Часть 12

Я очнулась в давно остывшей воде. Домой я вернулась несколько часов назад и сразу направилась в ванную. Запустила кипяток и, не раздумывая, бросила в воду пару дешёвых бомбочек, купленных ещё во время первого заказа в местном интернет-магазине. Пока они шипели и крутились на дне, я пошла на кухню. Достала телефон и заказала бутылку водки с пачкой сигарет. Как выяснилось, у продвинутого общества имелись свои преимущества: курьер автоматически проверял возраст по ID, поэтому никаких документов предъявлять не требовалось. Алкоголь и табак спокойно привозили домой. Вытащив стакан, я села, закинула одну босую ногу на другую, закурила и уставилась в одну точку. Осторожно коснулась ребром ладони места, где недавно побывал нож. В памяти всплыл разговор с девиантом. Затем — его безжизненное тело. Меня передёрнуло. Изнутри поднялась волна тошноты, но желудок был пуст. Во рту остался только отвратительный привкус желчи. Я резко наклонилась к раковине и сплюнула, наблюдая, как мутная жидкость медленно исчезает в сливе. Мерзкая картина плавно сменилась в воображении влажным, тягучим взглядом Коннора, пока он вбивался в меня в башне. Стук эхом отозвался в голове. Дыхание сбилось. По коже прошла волна жара, будто меня охватила лихорадка. Синяк на спине тоже напоминал о произошедшем. Телу было хорошо. Мне — отвратительно. Я получила то, чего хотела от Коннора. Только не так и не от того Коннора, которого успела себе придумать. В дверь позвонили. Прибыло моё сильнодействующее лекарство на сегодняшний вечер. Я старалась не смотреть в лицо андроиду-курьеру. С меня этих существ на ближайшее время хватило. Забрала бутылку, лёд и сигареты, вернулась в ванную как раз до того, как вода успела перелиться через край. Пена от бомбочек закручивалась кислотными спиралями, Я сорвала с себя вчерашнюю одежду и швырнула в коридор. Разорванные колготки, красное бельё, измятая рубашка — всё раздражало одним фактом существования. Забралась в ванну. Тело обожгло. Кожа горела от кипятка, но я не вылезала. Наоборот, сидела назло самой себе. Колени пылали — разбитые, покрытые синяками. Соль из бомбочек жгла кожу до невыносимости. — Терпи, блядь… — прошипела я сквозь зубы. Я цеплялась за боль, чтобы не думать. Чтобы не видеть одновременно труп девианта и губы Коннора. От этой мысли внутри всё взорвалось. Я прикусила губу до крови и тихо заскулила. Постепенно скулёж перешёл в ленивый, почти детский плач. Я жалела себя. Осознавала это. И всё равно не могла остановиться. Всё нутро выло и требовало поддержки. Но у кого? У андроидов, готовивших революцию? Саймону не позвонишь и не напишешь. Да и подло вспоминать о нём только тогда, когда мне плохо. У запойного Хэнка? У Хэнка хватало собственного горя. Делать его ответственным ещё и за моё было подло. У Коннора, который использовал меня, чтобы доказать себе, что ничего не чувствует? Я нырнула под воду и не поднимала голову, пока тело само не заставило меня вынырнуть. Умирать я не собиралась. Просто хотела хотя бы на несколько секунд перестать быть внутри собственной головы. — Твою мать… — выдохнула я, скривившись, будто съела лимон. — Не смей об этом думать. Я вспомнила о бутылке. Лёд уже начал таять. Сорвала зубами защитное кольцо и открутила крышку. Алкоголь обжёг горло. Даже лёд не помогал. Именно это мне и требовалось. Я глубоко затянулась, выпила почти всё залпом и налила новую порцию. Я понимала: почти обжигающая вода в сочетании с алкоголем — опасная идея. Я знала, что могу потерять сознание. Именно поэтому продолжала пить. Но именно подобное равнодушие к себе казалось идеальным завершением дня. Я пила и пыталась забыть, что существую. *** Шесть дней спустя После происшествия в башне количество бумаг увеличилось примерно в триста раз. ФБР требовало подробнейшие отчёты о каждом шаге Хэнка и Коннора, особенно об их контактах с девиантами до операции. Они почти неделю не покидали участок. Жили у мониторов. Этот день не стал исключением. Хэнк угрюмо вливал в себя третью кружку кофе и злобно бурчал вслед Фаулеру, который уже в который раз подходил с вопросом: — Когда будет готов дополненный отчёт по «Раю» для ФБР? Ага. Конечно. Хэнк уставился в экран. Затем в телефон. Что-то пробормотал, открыл контакты и в пятый раз за неделю набрал один и тот же номер. Три гудка. Затем снова: «Абонент занят или не отвечает». — Два идиота — горе в семье, — хрипло произнёс он и швырнул телефон на стол. Коннор молча проследил за траекторией полёта устройства. Губы поджались в едва заметной недовольной реакции, но он ничего не сказал. Просто вернулся к экрану. — Вероятно, Хелен много спит. После острого стресса организму требуется восстановление, — ровно сказал он. — Или бухает, — буркнул Хэнк. — По-моему, это вероятнее. — Согласен, — тихо ответил Коннор, не глядя на него. — Ты ей звонил? — В этом не было необходимости. У меня отсутствовал повод для коммуникации с Хелен. — Вот вроде машина, а повёл себя как последний человеческий мудак, — неожиданно резко бросил Хэнк. Поймав несколько взглядов из опенспейса, он наклонился ближе и понизил голос: — Серьёзно, Коннор. В какой момент стало логично трахать девушку, которая только что едва не умерла? Может, я консервативен, но, по-моему, это не самый романтичный фон для подобных занятий. — Я не считаю, что ситуация предполагала романтику. Однако… Коннор замолчал на долю секунды, подбирая формулировку. — Я исходил из того, что повторение знакомого взаимодействия стабилизирует её состояние и подтвердит отсутствие отклонений в моей системе. — Да ты охренел, — процедил Хэнк. — У неё только что нож у горла был. Тебе не пришло в голову, что показатели могли означать шок? Ты обращался с ней как с задачей, а не как с человеком. — Я фиксирую рост вашей вербальной агрессии, лейтенант. Однако не считаю уместным обсуждать мои отношения с Хелен в подобной тональности, — неожиданно холодно отрезал Коннор. Он тоже наклонился ближе. В голосе появилась странная ядовитость, которой прежде не было. — Если я так поступил, значит, программа признала действие адекватным ситуации и логически обоснованным. — То есть ты подтверждаешь, что между вами есть отношения? — ехидно спросил Хэнк, прищурившись. Коннор смотрел на него не менее выразительно, с несуразной силой ударяя по клавишам. — Послушай старого дурака. Если ты ещё раз так поступишь, никаких отношений у вас не будет. Она соберёт вещи и укатит обратно в «Киберлайф». Второго человека, который будет так долго искать тебе оправдания, ты не найдёшь. Хэнк резко развернулся к монитору, демонстративно завершив разговор. *** Моё появление в участке ознаменовалось двумя вещами. Полным игнорированием со стороны Коннора, к которому я уже почти привыкла и даже начала относиться с облегчением. Я демонстративно проводила почти всё время рядом с Хэнком: приносила кофе, разгребала его стол и обращалась исключительно к нему. Я была настолько щедрой, что со стороны могло показаться, будто подбиваю клинья к старику. Появился даже слух, по популярности затмивший старую байку о том, что между мной и Коннором якобы что-то было. В прежнюю верили единицы. И я входила в их число. Фаулер оказал мне величайшую честь и извинился за весь отдел в своей стеклянной коробке. За то, что сотрудники недосмотрели за девиантом, который едва меня не прирезал. Он сообщил, что руководство «Киберлайф» готово вернуть меня на кафедру и что департамент не станет возражать, если я покину расследование. Я отвергла деликатное предложение проваливать. Сухо улыбнулась и ответила, что всё в порядке. Мне здесь очень нравится. Спустившись по лестнице под шпионскими взглядами офицеров — особенно Гэвина, — я вернулась к столу Хэнка. Леопардовая рубашка, расстёгнутая на три пуговицы, привлекала изрядное внимание. Я намеренно выбрала самое вызывающее из того, что нашла. После башни хотелось хотя бы самой решать, кто и на что будет смотреть. — Предлагаю поехать к Камски, — сказала я Хэнку. Слева почувствовала удивлённый взгляд Коннора. — Зачем? — спросил Хэнк. — Он создавал первые модели, а я работала с их поведенческой архитектурой. Он является одним из немногих людей, разбирающихся в психике машин, если это вообще корректная формулировка. Учитывая, что его выперли из собственной компании, шанс получить от него полезную информацию о девиантах достаточно высок. Я не позволяла себе оторваться от морщин в уголках глаз Хэнка. Коннор точно исполнял свою роль. Больше не пытался установить контакт. Я решила, что так даже лучше. Несмотря на притяжение, я понимала: мы не сможем двигаться дальше, если он продолжит подавлять любые проявления человечности. Видимо, я просто оказалась недостаточно хороша для идеального прототипа. Саймон — когда-то Иван — был значительно более ранней моделью и всё-таки сумел признать собственное чувство. — Твоё предложение рационально, Хелен. Обработка данных не включала этот маршрут. Вероятность получить релевантную информацию от мистера Камски высока, — произнёс Коннор. Несмотря на согласие, смотрел он тоже только на Хэнка. Гипнотизировал его взглядом. Господи, прости, старик. Явно не этого ты хотел от своей работы. — Ну раз так, поехали. Иначе я кому-нибудь врежу, если ещё раз услышу про ФБР. *** В машине стояла тяжёлая тишина. Тянуться к магнитоле мне не хотелось. Хэнк, судя по лицу, предпочёл бы оказаться где угодно — хоть бежать за машиной по сугробам, лишь бы не сидеть внутри. Коннор сосредоточенно наблюдал за пейзажем. — Всё, выметаемся, — скомандовал Хэнк, открывая дверь. Я вышла из машины и поправила кожаное пальто с меховой отделкой. Чёрное, облегающее. Нервно хмыкнув, я попыталась прикурить. Зажигалка предательски не работала. Справа появилась рука с огнём. Не Хэнка. Я шумно выдохнула, прикурила и машинально поблагодарила Коннора. — Не за что, — фальшиво ответил он. Я уже умела отличать эту вежливость от его настоящего голоса. От этого по телу прошла дрожь, но я быстро затолкала чувство обратно. Не сговариваясь, мы направились к дому человека, которого по праву можно было назвать отцом андроидов. Над лестницей висел огромный портрет Камски — больше человеческого роста и без малейшей попытки скрыть самолюбование хозяина. Нас встретила Хлоя и попросила подождать, пока мистер Камски будет готов принять гостей. Хэнк плюхнулся в одно из дорогих дизайнерских кресел и уткнулся в журнал. Коннор начал нарезать круги по комнате, вероятно, пытаясь найти зацепки в этом доме их создателя. — Мистер Камски ждёт вас, — раздался женский голос. Первым я увидела бассейн с водой густого красного цвета. Затем ещё двух Хлой в купальниках, плававших в красной воде. Камски почти элегантно завершил свой заплыв и накинул дорогой махровый халат. Лицо показалось смутно знакомым. В его взгляде было узнавание, которое не объяснялось одной записью в досье. Весь его облик кричал о разврате и величии. Смотреть на него было физически неприятно. Коннор и Хэнк начали задавать вопросы. — Хотите узнать, кто вы на самом деле? Вопрос лишь в том, готовы ли вы заплатить за правду, — спросил Камски, философски разведя руки. — Что это, чёрт возьми, значит? — прошипел Хэнк, заметно заводясь. — Тест. Камски подвёл к нам одну из Хлой. — Перед вами один из моих первых андроидов. Хлоя. Она функционирует, но не обладает душой. Просто машина. Чипы и электроника. Он заставил девушку опуститься на колени на белоснежный, неприлично дорогой ковёр. — Что вы от меня хотите? — сдавленно спросил Коннор. Он смотрел, как Камски достаёт из ближайшей тумбы пистолет и протягивает ему. — Убей её. Тогда я расскажу всё, что вы хотите знать. Улыбка на лице этого ублюдка была почти по-отечески нежной. Меня передёрнуло от того, как Хлоя даже не шевельнулась. Просто смотрела на создателя. Коннор поднял пистолет и навёл ей в лоб. Снял с предохранителя. Щелчок прозвучал. Он стоял мучительно долго. Несколько медленных секунд. Он медлил так долго, что я перестала дышать. Пистолет опустился. Мы с Хэнком синхронно выдохнули. Я вытерла губы тыльной стороной ладони, чувствуя на языке мерзкий привкус надвигающихся проблем. — Поразительно. Девиантность может являться проявлением сознания. Интересно… Камски улыбнулся так, словно получил именно тот результат, на который рассчитывал. Хлоя открыла дверь в холл. Хэнк вышел первым. Коннор задержался на пороге, но Камски обратился ко мне по имени, и оба остановились снаружи, не закрывая дверь. — Сколько лет, сколько зим, Хелен. Не думал, что увижу тебя так скоро. Личное обращение прозвучало как пощёчина. До этого момента он старательно изображал, будто меня не знает. — Я тоже, Элайджа, — ответила я. Формальности были излишни при общении с настолько редкостным гандоном. — Уверен, ты бы не вспомнила меня, пока не увидела вживую. Неудивительно. В тебя вкололи значительную дозу тириума, чтобы повредить мозг. Он прошёл мимо, едва не задев плечом, и направился к бару. Я стояла неподвижно, словно приросла к паркету. Лицо Камски внезапно стало серьёзным. — Мне нравится, как ты его сломала. Я бы так не смог. Никто бы не смог. Он почти прошептал: — Машину можно сломать приказом. Его ты сломала тем, что стала важнее приказа. Чёртов нарцисс с комплексом бога и потребностью театрализовать каждое действие. Я приторно оскалилась. — Могу только посочувствовать, что собственным куклам ты не нужен. — Детка, я не ты. Хлоя — другое. Он усмехнулся. В пальцах, словно по волшебству, появилась визитка. Он протянул её двумя пальцами. — Когда надоест играть в любовь с машиной — позвони. Я брезгливо забрала карточку, затолкала в карман, прикурила и развернулась на каблуках высоких сапог. — И передавай привет Ивану. Коннор ведь знает, что он не первый? Последнюю фразу я услышала спиной. И почти сразу наткнулась на две цепкие пары глаз. Одна — серо-стальная, удивлённая. Вторая — тёмная, прожигающая изнутри. Земля под ногами будто качнулась. *** На проклятом крыльце падал снег. Ветер пробирал до костей. Меня трясло. То ли от холода. То ли от того, что надвигалось. Я боялась оборачиваться. Окурок выпал из пальцев и упал на безупречно чистый белый двор. В этот момент я особенно пожалела, что у меня нет ключей от машины. Дом Элайджи находился на таком отшибе, что пешком не уйдёшь. Я почти врезалась в капот, не замечая, как ускорила шаг. За спиной хрустели две пары ботинок. — И что, чёрт возьми, это значит, Хелен? — прозвучал голос человека, которого я меньше всего хотела разочаровать. Коннор не сказал ни слова. Казалось, его вообще не существовало. Он завис, обрабатывая произошедшее. Я почти видела, какие данные сейчас сталкиваются у него в системе: отказ стрелять, нарушение приказа, моё знакомство с Камски и имя другого андроида. Слишком много вопросов для существа, которое совсем недавно осознало, что вообще имеет право что-либо решать самостоятельно. — Это ничего не значит, Хэнк, — выдохнула я, не оборачиваясь. — Всё было так, как я рассказывала. Я работала в «Киберлайф», в лаборатории поведенческого моделирования. Создавала паттерны эмоционального реагирования андроидов на разные стимулы. Камски к тому моменту уже отходил от дел. Я замолчала. Сердце билось в горле. Перед глазами появились сине-зелёные блики. Я отчаянно пыталась проморгаться, глядя на носы ботинок. — Та Хелен, ещё до тириума, жила этой работой. Вкладывала в неё всё. В какой-то момент перешла черту. Настроила одну модель настолько точно, что андроид начал зеркалить эмоции и, похоже, поверил в них. Я сглотнула. — Его звали Иван. Я не заметила, как поставила под удар и его, и себя. Вырвался нервный смешок. — Камски приказал ему выстрелить в меня, предварительно заблокировав распознавание боеприпасов. Я глубоко вдохнула. — Иван не выстрелил. Сказал, что любит меня. Я не смогла смотреть, как его уничтожают. Когда нас попытались остановить, я выстрелила в сотрудника службы безопасности. Он погиб. Коннор едва заметно напрягся. Но я это почувствовала. — Камски запретил меня ликвидировать как ценного специалиста. Решил, что мой потенциал важнее диких выходок. «Киберлайф» использовала экспериментальный препарат на основе тириума, чтобы нарушить консолидацию воспоминаний. Они рассчитывали стереть последние сутки, но повреждение оказалось значительно шире. В департаменте проверяли, насколько я пригодна, пока я бегала здесь вместе с вами. Я посмотрела на Хэнка. Мысленно уже прощалась. Он не простит. Девчонка вроде меня не стоит новых ран на его и без того едва склеенном сердце. — Я старалась быть искренней с момента пробуждения. Иван... я его создала и обучала. Он был моей ответственностью. Возможно, самым близким существом в той жизни. Я добавила тише: — Между нами ничего не было. Сказала почти самой себе. Но всё равно краем глаза посмотрела на Коннора. Хэнк молчал. Смотрел тяжело. Исподлобья. Затем обошёл меня, как столб посреди дороги, и сел за руль. — Я не слышал признания. Пока. Но ты расскажешь всё ещё раз — без красивых сокращений и без «попутно». Я устроилась на заднем сиденье и уставилась в окно. Коннор, казалось, разговаривал сам с собой. Диод мигал то жёлтым, то красным. Лицо оставалось отстранённым. — Когда ты пришла в участок, ты уже не была той Хелен Парр из досье? — спросил Хэнк, глядя в зеркало. Голос звучал как из бочки и отдавался по салону лёгким эхом. — Да. Моя личность была сильно повреждена. Я собрала новую версию себя из того, что осталось. — Помнишь что-нибудь из прежней жизни? — Только технические знания, навыки и образование. Я знала, как выполнять определённые действия, но не понимала, зачем мне эти знания. Я невесело улыбнулась. — Видимо, они немного переборщили с отравой. Так что я практически новый человек. Некоторое время мы ехали молча. — Иван — русское имя. Поэтому ты знаешь язык? — спросил Хэнк. — Да. Мы использовали русский, чтобы сотрудники не сразу понимали наши разговоры. — Я знаю, каково жить после того, как не смог защитить того, за кого отвечал, — негромко сказал Хэнк. Даже Коннор повернулся к нему. — Я тебя понимаю. И если бы мог забыть, как ты, то забыл бы. Он сделал короткую паузу. — Но это не значит, что я прощаю ложь. И тем более не значит, что разговор об убитом сотруднике закончен. Мне немного полегчало. Я почти не слушала, погрузившись в себя. — Ну что, Коннор. Оказался человечнее, чем думал, — хмыкнул Хэнк и хлопнул его по плечу. Я едва не подпрыгнула. Слова ощущались как смачная пощёчина. Да. Человечнее. Я прожгла взглядом его подголовник. Он слегка повернулся. Будто почувствовал ледяной взгляд спиной. В зеркале заднего вида появились карие глаза. И почти сразу исчезли. Диод мигнул красным. Мир сжался в игольное ушко, через которое я смотрела на реальность. Осознание пришло сразу: скоро всё закончится. Коннор выглядел злее обычного. Если это слово вообще применимо к нему. Он продолжит искать Иерихон. Теперь уже не только ради задания, но и чтобы доказать себе, что всё ещё способен его выполнить. А мне придётся не позволить ему этого сделать. Если он всё ещё остаётся на стороне «Киберлайф».