3 Гвоздь: ... в Темнейшую Бездну

      Стадион Священного пламени напоминал лишь тень себя прошлого. Ранее величественное здание теперь обветшало, некому было заняться поддержанием его внешнего вида, в стенах появились выбоины, краска потускнела, узоры стали совсем не видны. Поправив маску, Дотторе зашёл под свод арки, являющейся входом, где его встретили два Героя Натлана. Девочка с отдававшими бирюзой волосами выдавила из себя что-то наподобие приветственной улыбки, её компаньон брюнет даже не пытался этого сделать. Отдав честь, Дотторе сделал лёгкий поклон головой. Учитывая, какие условия они приготовили с Панталоне Натлану, надо было не потерять образ союзника (хотя бы раньше времени). Этот простой жест повторили и те, кого Доктор привёл с собой. Один из них держал папку с документами и ручку, Девятый Предвестник не поскупился отправить своего доверенного для правильного подписания всех договоров и их достижения. Рядом с ним стоял Николай Левитан, один из бывших членов Первого отряда. Согласно информации из его досье, он умел располагать к себе людей и договариваться, поэтому Дотторе решил использовать его для достижения лучших результатов на переговорах. Тем более, в том же досье указывалось, что у него получилось установить контакты с местными, а именно некими Муалани и Киничем. Видимо, они прямо сейчас и стояли перед Вторым, раз женщина куда более радостно улыбнулась именно Левитану, а парень расслабил плечи при его виде. Ухмыльнувшись, Доктор перевёл взгляд на последнего своего спутника, командира «Огненных гиен». Ховер был человеком… мягко сказать необычным. Грубым, резким, иногда фанатичным, но самое главное – верным и исполнительным. Он был из Мондштадта, его привела ещё Синьора (земля пухом, была иногда интересной собеседницей), бывший рыцарь Ордо Фавониуса, так и не раскрывший себя там в полной мере. Но Доктор сделал из него настоящего бойца, за что Ховер был готов без раздумия оборвать жизнь любого ради Предвестника, даже свою собственную. После приветствий, Муалани и Кинич развернулись и дали знак Фатуи идти за ними. Конечно, их повели не на открытое пространство. Делегация Фатуи оказалась в Зале Заседаний, в котором уже собрались самые важные люди Натлана. Мавуика сидела во главе стола, по бокам же находилось шесть стульев, четыре из них были уже заняты другими героями, два ещё пустовали. Напротив же Мавуики, на другом конце, располагалась скамья. С уставшим видом натланцы поднялись со своих мест и сделали поклон. Для жителей Пиро региона они были необычайно бледны, а под глазами виднелись мешки. Делегация Фатуи, а таже Муалани с Киничем ответили тем же, после чего последние заняли свои места за стульями: – Мне досталась честь приветствовать Вас, достопочтенный Пиро Архонт, – Дотторе отдельно поклонился Мавуике на этих словах, – и вас, великие Герои Натлана, – Дотторе обвёл взглядом всех сидящих за столом, Муалани и ещё одна девушка, самая низкая из присутствующих и больше напоминавшая ребёнка, позволили себе лёгкую улыбку, остальные же смотрели со скорее печальными выражениями лица – от лица данной делегации, Фатуи и всей Снежной. – Приветствую вас, Дотторе, – Мавуика поднялась со своего трона и сделала поклон головой, – Натлан благодарен Вам и вашей стране за то, что вы согласились нам помочь. Я…, – Мавуика взяла короткую паузу, делая вдох, – крайне сожалею при каких обстоятельствах происходит эта встреча. Даже после потери Первого Отряда, – Мавуика непроизвольно сжала край стола, но вовремя заметила это и ослабила хватку, – вы согласились нам помочь. Прошу, присаживайтесь, – Пиро архонт указала жестом руки на свободные места и сама вернулась на трон, – Благодарим, – четыре члена Фатуи осторожно отодвинули скамью и разместились на ней, – я предлагаю сразу приступить к делу, время говорить – давно прошло, пора делать финальные эксперименты, а не строить гипотезы. Крио архонт готов оказать всеобъемлющую поддержку Натлана. Но с условиями. Фёдор, прошу, передайте документы Пиро Архонту и кратко объясните их суть. – Будет исполнено, товарищ Второй Предвестник, – Фёдор передал документы Киничу, и те через руки Муалани и Иансан оказались у Мавуики, – мы провели несколько совещаний с вашей приближённой, уважаемой Шилонен, –девушка грустно улыбнулась на этих словах, – и нами была выработана стратегия, позволяющая спасти Натлан. Мы покончим с Бездной. Правда, как уже говорил товарищ Второй Предвестник, Снежная не может позволить себе отправлять столь значительные средства на защиту Натлана. В связи с этим, госпожа Пиро Архонт, за нашу помощь, Вы должны будете отдать свой гнозис. В зале повисла гробовая тишина, герои Натлана недоумённо смотрели на Фёдора, Мавуика же только горько усмехнулась: – Мы не можем исполнить это, господа Фатуи. Гнозис – гарант того, что Натлан будет жить, без Архонта страна развалится, мы никак не можем это исполнить. После помощи нам вы просто уйдёте и оставите нас с Бездной один на один, которая рано или поздно вернётся. Я не буду брать лепреконское золото, ведь вскоре оно исчезнет, – Мавуика развела руки, показывая, что дилемма нерешаемая. – Уважаемый Пиро Архонт, не думайте, что Снежная забывает о союзниках. После передачи гнозиса, Фатуи останутся здесь, для обеспечения безопасности. Будет сформировано Временное Правительство и Армия Переходного Периода. Во Временное Правительство войдут Герои Натлана и лидеры племён, а также офицеры Фатуи и управленцы Снежной, страна будет управляться совместно. Армия Натлана же будет укреплена специальным Отрядом из Фатуи, тем самым обеспечивая безопасность региона. Правда, обеспечивать эту Армию в большей степени будет необходим Натлан, но гарантируется, что Фатуи будут использоваться в боях приоритетнее, а натланцы станут резервом. Также, товарищ Второй Предвестник просит организовать в его отряд поставки флогистона, взамен на это, технологии, изобретённые с помощью него, будут полностью доступны Натлану. И, конечно, Пиро Гнозис будет немедленно возвращён, как только Снежная достигнет своих целей, – ровный, спокойный голос человека Панталоне показывал уверенность в собственных позициях. – Это ничто иное, как продать страну Фатуи, – Часка с негодованием смотрела на посланников, – под видом помощи вы предлагаете нам стать вашими марионетками, – послышался резкий удар ладонью по столу. – Даже если вам кажутся неискренними наши намерения, сможет ли Натлан самостоятельно справиться с управлением без Архонта? – Фёдор пристально посмотрел на Часку, та же не стала отводить взгляд. После непродолжительной паузы, член Девятого Отряда продолжил, – Без Пиро Гнозиса Фатуи не будут вмешиваться в этот конфликт. И я точно знаю, у кого искренние намерения по отношению к Натлану, у Бездны. Но они при этом являются куда более худшими, чем наши, союзнические, которые вы по необоснованной причине считаете «ложными», – Фёдор демонстративно раздвинул руки, – но, конечно, мы не будем мешать Натлану выбрать войну с очевидным итогом в виде уничтожения всей страны, чем союз с Фатуи, – Фёдор снял очки и начал протирать их, – очевидно, нам будет легче забрать гнозис у мёртвого Архонта и не обременять себя защитой Натлана, – Фёдор надел очки обратно и поправил их, после чего сел на своё место. Дотторе еле сдерживался, чтобы не улыбнуться (уж слишком хорошо их продавил человек Панталоне).       В зале царила атмосфера уныния. Муалани казалась немного потерянной, она судорожно поправляла волосы и думала, что же делать. Часка сидела как на иголках и готова была сказать Фатуи, что это – настоящий грабёж, Оророн и Кинич оставались с относительно спокойными выражениями лица, Иансан же оперла подбородок о кулак и думала великую думу. Шилонен была в крайне подавленном состоянии и неосознанно гладила свой хвост. Она говорила с Панталоне перед отправкой обратно, она рассказала, что именно хочет сделать Мавуика, как она хочет победить Бездну. Похоже, эта открытость будет дорого стоить Натлану. По крайней мере, Шилонен не могла избавиться от этой мысли. Мавуика сидела тихо, постукивая пальцами друг о друга. После нескольких минут тишины, Хаборим наконец возобновила диалог: – Уважаемые посланники Снежной, мне необходимо обсудить это предложение со своими коллегами, мы вынуждены удалиться для обсуждения. Просим вас подождать здесь. – Пренепременно, госпожа Пиро Архонт, – качнул головой Дотторе. После этого Мавуиака и шесть древних героев Натлана встали со своих мест и покинули зал. Дотторе прекрасно понимал, что натланцы могут затребовать уступок. На этот случай специально были заготовлены пункты, которые он был готовы сдать, создав лишь видимость их важности. Всё ради того, чтобы Натлан чувствовал себя не обманутым, а даже в какой-то степени победившим. «Если оба в сделке считают себя победителями, значит сделка прошла удачно», – так говорил Панталоне ему много раз, когда приходил к нему в лабораторию. Панталоне любил это место, во многом потому, что многие изобретения были бы невозможны без помощи Дельца. Наблюдение результатов своих инвестиций всегда вызывало в нём удовлетворение. Особенно, когда они окупались. А Дотторе был одним из лучших проектов Девятого Предвестника. Торговать высокими технологиями всегда выгодно, торговать лучшими – тем более. Конечно, Панталоне не переставал крайне сомнительно относиться ко многим проектам Дотторе, на которые ему приходилось выделять деньги, но скрепя зубы, он, под аргументами Доктора, всё же соглашался. И редко жалел. Как не пожалел и сейчас, что позволил Дотторе взять почти всех людей из бывшего Первого Отряда, предстоящее снабжение Фатуи в Натлане уже обещало быть в несколько раз дешевле. – Товарищ Ордин, как думаете, согласятся ли они со всеми требованиями? – послышался шёпот Левитана. – Предполагаю, что да, – Фёдор снял очки и опять начал их протирать, – я удивлён, что нас встретили не вожди племён и шаманы, а Древние Герои. Скорее всего, она пытается всем показать, что до сих пор в них верит. – Пиро Архонт? – А кто же ещё? – Фёдор наконец вернул очки на место, – скорее всего, они сейчас обсуждают наше предложение как раз с вождями и шаманами. – Разговоры, товарищи. Будет нелицеприятно, если их услышат, – пробасил Ховер, до этого молчавший. Левитан немного стушевался от замечания, Ордин же просто вздохнул.       В скором времени, натланцы вернулись. Их сопровождала новая девушка с необычными головными уборами и розовыми волосами, вставшая рядом с троном Мавуики, когда остальные заняли свои места. Пыл Часки заметно поутих, и она побольше не метала злобные взгляды, только гневно смотрела в стол. Муалани и Иансан выглядели крайне опечаленными, Шилонен же… Что же, видимо, её переговорные способности было слабо оценены её соотечественниками, о чём они ей высказали. «Что же, вожди иногда совсем теряют связь с реальностью и требуют невозможных результатов. А больше всего человек боится осуждения со стороны тех, кого он призван защищать» – чуть было не ухмыльнулся Дотторе, но вовремя подавил этот жест. К удивлению, Оророн и Кинич сидели довольно спокойно, правда, даже через эту маску спокойствия было видно обречённость. Архонт была с виду спокойна, но Дотторе больше не чувствовал горения, исходившего от неё, только тления на пепелище. «Они согласились». Наконец, спустя небольшую паузу, новый участник игры возобновила переговоры: – Приветствую вас, дорогие посланники. Меня зовут Ситлали, одна из поверенных Пиро Архонта, – на этих словах шаманка сделала поклон делегации Снежной, – я представляю интересы племён Натлана. В ходе длительного обсуждения предложенного вами плана по спасению Натлана, – Ситлали сделала небольшую паузу для вдоха, – согласны с большинством требований. В свою очередь, Натлан просит наших достопочтенных союзников снизить долю бремени снабжения армии и разделить её поровну между Снежной и Натланом. Также, мы сердечно просим об отправке гуманитарной помощи для восстановления Натлана, имеющихся средств для этого будет попросту недостаточно. Также, какие будут санкции при нарушении договора одной из сторон? Это является крайне важным вопросом для Натлана, – Ситлали поставила руку на пояс. – Снежная всегда трепетно относилась к защите тех, кому её обещала, – Ордин опять встал со скамьи, – так, наши войска недавно предотвратили опасную интервенцию в Нод-край, согласно его статусу протектората. Прошу заметить, что операцию по защите Нод-края от Бездны проводил как раз господин Второй Предвестник. В случае, если по какой-либо причине Снежная нарушит свои обязательства, это нанесёт воистину непоправимый вред нашей международной репутации. А Тейват должен быть един перед лицом истинных врагов, в том числе Бездны. В случае же нарушения обязательств Натланом… давайте не будем прогнозировать такой исход событий, он закончится для Натлана катастрофически, – Фёдор развёл руками, – а этого не хочет никто, кроме наших врагов. Что касается остальных пунктов, мне необходимо согласовать это с остальными членами нашей делегации, к сожалению, мы будем вынуждены ненадолго отойти, – Фёдор поклонился и вышел из-за стола, направляясь в одну из закрытых комнат, на которую ему указывал один из членов немногочисленного персонала.       За Фёдором последовали и другие Фатуи, и когда за ними наконец закрыли дверь, они позволили себе немного расслабиться: – Переговоры идут довольно хорошо, пункт про снабжение изначально был заложен так, чтобы мы его уступили, тут мы угадали, – Фёдор поджёг сигарету и затянулся, – Царица, ну и жарища тут, неудивительно что тут все расхаживают в таких… необычных одеждах. – В этом ещё и сражаться придётся. Мы быстрее пополним Первозданное море, чем выйдем из этого зала. Поделишься? – получив утвердительный кивок, Левитан взял у Ордина сигарету, – что за марка? Вкус крайне необычный. – Импортные, из Фонтейна достались. Говорят, какие-то Де Сегюр открыли новую табачную фабрику, вот решил попробовать, – на этом моменте Левитан чуть не поперхнулся, а после удивлённого взгляда Фёдора указал, что просто подавился воздухом, – или не Де Сегюр, честно говоря, я по Мондштадту специалист, а не по Фонтейну. Ховер, я же правильно помню, что ваша родина – Мондштадт? – Я родился в Мондштадте, но моя родина – Снежная и Второй Отряд. Товарищи, давайте не будем расслабляться и закончим начатое. К моему сожалению, я никак не могу помочь вам, только если их надо убить. Но это, я как понимаю, пока не требуется. Скажите, когда я уже смогу проверить своих солдат? А то я их оставил Константину, и сильно волнуюсь, справится ли он. – Товарищ Ховер, не переживайте, Константин – далеко не так прост, как кажется. Скоро вы увидите, насколько точнее станут стрелять ваши подопечные. К сожалению, вы не успели застать их тандем с Василием, – Коля помрачнел, но быстро продолжил разговор, – они показывали лучшие результаты на стрельбищах в Академии, с большим отрывом. – Товарищ Ордин, я попрошу ускорить вас обдумывание предложений Натлана. Чем дольше мы стоим на месте, тем дольше я не могу завершить эту миссию и получить гнозис и флогистон, – послышался резкий голос Доктора, уже теряющего терпения.       Он думал о своём просчёте в том, что сочёл Первый отряд достаточно сильным на этот момент. Его главная надежда, Наталья Милюкова, сломалась. А ведь он думал о том, чтобы оставить её как контрразведчика, но учитывая, что проверку она уже провалила, как и Владимир, взять с них можно было мало. Конечно, он непросто так решил вести всех на пепелище. Помимо прекрасного стратегического расположения, оно должно было послужить индикатором готовности тех, кто там уже был. Результат эксперимента был неудовлетворительным, Владимир оказался неспособным взять под контроль свои эмоции, как и Наталья. А какой был потенциал… Хоть Левитан и Чехов показали, что не даром едят свой хлеб и проходили психологическую подготовку в Академии. Если бы один не был калекой, а другой смертельно больным – цены бы им не было. В любом случае, всех придётся отпустить после миссии. Панталоне в последнем письме передал ему, что ни в коем случае нельзя оставлять первоотрядцев в Фатуи, а то некие «влиятельные люди» начнут возмущения. Когда он читал это, хотелось лично «поговорить» с каждым из них, непонимающих, что никакая человеческая жизнь не стоит выше прогресса. Но пока надо было играть по правилам, пусть и неподходящим. А то он слишком часто видел примеры, что происходит с нарушителями, сам часто их ставил на своё законное место, того же Литвиненко. Видимо, тюрьма всё же пошла ему на пользу, не совал свой нос куда не просят. Больше всего, конечно, Доктора огорчила предстоящая потеря Любавы Октябрьской из своего отряда, ни один человек не может иметь такую ауру… – Товарищ Второй Предвестник, мы готовы, – голос Ордина прервал раздумья Доктора. – Прекрасно, идёмте, – Доктор открыл дверь и направился к переговорной, Ховер сразу пошёл за ним, успев придержать дверь перед Фёдором, забывшем о неприятной привычке Дотторе. – Уважаемый Пиро-архонт и другие представители Натлана, после тщательного обсуждения ваших предложений, Снежная принимает их. Обязательства по снабжению новой армии Натлана будут разделены поровну между нашими державами, а также в скором времени в Натлан поступят гуманитарные грузы. Для ратификации необходимо будут подписи уполномоченного представителя Царицы, – Фёдор перевёл взгляд на Дотторе, – в данном случае товарища Второго Предвестника, – Фёдор снова посмотрел на Мавуику, – и подпись либо самого Пиро-Архонта, либо его уполномоченного. Для скорейшего вступления договора в силу, сердечно прошу передать мне документы для их корректировки, – Ордин позволил себе лёгкую улыбку. – Прошу, – Хаборим поднялась с трона и лично передала Ордину документы, – действуйте быстро, мы и так слишком долго говорили, пока мои люди погибали, – передав документы, она осталась стоять рядом со скамьёй для Фатуи. За столом остался только Фёдор, скрупулёзно изучающий и корректирующий документы, Дотторе со своими людьми встали от него по правую руку, когда Мавуика с Ситлали и древними героями по левую. «Прошу, ознакомьтесь», – послышался голос доверенного Панталоне, освобождающего место за скамьёй. Шаманка Повелителей Ночного Ветра заняла его место и начала изучать документы на возможные несостыковки. Не найдя ошибок, она утвердительно кивнула Мавуике и встала из-за стола. Дотторе ухмыльнулся и сел за скамью, и, взяв оставленную Фёдором ручку, расписался за всю Снежную. Не сдерживая улыбки, он встал из-за скамьи и взглянул на Мавуику. Она колебалась. Не каждый же день приходится ставить всё. Но всё же, она села за скамью и взяла ручку. Взволнованно вздохнув, она взяла ручку и ещё какое-то время смотрела на место для подписи. И всё же, она решилась. Встав из-за стола, она сразу пожала протянутую ей Вторым Предвестником руку. Дотторе уже в открытую улыбался, когда за его спиной послышались аплодисменты. Ордин с лёгкой улыбкой аплодировал подписанному договору, вскоре к нему присоединился и Левитан, на секунду позднее Ховер. Через полминуты аплодировали уже все, пусть и Натланская сторона делала это с еле видимым удовольствием. Левитан достал камеру и попросил всех участников процесса сгруппироваться (днём ранее Доктор видел, как Константин передал её Коле, чуть ли не со слезами на глазах). Щелчок, вспышка! И вот, момент заключения договора о стратегическом партнёрстве Натлана и Снежной был запечатлён. Читатели газет смогут увидеть, как улыбающийся Второй Предвестник, с (совсем) едва пугающей ухмылкой пожимает руку Пиро Архонту, грустно смотрящей на камеру со слабой улыбкой. Сзади них стояли все те, кто принимал участие в переговорах. Конечно, на правой стороне фотографии люди были повеселее. – Что же, теперь, после всех формальностей, предлагаю обсудить стратегию борьбы с Бездной. Моим бойцам нужна неделя на подготовку, после этого срока мы будем готовы в полной силе вступить в бой. Товарищ Ховер, прошу, представьте нашим многоуважаемым союзникам полный план ведения боевых действий, – Дотторе усмехнулся и поправил маску, – заранее прошу прощения, но как вы сказали действовать нужно быстро, а это Ховер умеет, хоть и совершенно некрасиво, – Дотторе похлопал Ховера по плечу. – Так точно, товарищ Второй Предвестник. Опустим любезности и будем говорить так, как этого требует ситуация. В общем, как нам сказала Шилонен, наша цель довести вас в место, где вы сможете договориться с Роновой о том, чтобы как-то всё утрясти, так? – Ховер подошёл вплотную к Мавуике. – Именно, – Мавуика посмотрела Ховеру прямо в глаза. – Прекрасно. Значит, у нас готов план, проведите меня к карте, я всё покажу, – Ховер продолжал смотреть на Мавуику в упор, из-за чего та в скором времени отвела взгляд. – Не стоит, сейчас достану карту, она здесь, – в скором времени Ситлали разложила на столе стратегическую карту Натлана. – Прекрасно, – Ховер сразу вцепился взглядом в карту, изучая её взглядом, – Ага, тут вот так, как и говорили. Прекрасно, прекрасно, мы почти точно всё определили, – бормотал он себе под нос, после чего наконец обратился к Мавиуке, так и не отрываясь от карты – в общем, мы предлагаем пробиваться к месту скопления Бездны, вот здесь, – Ховер тыкнул в одну из точек концентрации сил противника, – для активации силы Пиро Архонта нужно собрать 6 Древних героев, это вам удалось, да только использовать силу не успели, уже все вымотались. Просто энергии бы не хватило. Вам повезло, что первую волну атаки вы отразить смогли, но скоро будет вторая, у нас две недели. Именно поэтому и торопимся, – Ховер задумался и протёр глаза – ну, по идее две недели. Смотрите, в прошлый раз вы проиграли из-за того, что не сумели скоординироваться, и в итоге, когда вы наконец получили последнего героя, то все были слишком измотаны, чтобы решить всё одним ударом. Я это конечно говорил, но чтобы вы точно всё поняли. Самое неприятное, что силы Пиро Архонта не могут быть использованы без серьёзной битвы, по крайней мере в полную силу. – Да, в древних текстах на этом делается особенный акцент, – наконец подала голос Шилонен. – Именно. Поэтому, будем бить первыми, достаточно накалим атмосферу, вы используете свои силы, и будем обедать в банкетном зале Стадиона, а ужинать уже в Ордене Бездны. Правда, без вас, как я понял, – Ховер наконец повернулся к Мавуике. – К сожалению. И после этого я вам передам гнозис. – Абсолютно верно, – послышался довольный голос Доктора. – План надёжный, как фонтейнские часы…, – буркнула Часка. – Лучшего, к сожалению, нет. Стратегия выжидания ещё более рискованная, ведь предсказуемая, и уже однажды провалившаяся, – Ховер пристально посмотрел на Часку. – Хорошо. Общие контуры плана будут такими, – Мавуика тяжело вздохнула и покачала головой, – это мы ещё обсудим, – на этих словах Ховер утвердительно кивнул головой, – выступаем через неделю. Остались ли ещё какие-то вопросы? – Мавиука оглянула делегацию Фатуи. – Никак нет, госпожа Пиро Архонт. Мы чрезмерно благодарны вам за уделённое нам время и согласие на взаимовыгодное сотрудничество. Теперь же, мы отправляемся готовиться к совместной операции, – Дотторе поклонился, вскоре к нему присоединились и другие Фатуи, – Ховер скоро направит вам офицеров для совместной работы. – Да прибудет с вами сила Предков, Второй Предвестник, – Мавуика также ответила поклоном делегации, как и её подчинённые.       На следующий день после переговоров, Доктор инспектировал состояние Второго Отряда. Подготовка к сражению происходила в хорошем темпе, согласно оценкам высших офицеров, они должны были успеть к сроку наступления. Последней точкой интереса Дотторе стало импровизированное стрельбище, на котором сейчас тренировались его «Огненные Гиены». – Если вы хотите увеличить дистанцию выстрела, увеличьте угол навеса. Проще говоря, поднимите ваши орудия. Помните, это ручная мортира, а не винтовка, они отличаются по механике стрельбы, – слышался голос Константина, необычно тихий для инструктора, поэтому Ховер, стоящий рядом с ним, периодически рявкал на своих солдат, чтобы те внимательно всё слушали. – Закончили упражнения, перерыв! У вас десять минут, радуйтесь, что они сейчас у вас есть, в бою враг разит постоянно! – Ховер казалось и не напрягался, когда кричал во всю глотку (просто на самом деле он мог кричать куда громче, но обычному человеку и этот уровень уже казался предельным). – Так точно! – солдаты отдали честь и разбрелись по тренировочной площадке, часто просто садясь на землю. – Товарищ Второй Предвестник, рады видеть, тренировочный процесс идёт как и положено. Пот ручьём, особенно при такой погоде, – Ховер в подтверждение своих слов протёр мокрый лоб ладонью, – Константин показывает себя превосходно, – Ховер похлопал его по плечу с уцелевшей рукой, от чего Костя почувствовал себя крайне неловко, – мозги на месте, всё понимает. Процент попаданий улучшился значительно, его бы вообще поставить инструктором для всех стрелковых отрядов после миссии. – Тренировку ведёте холостыми? – Дотторе оглянулся на мишени. – Именно так, товарищ Второй Предвестник, всё согласно вашим указаниям, – Ховер достал из кармана странного исполнения металлический шар, – вот, снаряд пиро-бомбардира без боевой части, баллистика хорошая, мы заменили «мёртвый огонь» на воду, чтобы сохранить весовые характеристики, это поможет бойцам в бою стрелять не задумываясь, – Ховер убрал снаряд обратно. – Похвально, Ховер, – взгляд Дотторе упал на Костю, – Константин, прошу, проверьте состояние ваших подчинённых, – Дотторе снова взглянул на Ховера, – нам с товарищем Ховером необходимо кое-что обсудить. – Так точно, – потянувшись было оторванной рукой отдать честь, Костя быстро осознал невозможность этого действия и прислонил ко лбу другую. – Ховер, – Дотторе наклонился к уху Ховера, – где Дельмен? Он должен был прибыть несколько часов назад. – Здесь он, здесь, простите за задержку, товарищ Второй Предвестник, – из-за спины Доктора послышался голос молодого мужчины, – пришлось несколько побеседовать со стражей Академии и убедить их в необходимости отпустить меня, – новоприбывший еле слышно хмыкнул, – зато по пути сюда я достал истинное сокровище. – Дельмен, наконец-то, – Доктор отвернулся от Ховера и хищно улыбнулся, – я уже боялся, что ты не приедешь. Знаешь, было крайне необычно видеть не тебя, откликающегося на фамилию Разумовский. – Что вы имеете ввиду? Кто ещё мог откликаться на мою фамилию? – лицо Дельмена выражало крайнее удивление от услышанной фразы. – Ах, конечно, совсем забыл тебе написать в письме, Дельмен, – Дотторе картинно развёл руками, – твой младший брат, Владимир, тоже здесь. – Владимир?.. Он.. жив?.. Я думал, он погиб, – Тимофей удивлённо открывал рот, будто пытаясь что-то сказать, но закрывал его ещё до звука, – товарищ Второй Предвестник, прошу, можно мне с ним увидеться? – Дельмен, – улыбка с лица Дотторе быстро пропала, – что за излишняя сентиментальность? Я думал, вы учёный, а не какой-то актёр Большого. Разве так себя ведут истинные ценители прогресса? – Простите, товарищ Второй Предвестник, – Тимофей встал по стойке смирно и виновато опустил голову, – поддался эмоциям, мне ещё надо работать над своей объективностью и беспристрастностью. – Так-то лучше, – Дотторе довольно ухмыльнулся, – о каком же сокровище ты говорил мне, мой юный ученик? – Конечно, – лицо Тимофея сразу озарилось радостью, – по пути сюда я нашёл разрушенный склад, и в нём, помимо трупов его не самых удачливых защитников, – улыбка на лице Тимофея потухла, – я обнаружил довольно большую партию флогистона, мои конвоиры доставят его сюда завтра. – И вправду, истинное сокровище, – Дотторе подошёл к старшему Разумовскому ближе, дав знак рукой Ховеру, что он больше не требуется, – идём, Дельмен, надо наведать нашего профессора Вавилова, как раз экспериментировавшего с флогистоном. Оказывается, Капитано перед разгромом своего отряда успел получить несколько образцов, – Доктор пошёл в сторону походной лаборатории. – Профессор Вавилов? Помнится, однажды он читал у меня лекцию по генетике, крайне компетентный учёный. Но разве он не должен работать в лаборатории, а не в поле? – Тимофей, сначала чуть отставший от своего наставника, быстро нагнал его. – Ничто не истинно, всё дозволено. Разве не это то, чему я тебя учил? Большинство ограничений у нас в голове, вот и профессор Вавилов совершенно неправильно думал, что уже стар для работы в поле, – Дотторе быстро погрузился во мрак палатки, а за ним зашёл и Тимофей, – профессор, как продвигается дело? – А?.. А, это вы, товарищ Второй Предвестник… простите, не признал сразу, сами понимаете, староват уже…, – Вавилов тяжело вздохнул, отрываясь от журнала записей – сказать вам честно, Дотторе, данные эксперименты явно нарушают несколько конвенций об этике и морали… Одна птичка буквально лопнула от передозировки, пришлось просить какого-то юношу помочь убраться, Виктора вроде…, – а кто это рядом с вами? – Дельмен. Ученик Сумерской академии, и по совместительству ученик товарища Второго Предвестника. Рад знакомству, товарищ Вавилов, – Тимофей протянул старику руку, – недавно читал вашу последнюю работу о странных вирусах, как я помню, прионах. Воистину интересные умозаключения, не хотите после миссии обсудить её? – старший Разумовский приветливо улыбнулся. – Не думал, что у Дотторе есть ученики… – профессор взял протянутую ему руку и слабо её пожал, – Вам действительно понравилась статья о прионах? – на лице старика заиграла улыбка, – конечно, конечно, давайте обсудим…да, давайте обсудим, – неожиданно Вавилов помрачнел, – моя племянница так любила задавать вопросы по моим работам… – Профессор Вавилов, сколько экспериментов вы успели сделать? – Дотторе недовольно покачал головой, – я, конечно, понимаю, что у вас умер близкий человек, но отвлекаясь на уже почившего вы рискуете отправить в могилу куда больше людей. – Да, конечно…– старик устало вздохнул и потупил взгляд, после чего передал Дотторе журнал, – было проведено в общей сложности десять экспериментов, в четырёх случаях организм подопытных быстро подвергся интоксикации и наступала болезненная смерть. Скажу честно, редко я видел, чтобы птицы кричали столь пронзительно. Да, Дельмен, – Вавилов бросил взгляд на Тимофея, – Дотторе говорил вам о конечной цели работы? – Пока не имел честь ознакомиться. – Если говорить простыми словами, задача состоит в изучении особенностей скрещивания флогистона и живого существа и при возможности использование его в каких-либо целях. Пока что экспериментируем на местной фауне, благо её тут довольно много, – Вавилов устало вздохнул, – так вот, после смерти четырёх испытуемых, я начал экспериментировать с различными «примесями», давайте назовём их так, – старик неожиданно замолчал и погрузился в раздумья. – И какой результат в итоге? – спросил Доктор, внимательно изучая переданный ему журнал. – А, да, конечно, простите…Как выяснилось, примеси сильно меняют реакцию органики на флогистон, к сожалению, некоторые вызывают крайне неприятные последствия, как например взрыв объекта испытания. В некоторых случаях флогистон не оказывал никакого эффекта, примесь полностью подавляла его свойства. Но, мне удалось найти, возможно, хороший вариант, – Вавилов прошёл к столу и взял с него небольшую склянку с белой жидкостью, – особый вариант маковой настойки, именуемый «Элизиумом»… – В результатах эксперимента организм обрёл куда большую физическую силу и стал полностью подчиняться вашим командам? – Дотторе резко перебил учёного, оторвавшись наконец от журнала и передав его Тимофею. – Именно так, товарищ Второй Предвестник, – произнёс Вавилов, – объект полностью перестал чувствовать боль и эмоции, а также, – Вавилов сглотнул слюну и чуть ли не шёпотом сказал, – утратил способность самостоятельно принимать решения, почти полностью подчиняясь воле другого субъекта, первого, кого увидит после перерождения. – Вот оно как…– хищный оскал появился на лице Дотторе, – какие превосходные возможности даёт нам этот регион, коллеги. Товарищ Вавилов, скорее, проведите меня к нашему триумфу! – Товарищ Второй Предвестник…, к сожалению, она…, – профессор трясущимися пальцами поправил очки, – уже умерла… Изменённому организму необходимо топливо для подпитки, а точнее, флогистон. А он, – старик снова поправил и так нормально сидящие очки, – закончился… – Дельмен, – Дотторе резко обернулся к Тимофею, – похоже, ваша находка будет нам крайне ценна, – Дотторе опять сделал резкий оборот к Вавилову, – завтра, дорогие коллеги, мы будем творить историю, будьте готовы к этому, все свободны, – Дотторе позволил себе лёгкую ухмылку и быстро вышел из палатки, не слыша или не отвечая вопросов Вавилова, оставляя Тимофея объясняться.       Яркая луна освещала уже спавший лагерь, когда Дотторе проводил наблюдение за местными насекомыми и делал записи. По планам, скоро начиналась его партия в исполнении плана «Стужа», хотя, она уже началась, преждевременно. И, к сожалению, в обозримом будущем можно не мечтать об научной экспедиции в Натлан. В связи с этим, приходилось выжимать всё по максимуму из того, что было на руках (впрочем, так он делал на постоянной основе) – Товарищ Второй Предвестник, – неожиданно послышался голос Любавы Октябрьской, тихо подошедшей к Доктору, – разрешите обратиться. – Разрешаю, – Дотторе положил блокнот в один из карманов и с искренним интересом посмотрел на врача. Ох, как же она изменилась за это время, вся осунулась, потеряла блеск в глазах. – Давайте поговорим с вами начистоту, товарищ Второй Предвестник, – Любава подняла уставшие глаза на Доктора, – я больше не могу. Мы – не можем. Мы – люди, – Любава запнулась и не смогла сразу подобрать слова, – а не подопытные. Я больше просто не могу лечить, это выше моих сил. Всё из рук валится, никак я не могу даже мелкий порез зашить. Вы видели Наталью? Она сломалась. Зачем вы привели нас в это проклятое место, потешиться? – у Любавы из глаз потекли слёзы, – не могли разбить лагерь в другом месте? Так хотели напомнить нам этот ад, – Любава рукавом утёрла слёзы, – отпустите хотя бы Наташу. Бедная девочка не заслужила всего этого, пожалуйста, проявите хоть что-то, кроме вашего пресловутого «научного интереса» к нашим жизням, – Любава продолжала смотреть прямо в глаза Дотторе. – Товарищ Октябрьская, – усмехнулся Доктор, – вы просите говорить начистоту, при этом сами мне врёте, разве не лицемерно это с вашей стороны? – Дотторе то ли улыбнулся, то ли оскалился. – Товарищ Второй Предвестник, – Любава подошла ближе, – что именно в моём рассказе вам не понравилось, – сквозь зубы проскрипела Любава, – что я прошу нормального к нам отношения? Что говорю вам правду? – Нет, товарищ Октябрьская. Вы сказали: «Мы – люди», – Дотторе будто смаковал это слово. Скажите, – Дотторе наклонился прямо к лицу Любавы, – а вы точно человек? – улыбка-оскал только ширилась на лице Доктора. – Какой проницательный попался, – Любава так и не отвела взгляд. – Так бы сразу, товарищ Октябрьская, а то зачем ломать комедию? – Дотторе вернулся в исходное положение, отдалившись от лица Любавы, – дайте мне погадать, кто же вы…, – Дотторе приложил палец к подбородку, будто бы ему и вправду было так интересно погадать, – гидро-океанид? – Довольно быстро. И что вы планируете делать с этой информацией? – с едва скрываемым отвращением сказала Любава. – Предложу вам сделку. Мой коллега их любит, пора бы проверить, почему. Вы же понимаете, что только что наговорили на проблемы для всего вашего, как же его, – Дотторе начал щелкать пальцами, вызывая нервный тик у Любавы, – ах да, бывшего Первого Отряда, который героически проиграл здесь, как я мог забыть. В общем, мне не составляет никакого труда отправить вас всех после миссии за решётку за попытку дезертирства, и Капитано вам там уже точно не поможет, он же мёртв, – Дотторе развёл руки. – Как вы…, – Любава с гневом выдавила эти слова из глотки, параллельно сжимая кулаки. – Тише, тише, а то придётся отправлять вас сразу по двум статьям, – Дотторе с интересом смотрел на Любаву, – если вы хотите спасти своих соотрядцев от последствий вашей несдержанности, позвольте мне провести эксперимент. Над вами. Если согласитесь, спасёте своих не просто от решётки, а ещё и в бою, да и не только своих – Любава с ненавистью продолжала смотреть Доктору в глаза, но кулаки разжала, – правда, вы умрёте. – Подонок ты, Иль Дотторе, я бы сказала, настоящая мразь, – прошипела медсестра. – Знаете, сколько раз я это слышал? Хотя, вопрос лучше, знаете, что происходило с говорившими это после? – Дотторе опять наклонился к лицу Любавы, – ну что, вы умрёте просто так и отправите своих товарищей за решётку, или умрёте, спася их в бою от смерти? – Какая же ты сука, Доктор. Делай уже, что задумал, я прожила достаточно хорошую жизнь, пусть эти ребята тоже получат на неё шанс. – Прекрасно, идёмте, – Дотторе развернулся и пошёл в лабораторию, за ним быстро последовала Любава, – примите свою истинную форму и ложитесь на операционный стол. – Что же ты задумал, сумасшедший…, – Любава, став океанидом впервые за долгое время, исполнила указания Дотторе, – и какого чёрта на твоём операционном столе есть ремни? – Знаете ли вы, что если плоть океанида смешать с определённой эссенцией, она станет устойчивой и сможет использоваться как напиток, хранясь несколько недель? – Дотторе быстро зафиксировал Любаву ремнями, отвечая таким образом на её вопрос, – наверное нет, вы же не разделывали своих сестёр, – Доктор покрутил в руках скальпель, который он взял с одной из тумб – в отличие от меня. Знаете, Октябрь, в Свят-Софийск приходили многие ваши сёстры, не ожидал найти одну из последних для своей коллекции в Натлане… , – Любава с ужасом смотрела на продолжавшего улыбаться Доктора, – да, надо будет придумать достойную историю, почему же вы исчезли, как и другим, – Дотторе поправил маску, – ну а теперь, моя дорогая Любава Октябрьская, сладких снов, и спасибо Вам за службу в Фатуи, – Дотторе быстро вколол шприц с сильнодействующим снотворным, взяв его будто из ниоткуда. – Будь ты… проклят…, – только и успела сказать Любава, прежде чем уснуть. Дотторе действовал очень методично, осторожно отрезая кусочки от бездыханного тела. Иногда оно дёргалось в судорогах, но скорее рефлексивно. Отрезая кусочек, Дотторе брал желейную массу и помещал в одну из бутылок, параллельно добавляя реактивов, что делало желе жидкой консистенцией. После заполнения 50 процентов от имеющихся бутылок, Любава Октябрьская умерла.       На следующий день солнце продолжало светить всё также ярко. Ничто никогда не меняло это правило, Дотторе знал это прекрасно, поэтому он спокойно попивал Айлун на улице. Небесный Порядок давно не проявлял интерес к этому миру, а значит, он был его личным полем экспериментов. Говорят, такая песня была у какого-то Игоря Летова, популярного сейчас, но человеческая (и не только человеческая) жизнь Доктора интересовала мало. В конце концов, ими всегда можно пожертвовать ради достижения результата. – Товарищ Второй Предвестник, – Тимофей отдал честь своему наставнику, – флогистон прибыл, – Тимофей понуро опустил голову. – Дельмен, – Дотторе поставил чашку чая на блюдечко, – где ваш настрой? Мы идём творить историю, а вы выглядите так, будто идёте на четвертование, причём вас ещё и по кусочку будут разрезать, – Доктор слегка ухмыльнулся. – Товарищ Второй Предвестник, – неожиданно послышался новый голос, – разрешите стать добровольцем в эксперименте. – Владимир, заткнись! Ты не понимаешь, на что идёшь! – Тимофей обернулся и чуть ли не истерически закричал на брата, – ничего ещё не готово, нам ещё работать и работать, – Тимофей схватился за голову, – ну зачем, зачем я тебе рассказал, что мы проводим этот эксперимент?! – Тимофей схватил брата за плечи, Владимир же смотрел на него с каменным лицом, – пожалуйста, пожалуйста, брось ты эту идею, мы найдём обречённого узника, мы, мы, – Тимофей начал хватать ртом воздух и обречённо уронил голову в плечи Володи. – Брат, я принял это решение. Я должен стать сильнее, и ты, – Владимир взял подбородок Тимофея и поднял его взгляд на себя, увидев в глазах старшего слёзы, – мне в этом поможешь, – глаза самого же Владимира пылали тёмной решимостью. Лиза умерла потому, что я был слаб. И больше, никто из-за моей слабости не умрёт. – Послушай себя, ты сошёл с ума…, – Тимофей в ужасе отошёл от брата, ноги его дрожали, а тело не слушалось, – Дотторе… Дотторе! – Тимофей будто только вспомнил, что рядом есть его наставник, и резко к нему обернулся, – я прошу вас, пожалуйста, уговорите его отказаться. Он не понимает, он очень, очень устал, – Тимофей опустил взгляд в землю. – Дельмен, – Дотторе нарочито медленно после фразы отхлебнул чай, – правильно ли я понимаю, что вы хотите из-за личной сентиментальности отказаться от прорыва? – Дотторе подошёл к Дельмену ближе, – правильно ли я понимаю, что вы считаете, что мы ошибёмся? – Товарищ Второй Предвестник, вы же знаете, как мне тяжело было оставить его у моего отца одного, – голос Тимофея дрожал, а сам он трясся, так и не поднимая взгляд на Доктора, – мы же ещё ничего не подготовили, у нас нет удачного результата…, – обречённо пробормотал Тимофей. – Дельмен, посмотрите на меня, – Тимофей неохотно поднял взгляд на Доктора, – ночью я всё подготовил. Ваш брат станет героем, добровольно пошедшим на риск. Тем более, это – ваше последнее испытание на пути учёного, отбросьте вашу сентиментальность, Доктор протянул Тимофею руку, – ну же, сделайте правильный выбор. Тимофей, содрогаясь, сглотнул. Медленно он отвёл взгляд от протянутой ему руки и взглянул на Владимира, надеясь увидеть отрицательный ответ. Как жаль, кивок головы был положительным. Скрипнув зубами, Тимофей вернул взгляд на Доктора и всё же пожал ему руку. – Прекрасный выбор, – Дотторе только улыбнулся, – идёмте же скорее, братья Разумовские, творить историю. Лаборатория встретила вновь прибывших уже приготовленной, профессор Вавилов уже принял поставку флогистона и подготовил всё для опытов, поместив подопытную птичку на своё законное место. – Профессор Вавилов, вижу, вы времени даром не теряли. Похвально, похвально. Пожалуйста, к уже готовой комбинации флогистона и «Элизиума» добавьте это, – Дотторе достал из шкафа одну из бутылок с результатами эксперимента над Любавой и протянул её генетику, – предполагаю, это пойдёт на пользу. – Что это?..., – Вавилов взял в руки бутылку и с интересом начал её рассматривать, – не видел такого в нашей лаборатории раньше… – Этот материал прибыл только вчера, простите, из-за ценности пришлось доставлять его секретно, зато удалось достать несколько сотен ампул. «Слеза счастья» имеет поразительные регенеративные способности, если человек выпьет этот пузырёк, то все его имеющиеся травмы и болезни будут излечены, и такой эффект будет идти несколько часов, распространяясь на травмы, полученные в этот временной промежуток. – Поразительно…, – Вавилов, а вместе с ним и Тимофей, наконец хоть как-то отвлёкшийся, с благоговением смотрели на жидкость в сосуде, – товарищ Второй Предвестник, это настоящий прорыв в медицине и науке…хорошо, прошу, все выйдите из палатки. Иначе у подопытного будут проблемы с пониманием, кто его создатель, что может привести к неизведанным последствиям. – Хорошо, товарищ Вавилов, ждём результата, – Дотторе вышел из лаборатории, за ним последовали и братья Разумовские. Через полчасастояния под полуденным солнцем, к Доктору и братьям наконец вышел Вавилов, дав им знак заходить. – Ну что, как наша птичка? – Дотторе быстро нырнул в палатку. – Пока что жива, – крайне устало и понуро произнёс Вавилов, – товарищ Второй Предвестник, мне кажется, что всё же это за гранью, посмотрите на неё, – Вавилов сделал жест рукой и показал на результат эксперимента. Монстр. Да, наверное, это является лучшим словом для обозначения этого существа, если знать, как оно выглядело до этого. Бывшая птичка отрастила себе большой клюв, на котором выступали прожилки с текущим по ним флогистоновой энергией. Перья существа полностью изменились, став отливать фиолетово-жёлтым оттенков, на них были также видны прожилки с текущей по ним энергией, готовой высвободиться в любую минуту. Также на теле были некоторые наросты каменистой структуры непонятного происхождения, один из них полностью закрыл левый глаз. Правый же глаз существа напоминал бездонную белую пропасть, и зрачок, и радужка, просто исчезли. Издав страшное гарканье, птица расправила крылья. – Царица, помилуй…, – с ужасом прошептал Тимофей. – Прекрасная работа, Вавилов. На что способно это чудесное создание? – Доктор искренне радовался, наблюдая за творением. – Смотрите, – тихо-тихо проговорил Вавилов и положил перед своим детищем несколько гвоздей, – уничтожь, – ещё более тихо произнёс Вавилов и трясущимся пальцом указал на гвозди. Птица без промедления ринулась к ним и перекусила их пополам, будто они были сделаны из тростника. – Товарищ Второй Предвестник, мы создали монстра…, – Вавилов тяжело сел на близстоящий стул и обречённо наклонился и схватил голову руками. – Володя, я прошу тебя, откажись, ты видишь, что с тобой станет…, – Тимофей с надеждой посмотрел на брата. – Тимофей, – не оборачиваясь начал Владимир, – я вижу в этом существе силу. А именно она мне нужна. Отбрось свои сомнения, и давай наконец будем работать вместе. Если я и хочу в будущем подчиняться командам, то только твоим. А если ты не согласишься, я всё равно на это пойду. – Эх, как же это трогательно, – Дотторе картинно похлопал в ладоши, – ладно, давайте ближе к делу. Дельмен, не бойтесь идти навстречу прогрессу. Я проверил, после инъекции смерти не будет, «Слеза» полностью решила нашу проблему и флогистон стал устойчивым, более не требуя подпитки. Я подобрал необходимую дозу для Владимира, – Дотторе протянул шприц Тимофею, – и определённую самостоятельность и интеллект он сохранит, – на этих словах Дотторе вышел из палатки. Вскоре покинул палатку и Вавилов, еле переплетая ноги и бормоча себе под нос. – Володя, ты готов?.. – Полностью, действуй. Я тебе доверяю, брат. Раздевшись, Владимир лёг на операционный стол. Постояв ещё минуту, смотря на шприц в руках, Тимофей наконец зафиксировал Володю ремнями. Укол. Неожиданный, холодный, болезненный, прямо в вену. В неё будто ввели раскалённый прут, который ещё и начал распространяться по всему телу. Володя почувствовал проступившую холодную испарину по всему телу, его сердце загудело словно мотор тех отцовских машин, которые сделали их богачами. Но разве может тело человеческое вынести нагрузок тела механического? Неожиданно мышцы пронзила гадкая боль, будто под кожей находились иголки, рвущиеся наружу, разрывая его. Боль множилась, распространялась по всему телу, и вскоре достала головы. Говорят, один из безумных учёных, по типу Дотторе, активно продвигал новый метод лечения психических больных, лоботомию. Даже открыл свою частную клинику и назвал её на новый манер «Лоботоми корпорейшн». Как читал в газете Владимир, больному загоняли иглы под глаза, чтобы отрезать доли лобные мозга или как-то их изменить. Прочтя это, он изрядно взбесился и бедной Марфе пришлось выслушивать далеко не самые приятные слова о том, какие безумцы сейчас живут. Так вот, он бы согласился пойти на эту процедуру, если бы она была вместо ощущений, испытываемых им сейчас. Мозг будто плавился, а само мышление постепенно становилось всё слабее и слабее. Но вот, боль утихла. Глаза Владимира наконец стали видеть не просто белый фон, появившийся из-за болевого шока, а реальность. Когда же она была такой чёткой? Когда он мог рассмотреть в ней почти всё? Стоп. Разве он не должен был перестать мыслить? Как звали его отца? Герман. Любил ли он его? Слишком сложно, следующий вопрос, любой, только не этот. Любил ли он Лизу? Да. Определённо да. По щекам Володи покатились слёзы, горячие и тягучие, не очень понятно из чего состоящие, и не очень понятно, почему идущие – от радости, что он не стал овощем, или от горя, что так и не смог забыть её. Надо сказать Тиму, надо сказать Тиму, что субъект не терял разум. Он подошёл, подошёл! Твой сраный эксперимент удался, брат! Ты гений! Эй, эй, почему ты плачешь, Тим? Я же улыбаюсь тебе, ты не видишь, что результат даже лучше, чем вы все себе могли представить! Надо ему сказать, надо сказать. Володя пытался открыть рот, чтобы сказать что-то. Но из горла вырывались только хрипы. В ужасе Володя понял, что рта как средства речи у него нет, хотя он хочет кричать. В ужасе Владимир осмотрел своё тело, по крайней мере то, что мог видеть из своего зафиксированного положения. Вены стали видны почти по всему телу, видно было и тёмно-фиолетовую энергию с золотым отливом, бегущей по ней, ощущающийся огнём. В некоторых местах образовались флогистоновые наросты. А ещё, самое главное, он чувствовал великую силу везде, будто мог одним простым движением разорвать эти проклятые ремни, сдерживающие его. Тимофей наблюдал за братом, точнее за тем, что раньше им было. Белые глаза, непонятно, как видящие, проклятая выпирающая энергия по всему телу, даже волосы стали чёрными и отросли так, что касались пола, при этом переливаясь всё той же страшной энергией. Он видел, как больно было его брату, и многое бы отдал, чтобы принять эту ношу вместо него. Володя смотрел на него пустыми глазами и что-то хрипел. Да, надо его освободить, если всё прошло по плану, он не будет убивать без причины. Хотя, может Тимофей и приказал бы его убить, тихо, чтобы проект списали. Но это было бы кощунством перед жертвой, принесённой Володей, а значит дело должно дойти до конца. Расстегнув ремни, Тимофей с удивлением посмотрел на брата, быстро вставшего с операционного стола и направившегося к нему. Похоже, это конец. Что же, неплохая получилась у него история, захватывающая. Закрыв глаза, Тимофей уже был готов увидеть то, что его волновало всегда – загробный мир, как почувствовал, что оказался в объятиях. Грубых, но объятиях. – Владимир?.. Ты ведёшь себя так, будто в тебе остался разум…, – еле прошептал Тимофей, с удивлением смотря на лицо Владимира. Ему ответили кивком головы. – Слава Царице, братец, ты выжил! Ну же, скажи, как ты? – Тимофей крепко-накрепко сжал Владимира в руках, – Владимир? Ему ответили грустным лицом и отрицательным кивком головы. – Ты… не можешь говорить? – медленно, вытягивая из себя слова, пробормотал Тимофей. Положительный кивок головы и всё то же грустное лицо. – Я решу это… Я всё исправлю… – Дельмен, ты там всё? – в палатку ворвался Дотторе, прерывая разговор, – ого, кого я вижу, приятно познакомиться, новорождённый Владимир Разумовский. Дельмен, в качестве жеста высочайшего к тебе доверия, Владимир остаётся полностью на твоём попечении, этот проект я дам тебе развивать самостоятельно, – Дотторе довольно ухмыльнулся, – а теперь, прошу тебя, мой юный ученик, покажи свой выдающийся результат профессору Вавилову, научные работы во время экспедиции окончены. Мне необходимо сконцентрироваться на подготовке личного состава к бою. – Благодарю Вас, товарищ Второй Предвестник, – Тимофей поклонился, стараясь скрыть свою дрожь, – Владимир, идём.       Оставшись в одиночестве, Дотторе начал улыбаться ещё больше. Пора было и вправду поработать с проблемными персоналиями в личном составе, точнее, одной конкретной. – Ховер, веди сюда крота, – из запасного выхода появился Ховер, держащий на плече увесистый мешок, – пора учить беженцев хорошим гостевым манерам. – Так точно, товарищ Второй Предвестник, – Ховер снял мешок с плеча и вытряхнул из него связанного человека с вставленным в рот кляпом, – и вот ещё, – Ховер кинул Доктору пиро глаз бог порчи. – Прекрасная работа, Ховер, – Дотторе сжал глаз бога и сломал его, – подготовьте ещё одну легенду исчезновения. – Так точно, товарищ Второй Предвестник, – Ховер отдал честь и вышел из палатки. – Виктор Литвиненко, похоже, некоторые люди просто не могут учиться на своих ошибках, – сапогом Дотторе перевернул человека к себе лицом, – вам так понравились подземелья Десятого Отряда, что захотели попасть туда ещё раз? – Дотторе ухмыльнулся, – как жаль, видимо, служить в отряде Капитано ощущается хуже, я никогда не видел тех, кто так рьяно рвётся обратно под землю, – Дотторе присел на корточки и вытащил половую тряпку изо рта Виктора. – Да тебя даже туда не поместят за всё то, что ты сделал, поганая тварь, – Виктор сплюнул кровью, – по вышке пойдёшь за все преступления. Я видел столько, что на тебя начнут проверку, и хрен ты выкрутишься, – Виктор попытался плюнуть в Дотторе, но слюна упала ему самому на лицо. – И что же вы видели? Опять плод своих больных фантазий и маниакальной одержимости копаться в жизнях других людей? Знаете, а я почти уговорил психиатра поставить вам в прошлый раз психическое расстройство, как жаль, что он меня не послушал. – Да если по кому дурка и плачет, так это по тебе, голубовласый извращенец, – Витя попытался рассмеяться, но в этот момент к нему накатил кровавый кашель. – Хм, мне казалось, психически здоровые не барахтаются в земле и собственных выделениях и крови, при этом смеясь. – А психически здоровые, сука, – Виктор прокашлялся, – расчленяют собственного подчинённого и потом подают его как напиток? – Разве вы не понимаете, что это была лишь необходимая жертва во имя нашей общей Победы? – Дотторе изобразил искреннее удивление, – тем более, Любава Октябрьская сама согласилась пожертвовать своей жизнью. – Да ты, тварь, её заставил по сути, угрожая, что всех нас потом за решётку засадишь! Если бы не твои бандиты, я бы тебя по вышке отправил, семьёй клянусь. – А это вы зря, товарищ Литвиненко, очень, очень зря. Да, как же я мог забыть, что у вас есть такая прекрасная семья…Как вы думаете, сильно они обрадуются новым гостям в доме? – Ты не посмеешь, – с безумными глазами пробормотал Виктор, – сука, сука, сука! – изо рта Виктора потекла слюна. – Видимо, вы уже сходите с ума, дорогой Виктор. Я думаю, – Докторо щёлкнул указательным пальцем, вы заслужили за преступления против Фатуи получить очень медленную кару, – Дотторе с улыбкой-оскалом наклонился к Виктору, – знаете, что случиться с вашей семьёй? Давайте я вам расскажу. – Нет, тварь! – Виктор начал трепыхаться как рыба, пытаясь ударить Второго Предвестника, – это тебе не Натлан, в Снежной за нападение твоих людей сразу полиция скрутит! – Виктор, сказать честно, вы меня разочаровываете, так много эмоций, и такие бездарные, – Доктор отошёл от Виктора и сел на стул, – неужели вы настолько скучный, что сможете только кричать о «неминуемой» каре для меня? Если до вашего мозга ещё не дошло, что справедливость – понятие относительное, видимо, вы законченный идиот. Вы же даже получили оздоровительную ознакомительную поездку под землю, с сопровождением лучших гидов, показывающих, как на самом деле всё работает. – Ещё я буду тебя веселить, подонок, – Виктор, заметно успокоившись, перестал трепыхаться. – Вот, уже куда более интересный паттерн поведения, – Дотторе довольно усменулся, – скажите, почему вы так верите в справедливость? Ответом стало молчание и презрительный взгляд Виктора. – Теперь вы решили броситься в другую крайность и вообще не реагировать, – Доктор устало выдохнул, – тяжело с вами, конечно, тяжело. Больше всего не люблю играть с такими идейными, очень тяжело сломать, если не невозможно. Возьмём того же Ховера. Можете представить, чтобы этого человека сломали психологически? Вряд ли. Скажу честно, даже я не могу представить, на какие больные точки я могу у него надавить, чтобы получить интересный результат эксперимента, – Дотторе встал и начал заваривать себе чай, просто обходя лежащего на полу Виктора. – Потому что он твердолобый донельзя, говор его слышали? Только воевать и умеет, – Виктор попытался плюнуть в сапог проходящего мимо Доктора. – Неудивительно, что вы были агентом, а не застрельщиком, с такой-то меткостью, – Дотторе смотрел на мокрое пятно рядом с его сапогом, – в полное молоко. Так вот, продолжая тему про людей, – Дотторе вернулся за свой стул и отхлебнул Айлун, – вы сказали правильные вещи, но не совсем правильно. Вы, как и Ховер – фанатики, вера которых во что-либо, часто метафизическое, как например в вашем случае справедливость, так и в более приземлённые вещи, как в случае с Ховером лояльность ко мне, – Дотторе сделал ещё один глоток Айлуна, – непоколебима. Вы настолько свято верите в свои идеалы, что сломать эту веру – задача не из лёгких, даже для меня… – И? К чему весь этот цирк? Отправляйте уже за решётку, незачем философствовать. – Невежливо перебивать человека, тем более старше по званию, а тем более непосредственного начальника. Так вот, сколько я живу на этой бренной земле, всё больше поражаюсь важности веры для человека. Верить можно во что угодно, так, некоторые верят в высокие понятия: любовь, справедливость, честь. Другие же верят в более приземлённые вещи: деньги, власть, статус. Но всех, кто истинно верит в свои идеалы, объединяет одно – непоколебимый внутренний стержень, хребет, на котором всё и строится. Нарощенное мясо на этот хребет можно отрезать легко, так, я могу спокойно вас отправить в тюрьму и тем самым лишив вас многого, но не самой идеи. Вы уже доказали, что ваш хребет сделан из высокопрочных материалов. Знаете, я в какой-то степени уважаю вас, редко я видел настолько приверженных делу людей. Но ладно, вижу, большего интереса я из вас не смогу получить, послужите инструментом, – Дотторе встал со стула и направился к выходу. – Для чего хоть? После такой длинной и бесполезной тирады было бы странно не ответить на вопрос. – Поможете мне доломать уже потрескавшийся стержень, – улыбнулся Дотторе и вышел из палатки.       Оставшись один, Виктор перекатился на спину и с полными печали глаз уставился в потолок? Побег? А смысл? Он и вправду копал на Доктора, он правда своровал некоторые документы, как он думал, незаметно. Кто же знал, что за ним следила не только Наташа, а ещё люди Ховера, скорее всего командированные самим Дотторе. Конечно, нельзя сказать, что Наташа за ним следила. Она в принципе не выходила из своей палатки второй день, а когда он заходил туда ночью, чтобы проведать её, видел только её спящее заплаканное лицо. Ох, как ему хотелось её поддержать…Было невыносимо смотреть, как ранее жизнерадостный, ладно, не очень правильное слово, человек с характером стал настолько загнанным и зашуганным. И ведь до того, как она увидела эту проклятую книгу Катьки всё было не так плохо, она даже шла на поправку. Ну, так казалось, по крайней мере, она перестала выпивать две бутылки «Белоярской» за один вечер с Владимиром на пару. Начала выпивать полторы. А после того, как получила известия о включении в состав миссии вообще бросила. Он очень хотел поговорить с Наташей, но проклятые доктора оставляли его в больнице чуть ли не всё время в Снежной, говоря про кому, которая длилась на самом деле не больше нескольких часов. Он попросил Любаву ввести его в искусственную кому, пока их везли в товарняке домой. Он не мог смотреть на Наташу, просто не мог видеть её в таком состоянии. А эти идиоты решили, будто ему настолько плохо, что пришлось очень немало повозиться, чтобы они его выпустили. А на следующий день уже пришла повестка о том, что долг Родине он ещё отдал несполна, и здравствуй небо в облаках здравствуй юность в сапогах, в который раз? А там только от Коли всё узнавать и пришлось про состояние Милюковой, Наташа тренировалась как не в себя, готовилась мстить. К сожалению, сломала её сожжённая рукопись, даже не взгляд на трупы. Ирония сраной судьбы, не иначе.Царица, как же его достал Дотторе. Настоящий демон в обличии человека, ещё и игрался с ним, будто кот с мышкой, садист хренов. Бедная Любава… Уёбок, не иначе, хотя бы усыпил её, правда, Витя итак был настолько в шоке от увиденного и услышанного, что просто молча смотрел на этот кошмар. Он видел, как дорогого ему человека натурально препарировали. Отвратительно. И сколько ещё бедных людей этот «человек» погубил? Боюсь, значение минимум трёхзначное. В итоге просидел в палатке несколько часов, а там уже заявились «дорогие гости». Изрядно они его ногами отпинали, костей правда никаких не сломали.Говоря о сломанных костях. О каком нахрен сломанном стержне говорил Дотторе? Честно, слушал он его слабо, больно надо было, так что оставалось только гадать, какую ещё пытку выдумает «Товарищ Второй Предвестник». Наконец в палатку кто-то вошёл, и Виктор устало повернул голову на вход. Нет, нет, нет. Это не она, пожалуйста, нет. Только не она, только не она. – Уважаемая Наталья Милюкова, я думаю, Вы прекрасно понимаете, кто перед Вами лежит, – с улыбкой произнёс Дотторе, и указал рукой на лежащего Виктора. – Виктор… Литвиненко…– обессиленно вытолкнула из себя Наташа. – Именно. А по совместительству, ваша зона ответственности. Как вы думаете, с чем связано положение, в котором Вы видите сейчас Виктора? – продолжал улыбаться (или оскаливаться?) Дотторе. – Не имею… представления…– дрожь в голосе и в теле Наташи становилась всё сильнее. – Этот человек оказался предателем и вражеским разведчиком, вступившем в преступный сговор с Орденом Бездны из личных побуждений. Именно этот человек сливал информацию врагу и именно из-за него произошёл разгром формирований Первого Отряда. Что. Он. Говорит. Это невозможно, это ложь. Наташа, Наташа, прошу, не верь ему. Надо сказать, надо сказать. Не могу, не могу. Я не могу открыть рот. Страшно. Наташа, беги. Наташа, пожалуйста. – Вы врёте…врёте, врёте, врёте, Витя не мог, не мог, – Наташа схватилась за голову, стараясь справиться с этой информацией. – Наталья, Виктор уже был замечен в противоправных действиях, хотя, мне странно говорить это тому, кто вёл его допрос. Что. Наташа – вела его допрос? Это невозможно, наглая ложь, опять, быстрее, скажи ты уже правду, открой свой поганый рот. – И вот, этот диссидент продолжил свою деятельность после вступления в Первый Отряд. Для слежки за ним была отправлен специально подготовленный агент, Надьен Фобуа. И она почти получила неопровержимые доказательства предательства, – Доктор наклонился прямо к лицу Наташи, – как Вы схватили её. – Надьен была предательницей, точно, это точно, я это знаю…, – Наташа отвернулась от Дотторе, пытаясь избежать его пытливого взгляда. – Как раз нет. Слава Царице, достопочтимой Надьен удалось добраться до моего штаба и передать всю информацию по Виктору, – Второй Предвестник схватил лицо Наташи и повернул её к себе, – и после этого я начал подозревать, что вы работаете совместно, как Вы думаете, ради какой цели я вызвал вас обоих и поставил работать вместе? Ради ваших качеств? Не переоценивайте себе, – у Наташи в ужасе бегали зрачки в попытке не смотреть на птичью маску рядом с её лицом, – ради проверки. И вы – её провалили. Вы нарочно не контролировали его действия, ставя под угрозу всю операцию. Знаете, Вы у нас на карандаше ещё после ваших конфликтов с прежним Отцом, – Доктор отпустил Наташу, та после всех слов не могла сдержать слёзы из глаз. – Виктор… Это… всё... правда? – еле слышно, будто цепляясь за последние остатки воздуха и надежды, проговорила Наташа и посмотрела на Виктора. Пожалуйста ответь ей. Скажи. Скажи нет. Скажи нет, сука! Хватит смотреть на неё с ужасом, хватит, ты не ожидал, что ей будет так плохо, но это не повод смотреть на неё в ужасе. Почти. Почти набрал воздух, чёрт, всё отбили, тяжело, сейчас, сейчас… – Видите? Посмотрите на глаза, словно зверь, загнанный в угол, когда его раскрыли. От страха он даже ничего не может сказать, только глотает ртом воздух, наверное, неприятно, когда узнают твою истинную сущность, – Доктор улыбнулся ещё шире, – Наталья, знаете, я Вам верю, верю, что Вы невиновны и не знали о столь ужасных планах, действиях и намерениях товарища Литвиненко. Но мне нужны доказательства вашей верности, – Доктор достал из карманов молоток и три гвоздя, – отомстите за гибель всего Первого Отряда, пробейте змее голову, – Дотторе вложил молоток и гвозди в Наташины руки. Несколько секунд Наташа смотрела на то, что ей дали. Потом она перевела глазы, полные слёз, на Виктора. Изо рта у него брызнула кровь, будто он пытался что-то сказать, но в этот самый момент отбитое нутро дало о себе знать. Медленно Наташа начала подходить к нему, под довольный взгляд Второго предвестника и устрашённый взгляд Виктора. Она уже села на живот Виктора, чтобы удобнее выполнить свою цель, и даже подставила гвоздь ко лбу Виктора, как он наконец-то сказал: – На…Та…Ша…, – с хрипами, с паузами, но сказал. Он смог побороть страх. Наташа, уже готовая нанести удар, замерла. – Я… лю…, – у самого Виктора тоже пошли слёзы, глядя на Наташу, хотя, на его щеках уже трудно было отличить, чьи это были слёзы. – Предатель, – шёпотом произнесла Наташа, от чего Виктор застыл и не договорил, а лицо его начало дёргаться в судорогах. В следующий миг, она с гневом на лице ударила по гвоздю и загнала его в голову Виктора. Кровь, брызнувшая от удара, попала Наташе на лицо, перемешавшись со слёзами, которые так и не прекратили идти. Тело Виктора обмякло, а глаза закатились ко лбу, будто пытаясь увидеть этот гвоздь. – Тварь, – также тихо произнесла Наташа и с силой забила второй гвоздь в лоб Виктора. – Ненавижу, – третий гвоздь во лбу Виктора закончил треугольник. – Браво, браво, майор Милюкова, – послышались хлопки от Дотторе, – Ховер поможет Вам освоиться. Наташа ещё раз посмотрела на молоток в своих руках. Рука с ним начинала дрожать всё сильнее, и вскоре она с криком отбросила его и вцепилась в уже мёртвое тело Виктора. Она убила его. Она. Убила. Виктора. Нет, это неправда, он сейчас вернётся, вернётся. Но он же предатель, предатель… Виктор, как ты мог. Лицо у Наташи уже дёргалось в судорогах, когда её под плечи поднял Ховер: – Поступок настоящего члена Фатуи, устранила предателя, несмотря на личные отношения, – похлопал он её по плечу, – ничего, ничего, я тоже убивал своих прежних «товарищей», оказавшихся предателями, только в первый раз тяжело, потом привыкнешь. Ну, пойдём, пойдём, ты же у нас комиссар теперь, я тебя всему научу, – Ховер взял Наташу и вывел её через запасный выход, та была абсолютно безмолвной и будто смотрела в пустоту. – Вот и закончилось наше не самое приятное знакомство, Виктор, – Дотторе подошёл к столу и выпил одним глотком недопитый чай.       Лагерь Второго Отряда кипел от предстоящего выхода, намеченного через час, как неожиданно Дотторе объявил общий сбор, раньше времени. Коля и Костя с хмурыми лицами отправились на него, они не могли найти ни Любаву, ни Виктора, ни Володю, ни Наташу, будто они сквозь землю провалились. Николай, конечно, пытался расспросить Ордина, но тот лишь уведомлял, что не отвечает ни за чего более, чем ведение переговоров, а Константину Ховер говорил только то, что сам не имеет информации. Эта миссия уже давалась тяжело, слишком тяжело. Костя не мог обходиться без ритуала подготовки своей винтовки к бою, хоть с одной рукой ей было пользоваться невозможно, но привычка брала своё. Вот и сейчас он был с ней, инстинктивно взяв её с собой при подготовке к бою. Левитан же всё сильнее ощущал покалывание в груди, будто какая-то неведомая сила перестала поддерживать его сердце, и оно начало ломаться. Наконец, появился Дотторе, а вместе с ним и Ховер с несколькими людьми, держащими ящики с непонятным содержимом – Уважаемые бойцы Второго Отряда, – бодро начал Предвестник, – в качестве эксперимента перед боем вы все будете обязаны воспользоваться моим новым элексиром, согласно расчётам, он должен существенно помочь вам в бою, прошу, берите по одному и выпивайте сразу, их срока действия хватит. По лагерю пошли роптания, а Коля с Костей в недоумении посмотрели друг на друга. Эксперименты? Да, у Капитано такого точно не было. Пожав плечами, они решили быстро подключиться к раздаче, хуже уже не будет. Получив пузырёк со странным содержимым, напоминавшем воду, они, выдохнув, быстро выпили всё содержимое. Спустя минуту, Константин почувствовал сильную боль в оторванной руке, будто из неё что-то вытягивали. Корчась от боли, он упал на колени, схватившись за плечо и закрыв глаза. Через несколько минут боль прошла, а Костя облегчённо выдохнул. Оперевшись о свою правую руку, Костя встал с земли и облегчённо выдохнул. Стоп. Правую? В недоумении Костя посмотрел на свою травму, но увидел там абсолютно целую конечность. – Твою мать…, – только и смог вымолвить Костя, в недоумении и лёгком благоговении смотря на свою правую руку. – Сука, да ладно! – один из оперативников в радости смотрел на заживший шрам своего товарища – Царица, спасибо, спасибо! – вторил ему его приятель. По всему лагерю слышались радостные восклицания от людей, смотревших на свои зажившие старые шрамы и ранения. Николай в недоумении трогал свою левую грудь. Боль. Она ушла. Полностью. – Слава Второму Предвестнику! – Слава Второму Предвестнику! Фатуи начали кричать, искренне благодаря своего начальника, к ним присоединились и Костя с Колей. Это было настоящее чудо, своего рода сингулярность. – Благодарю вас, мои дорогие друзья! – картинно поклонившись, Доктор вызвал бурные аплодисменты, – любые травмы, которые вы получите в бою будут вылечены, главное, не умрите сразу! – аплодисменты и крики становились всё сильнее, – а теперь, товарищи, покажите мне вашу ярость, победите для меня и для Снежной! – Доктор вскинул кулак в небо, и этот жест повторили все присутствующие. – Намылим Бездне заднице! – послышался выкрик одного из фатуйцев. – Намылим Бездне задницы! – Намылим Бездне задницы! – выклик подхватили многие, Коля и Костя решили воздержаться только кулаком в воздух – Именно, а теперь, товарищ Ховер, ведите их в бой! – Дотторе указал жестом на Ховера. – В ПОХОДНОЕ ПОСТРОЕНИЕ! – Ховер издал оглушительный крик, фатуйцы быстро сориентировались, – ШАГОМ МАРШ К МЕСТУ БИТВЫ, ВЕРНЁМ ГНОЗИС ЦАРИЦЕ! – Вернём гнозис Царице! – хором ответили своему командиру солдаты, отправившись в бой. Прибыв на предполагаемое поле боя, Фатуи стали расставляться в боевые порядки, ожидая прибытия натлановских частей. – Ховер, как проходит процесс подготовки Лотары Сарин как комиссара? – поинтересовался Дотторе у Ховера вдали от основных сил. – Предстоит много работы, товарищ Второй Предвестник. Товарищ Милюкова оказалась в крайне плачевном состоянии, сейчас работаем над её восстановлением, легенда уже подготовлена, вопросов куда делась Милюкова и откуда взялась Сарин не будет. – Превосходно. Помнится, я заметил Дельмена по его статье, что человеку можно менять личность с помощью Ирминсуля, я же могу добиться своего и без этого. Кстати о Дельмене, он готов? – Так точно, товарищ Второй Предвестник. Вместе с Владимиром они будут участвовать в битве, проверим эффективность вашего проекта. Как вы и приказывали, я выдал задание Чехову и Левитану войти в отряд Дельмена для его прикрытия. Они, конечно, были крайне удивлены новому облику Володи, но удалось убедить, что всё было добровольно. – Превосходно, превосходно. Ордин и Вавилов уже не в Натлане? – Так точно, отправил их в одном караване с Сарин, уже должны быть в Нод-Крае. Бой обещает пройти без потерь, слава вашему элексиру. – Это мы и должны проверить. Я вижу натлановские знамёна. Командуй наступление, я останусь в командном пункте, – Дотторе взял в руки бинокль, который до этого висел у него на шее. – Так точно, товарищ Второй Предвестник, – поклонившись, Ховер удалился и отдал сигнал горнисту поднимать солдат в атаку. Бой складывался как нельзя лучше. Отряды Бездны просто выкашивались одним за другим, когда его солдаты шли в бой, как фанатики. Конечно, когда понимаешь, что не умрёшь, перестаёшь бояться. Смотря в бинокль, Дотторе улыбнулся. Только что Константину опять оторвало правую руку, Гончая Бездны атаковала с фланга. Благо Владимир (наверное, его ещё можно так называть) был рядом и быстро разорвал Гончую на две половины, а рука Константина, пусть и болезненно, восстановилась. Мысленно порадовавшись, что ему попалась Любава Октябрьская, Дотторе продолжил смотреть за боем. Дельмен показывал себя хорошо, умело командуя Владимиром, Левитана он видел мало, как и положено Пиро-агенту. Оторвавшись от отряда своего ученика, Дотторе осмотрел и другие участки сражения. Хорошо, даже скучно смотреть. Никакой интриги. Ховер как обычно устраивает страшную мясорубку с помощью двух двуручных мечей. Это всё он видел сотни раз, а когда твои солдаты ещё и бессмертные – интереса никакого. Наконец, его глаз дошёл до «Огненных Гиен». Улыбка на его лице сразу стала шире, опять начав напоминать оскал. Вот это уже было шоу, настоящее шоу. Ряды противника просто сгорали заживо. Против «мёртвого огня» не было защиты – всё же, это не элемент, это что-то новое. Но и фаер-шоу быстро стало скучным. Нет интереса, когда не можешь проиграть. Отложив бинокль, Дотторе начал ждать развязки. Наконец, по всему полю боя произошли вспышки. «Ну наконец-то, зажглись Герои», – тихо произнёс Доктор и снова прильнул к окулярам. Правда, только он выцепил Мавуику, громящую врагов на своём пламецикле, как она просто телепортировалась. Издав печальный выдох, Дотторе опять отложил бинокль. Ну конечно, на самом ему интересном месте. Через несколько минут все монстры Бездны рассыпались в прах, а порталы, откуда они прибывали, закрылись. Через десять минут к нему на командный пункт прибыла Шилонен, правда, выглядела она так, будто шла на смертную казнь. Кожа её была бледна словно снег в Белоярске, глаза осунулись, а движения были будто бы в кандалах. Улыбнувшись, Доктор протянул ей руку. Отведя взгляд от Дотторе, Шилонен положила в его руки пиро-гнозис. Миссия выполнена.