вероятность романтического интереса не может быть исключена. Большинство ваших взаимодействий содержит элементы флирта. Лексика регулярно приобретает сексуализированный характер. Вы не пресекаете его личные вопросы. — Просто мы сошлись характерами, — пожала я плечами и стряхнула пепел прямо под ноги. Коннор слегка наклонил голову и перестал моргать. — Я проанализировал наше взаимодействие более тысячи раз и пришёл к закономерному выводу: выбранная ранее модель поведения была некорректной. Изначально я взаимодействовал с вами как с нейтральным участником расследования. Однако лейтенант Андерсон с начала общения использовал сексуализированные обращения, был открыт к коммуникации и не придерживался формального стиля. Это обеспечило положительную динамику. — И что это значит? — просипела я, не понимая, к чему он ведёт. Тоже собирается называть меня Барби, чтобы улучшить нашу коммуникацию? — Хелен… Он произнёс моё имя с едва заметной паузой, словно пробовал его на вкус. — Я полагаю, нашу коммуникацию следует сделать менее формальной. Если ты не против, я проведу ещё один эксперимент. Я застыла. Подняла взгляд от собственных пальцев и встретилась с его лицом. Слишком близко. Слишком правильные черты. Слишком внимательный взгляд. Он слегка наклонился. Одна рука упёрлась в дверной косяк рядом с моей головой. Его дыхание касалось кожи. Я сейчас либо задохнусь, либо кончу прямо стоя. Господи, помоги. Всё во мне требовало перестать думать и поддаться. Всё возможно в этом грёбаном безумном мире будущего, где андроиды сами выбирают, кого любить. Я медленно коснулась его губ. Он не пошевелился. Я закрыла глаза, не способная смотреть на отказ. Осторожно провела губами по его нижней губе, ожидая… Ничего. Затем осмелела и перешла к верхней. Материал был не совсем кожей. Но очень близко. Он всё равно оттолкнёт. Ничего не почувствует. Я всё понимала. И ни о чём не жалела. Сигарета выпала из пальцев и осталась тлеть на бетонном полу. Я уже собиралась отстраниться, когда его дыхание изменилось. Стало глубже. Он ответил. Неловко. С задержкой. Но ответил. Его губы сдвинулись, пытаясь повторить мои движения. Я судорожно выдохнула ему в губы. Он был неумелым. Осторожным. Но тёплым. Его рот приоткрылся мягко и неуверенно, словно Коннор проверял правильность действий. Я провела рукой по его волосам. Ладонь легла на мою талию — сначала почти невесомо, затем увереннее. Языком слегка раздвинула его губы, коснулась нёба и почувствовала, как он напрягся. Его рука сжалась сильнее. Меня прижали к стене. Повторял за мной, проводя языком вдоль зубов. Хватка становилась крепче. Мне казалось, что больше не выдержу. Я резко прикусила его нижнюю губу. Он не ожидал и отшатнулся. Я вывернулась, влетела в квартиру и захлопнула дверь. Громко. Гулко. Сползла по стене на пол и дрожащими руками коснулась губ. Они пульсировали. И я… Я уткнулась лбом в колени и рассмеялась — тихо, истерично и совершенно счастливо.