1 Гвоздь: Скорый поезд "Нод-Край - Свят-Софийск - Война"

      «Иль Дотторе, прошу тебя прибыть во Дворец, ситуация не требует отлагательств». Доктор ещё раз прочитал текст на гербовой бумаге письма, которое ему экстренно доставил специальный посыльный Фатуи, отвечающий за координацию Предвестников с двумя самыми высокопоставленными личностями в стране, Пьеро и самой Царицей. Письмо было аккуратно подписано внизу, как и весь текст, оно было написано академическим, даже каллиграфическим почерком. Пьеро не изменял себе и сохранял формальность и лаконичность, а также строгую эстетику. По одному чёрному конверту с элегантной позолотой можно было понять, что пишет лидер Фатуи. Дотторе часто язвил по этому поводу, что издалека можно принять письма Пьеро как называемые в народе «похоронки», по сути письма, сообщающие семьям о смерти их родственника в армии. К сожалению, в каждой шутке только доля шутки, письма от Пьеро редко бывали с хорошими новостями. Поправив маску на лице, Дотторе выглянул из окна купе экспресс-поезда, срочно доставляющий его из Нод-Края в Свят-Софийск. Издалека уже виднелись шпили столицы Снежной, среди них отдельно выделялся купол Дворца, места назначения Второго Предвестника. Глотнув чая, Дотторе сморщился. Забыли посахарить. Быстро успокоившись, Дотторе встал с полки, которая уже больше походила на диван и вышел из купе. В коридоре стоял проводник, готовый выполнить любой приказ высокопоставленного пассажира: – Сахар, пожалуйста, вы забыли положить. Только не от Милорадовичей, он у них абсолютно ужасный, с помощью такого редкостного порошка можно опыты на людях ставить, – Дотторе встал напротив проводника. – Д-да, конечно, господин Второй Предвестник! – проводник бросился исполнять просьбу. Он был слишком юн для работы в вагоне столь высокого класса, видимо без связей не обошлось. Дотторе подошёл к окну в коридоре, которое выходило на другую сторону. Он видел идущий снег, щедро припудривший неплодоносную землю полей, на которых уже давно не было урожая. Поёжившись только от вида холода, Доктор дунул на свои руки, чтобы дать им тепло. Хоть и много воды утекло с того момента, как он присоединился к Фатуи, но уроженцу Сумеру было слишком тяжело привыкнуть к морозам. Наконец-то пришёл проводник с маленьким блюдечком, на котором элегантно лежали несколько кубиков сахара. – Фонтейнский сахар, высшего качества, – парнишка сделал небольшой поклон головой, – Вам положить сахар в чай? – Не стоит, просто поставь его на стол, – Дотторе открыл дверь в купе и зашёл внутрь, за ним еле-еле успел прошмыгнуть проводник, Дотторе никогда не придерживал двери. Поставив блюдечко с сахаром на стол, проводник, ещё раз поклонившись, поспешно удалился. Хмыкнув, Дотторе начал опять рассматривать убранство своего купе. Мягкие полки-диваны, отсутствие верхних полок, эстетичные канделябры, отделка стен из морёного дуба и благородной ели, стол из каштана, инкрустированные вкрапления позолоты, во всём чувствовалась строгая роскошь, так любимая Пьеро. Будучи выходцем из аристократической семьи, он имел довольно утончённый вкус, пусть и новые дворяне оценили бы его как слишком выдержанным и строгим. Дотторе терпеть не мог большинство дворян, люди сами по себе редко вызывали в Докторе хорошие эмоции, а с раздутым эго на пустом месте – тем более. Конечно, были некоторые приятные для общения личности, например Александр Спасский, с которым Дотторе договаривался по поводу размещения и обустройства лабораторий. Вернувшись в реальность, Дотторе снял с себя маску и положил один кубик сахара в чашку чая. Он с детства обожал его, ещё когда был Зандиком, и хоть Айлун было принято пить без сахара и в чайном сообществе его бы обвинили в пошлости, но его не волновало их мнение. Айлун выращивался только в Сумеру, и был одним из 3 редких видов чая, которыми гордились сумерцы и считали своим культурным достоянием. Когда сахар растворился, он размешал его ложкой и, осторожно глотнул. Чай уже успел остыть, но был всё так же приятен на вкус и в то же время хорошо согревал. Дотторе позволил себе улыбнуться и расслабиться, попивая чай и любуясь видами приближающегося Свят-Софийска.       Выйдя из вагона, Дотторе сразу увидел свой конвой. Закрытый автомобиль с тонированным стеклами стоял у выхода со специального пути, на который и приехал состав с Доктором. На капоте бликовала эмблема Фатуи, рядом с транспортом стоял один из Приближённых Пьеро, служивших ему личной гвардией. Увидя Дотторе, конвоир отдал ему честь и открыл дверь на пассажирское сидение. Дотторе, лишь кивнув головой, залез в автомобиль, предварительно постучав друг о друга ботинками, он ненавидел грязь, и заносить её никуда не хотел. Приближённый в то же время занял водительское место и начал движение. Пьеро совсем недавно распорядился заменить кареты на автомобили, всё же тяжело заставить меняться человека, прожившего более 500 лет на этой земле. Дотторе автомобили понравились, они хоть и не были столь же утончёнными, как те же кареты, зато были куда удобнее и неприхотливее, ещё и механические, не приходилось возиться с лошадями. Из окна машины Дотторе разглядывал столицу, в которой так редко бывал, то в связи с заданиями, то из-за многочисленных опытов в отдалённых лабораториях. Дотторе видел красивые классические здания, которые создавали облик Свят-Софийска как хоть и строгого, но в то же время прекрасного города. Как жаль, что не в центре этот облик портился, там уже царил грязный снег, размокший на дорогах, фасады домов были побиты и испачканы. Но Пульчинелла всё равно делал титаническую работу, город, как и вся страна, была в переходном периоде, и он достойно справлялся с тем, чтобы поддерживать всё в приличном состоянии. Дотторе считал его очень полезным Предвестником, Свят-Софийск был важен для Снежной. Холодное «Приехали» вытянуло Доктора из размышлений, и он увидел перед собой вход во Дворец, величественное здание, резиденцию Царицы и место проведения самых важных совещаний Фатуи. Выйдя из машины, он направился внутрь, на ходу поправляя маску и стряхивая мнимую пыль с костюма.       Убранство дворца было выполнено в холодных тонах, в нём было будто бы морознее, чем на улице. В Коридоре Скрещенных Мечей его встретил ещё один Приближённый Пьеро: – Приветствую вас, господин Иль Дотторе, – Приближённый поклонился так, будто учился этому по учебнику (хотя, кто их знает), – господин Пьеро уже ожидает Вас. Прошу за мной. – Веди, раз Шут так резко вызвал, дело важное, – Дотторе уже активно разогревал руки, пытаясь привыкнуть к холоду. Миновав несколько коридоров и залов, Дотторе вместе с Приближённым наконец зашли в Зал Собраний, где увидели Шута, усердно разглядывающего какие-то списки. Он не сразу оглянулся на звуки шагов и открывающейся двери, но увидя Дотторе, позволил себе небольшую улыбку. Жестом подозвав Второго Предвестника, Пьеро сделал знак Приближённому уйти, тот безмолвно исполнил волю, закрыв за собой дверь. – Приветствую тебя, Шут. Что потревожило тебя так сильно, что ты вызвал меня сюда? – Дотторе встал рядом с Пьеро. – И я приветствую тебя, Дотторе. Если бы не горе, постигнувшее нас, я бы не стал отвлекать тебя от твоих экспериментов, – Пьеро протянул руку Дотторе для рукопожатия, с некоторой задержкой Доктор протянул руку в ответ, – ты мне нужен. – Слишком много вещей идёт не по плану в последнее время, Шут. Я не сомневаюсь, что мы ещё можем выполнить наш План, но риски слишком велики. Первый достал гнозис у Хаборим? Он уже засиделся в этом пекле из Бездны и заврианов, – Дотторе взял одну из бумаг на столе и бегло начал её просматривать. – В этом и беда, Дотторе. Капитано погиб, об этом нам только что сообщила сама Хаборим. Держи, – Пьеро протянул письмо Дотторе. – «Прости, я не смогла уберечь его. Он погиб из-за внезапного наступления Бездны, ценой своей жизни спася Натлан. Я прошу тебя, Царица, помоги мне сдержать Бездну, в память о нём, я отдам гнозис», – Дотторе покрутил письмо в руках и положил на стол, – Хм. Как… неожиданно. Я хоть и не сильно любил этого поборника справедливости и воплощения благородства, но воином он был отменным. Печальная утрата, слишком болезненная. Ещё и гнозис не у нас. Это точно письмо от Пиро-Архонта? Оно слишком просторечное, не находишь? – Его нам доставила одна из 6 героев Натлана, приближённая Мавуики, Шилонен. С ней прибыли остатки Первого отряда, которые Капитано взял с собой. Взгляни, кто остался в живых, – Пьеро протянул ещё одну бумагу. – Хорошо, сейчас прочитаем: «Алексей Короленко, командир взвода, гео-заклинатель – пал в бою, доблестно поддерживая щит до последнего издыхания. Андрей Бельской, заместитель командира взвода, крио-бомбардир – пал в бою, сражался до конца. Василий Чехов, офицер, пиро-застрельщик – пал в бою, проявил мужество, отстреливаясь до последнего патрона. Константин Чехов, офицер, пиро-застрельщик, – выжил, доставлен в лазарет, потерял правую руку без возможности восстановления, отправить на пенсию. Лизавета Милорадович, офицер, стеклянная дева – пала в бою, прикрывала отход натлановских частей. Катерина Спасская, офицер, маг электро-цицинов – пала в бою, прикрывала полевой госпиталь. Наталия Милюкова, офицер, маг крио-цицин – выжила, доставлена в лазарет, повреждения несерьёзные, через месяц можно вернуть в строй, психическое состояние под вопросом. Николай Левитан, офицер, пиро-агент – выжил, не получил серьёзных травм, готов вернуться в строй, психическое состояние подавленное. Виктор Литвиненко, офицер, пиро-агент – выжил, доставлен в лазарет, находится в тяжёлом коматозном состоянии, сроки восстановления не определены. Владимир Разумовский, офицер, анемо-борец – выжил, доставлен в лазарет, повреждения несущественные, случился нервный срыв, ярко выражаются признаки агрессии, рекомендация отправить в отпуск. Валерий Раевский, офицер, электро-молотобоец – пал в бою, сдерживая превосходящий натиск противника. Василиса Вавилова, офицер, маг крио-цицинов – пала в бою, до последнего поддерживала работу оборонительных механизмов. Надьен Фобуа, офицер, оперативница – судьба, как и местоположение, неизвестны. Марина Де Сегюр, офицер, оперативница – выжила, доставлена в лазарет с незначительными повреждениями, в глубокой депрессии, необходим отпуск. Антон, фамилия утеряна в списках, офицер, гидро-бомбардир – пал в бою, помогал сдерживать натиск. Настасья, фамилия утеряна, некомбатант, повар – пала в бою, на себе выносила раненных с поле боя. Капитано, предводитель Первого Отряда – пал в бою, единолично сдержал натиск и закрыл врата Бездны. Список составлен регулярным врачом офицерского корпуса Первого Отряда Любавой Октябрьской. Просьба представить павших к посмертным наградам». Хм, немало, немало. Гробов-то хватит на них всех, или тела не смогли доставить? – Не смогли. Дотторе, как понимаешь, ситуация критическая. Твой отряд должен выступить в Натлан, полным составом. Возьми с собой свой экспериментальный взвод, но доставь нам гнозис. Мы же начнём подготовку к Ритуалу, времени слишком мало. – Если собирать весь Второй отряд, понадобится не менее месяца. У нас есть это время? – Есть, но большего дать не могу. Перед отправкой твои солдаты должны будут провести парад совместно с остальными Отрядами в дань уважения Капитано. Считай, это будут его похороны, воля самой Царицы, я пытался убедить её действовать как можно быстрее, но успеха не достиг. На этом же параде обнародуем, что Натлан запросил военной помощи против Бездны, и Фатуи её окажут, – Пьеро устало склонился над столом с бумагами. – Так точно. Но я хочу кое-что выторговать у Хаборим, помимо гнозиса. Флогистон, мне он очень интересен в сфере исследований. – Ограничивать тебя не буду, но и помогать тоже, это уже твоя личная прихоть. – Хорошо, Шут. Тогда я приступаю к выполнению приказа и откланиваюсь, – Дотторе улыбнулся. – Удачи тебе, Доктор, – Пьеро похлопал своего подчинённого по плечу.       Дотторе встретился с Пьеро уже на Белой Площади, на которой был запланирован парад в честь Капитано. Они стояли за трибуной, с которой Предводитель Фатуи будет выступать перед собравшимся народом. Шут выглядел как с иголочки (то есть как всегда), в руках он держал бумаги с текстом речи, который он проговаривал про себя. Дотторе надел непривычный для себя чёрный костюм, чтобы соблюсти формальности. Пьеро, увидев Доктора, слегка улыбнулся и протянул ему руку: – Приветствую тебя, Иль Дотторе. Вижу, ты смог надеть необходимый траурный костюм, благодарю, что ты соблюдаешь эту формальность и проявляешь уважение к организации. – И тебе доброго здравия, Шут, – Дотторе пожал протянутую ему руку, – Какой это уже парад в честь погибшего Предвестника за последнее время? Второй, третий? – Прошу тебя, придержи свой буйный нрав. Тебе предстоит важная миссия, друг мой, отнесись к ней со всей серьёзностью. Я вижу, твои люди уже заняли позиции? – Да, мои подчинённые готовы. Я собрал всех, кого мог достать из ближайших баз, Инадзумских увы не успел. Главное, что мои «Огненные гиены» на месте. Уверяю тебя Шут, мы выжжем всё, что помешает нашему Плану, даже Ирминсуль падёт от мощи «мёртвого огня», которых я ими снабдил, Бездна тем более. – Не объявляй о победе, пока её не одержал, мой дорогой Дотторе. Тем более, мы пока только на параде. Ладно, пора начинать, пошли. Пьеро поднялся на трибуну, за ним пошёл Дотторе. Только взобравшись, он увидел перед собой огромную Белую Площадь, на которой уже стояли офицерские корпусы Отрядов Предвестников, делегированные на этот парад. Они несли знамёна своих отрядов, начиная от младшего, Одиннадцатого, и заканчивая старшим, самим Первым Отрядом. Они пройдут с ним по всей Площади, после чего встанут вокруг костра, в который сбросят знамя Первого Отряда. Его несли те, кто был с Капитано в последнем бою и остался жив. На их лицах не было ни толики эмоций, слишком много у них уже забрала война. В которую они окунутся снова, но уже под руководством Дотторе. В ряду не хватало 6 и 8 отрядов, знамя которых уже сбросили в огонь в предыдущие такие парады. После следует вторая часть, где пройдут бойцы Второго Отряда вместе с новым изобретением Дотторе, Пиро-бомбардирами, как их называли другие Предвестники. Именно они и будут вычищать Бездну, добывая так нужный Снежной Пиро-гнозис и флогистон лично для Дотторе.       При выходе Пьеро народ поднял гул, но как только он поднял руку, то все замолчали. Слышались только редкие вспышки фотокамер и щёлканье клавиш на портативных печатных машинках журналистов. Используя возможности своего голоса на максимум, Пьеро начал говорить: «Дорогие граждане, к сожалению, сегодня мы собрались не ради того, чтобы отметить успехи Снежной, мы наоборот, скорбим. Умер человек, который был готов биться за нашу общую Цель, не жалея самого себя, отдавая ей всего себя. Он был символом нашего противостояния Небесному порядку, который нелегитимно управляет нашими судьбами, который играется с нами, как с куклами. Он выступал за то, чтобы Тейват совместными усилиями защищал себя от Бездны, от напасти, грозящую нас уничтожить и на которую Небесный порядок не обращает должного внимания. И он погиб в бою, защищая эти принципы, стоя плечом к плечу со своими бойцами и натлановскими героями, которые уже несколько сотен лет сдерживают эту Орду, которая хочет уничтожить нас. Будучи лишь дипломатической миссией, они всё равно не могли стоять в стороне, когда Натлан терзали вражеские войска. Как говорили в моей и его стране, стране, которой больше нет, requiescat in pace, Капитано. Твой подвиг не будет забыт, и мы обязательно завершим твоё нелёгкое дело. Натлан обратился к нам за официальной помощью, и Второй Отряд Фатуи, под руководством Иль Дотторе, поможет нашим натлановским братьям скорушить нависшую над ними угрозу. Но для начала, прошу всех почтить память Первого Предвестника и его доблестных офицеров минутой молчания, – зазвучал метроном, отсчитывая секунды. Площадь будто вымерла, только развеваемые ветром знамёна издавали какой-то звук. Минута длилась необычно, даже пугающе долго. Когда метроном наконец затих, толпа, вместе с Пьеро и Дотторе, начала аплодировать. Зазвучал оркестр, и знаменосцы Отрядов начали своё движение. Звук кирзовых сапог раздавался по всей Белой площади с гулким эхом, перемешиваясь с маршем «Прощание Последнего Солдата». Толпа после аплодисментов продолжала молчать, потому что говорить было нечего. Постепенно все Отряды заняли свои места вокруг большого костра. Остатки Первого Отряда подошли к костру и сбросили знамя в огонь, позволяя истории Капитано и его воинов вплестись в историю Снежной и Тейвата.              «Вот и упали эти три гвоздя в твой гроб, Капитано, – подумал про себя Дотторе, – я завершу твоё дело».