Часть 2

Светлый интерьер кафе в центре Хатиодзи дышал теплом, несмотря на вечернюю прохладу, что пробивалась сквозь приоткрытые окна. Стены, выкрашенные в мягкий бежевый тон, почти сливались с молочно-белыми занавесками, которые колыхались от лёгкого сквозняка, пропуская солнечный свет. Деревянные столы, отполированные до блеска, пахли лаком и свежесрезанными цветами, стоящими в маленьких стеклянных вазах. Пол из светлого дуба поскрипывал под ногами официантов, которые сновали между столиками, их шаги смешивались с тихим звоном посуды и гулом разговоров. На стойке у входа шипела кофемашина, выпуская пар, а запах свежесваренного эспрессо вплетался в аромат ванильных булочек, только что вынутых из печи. У окна молодая пара шепталась, их смех звенел, как серебряный колокольчик, пока ребёнок за соседним столиком тыкал пальцем в пирожное, после оставляя шоколадные следы на скатерти. Где-то в углу старик листал газету, его очки поблескивали в свете ламп, а молодая официантка, вцепилась в ручку, видимо от волнения, принимая заказ у группы студентов, сидевших через два стола от старика. Улыбалась официантка слабо и неуверенно, видимо пытаясь скрыть это самое волнение. Взгляд сурового мужчины средних лет, явно имеющего отношение к якудза, скользит по залу, цепляясь за детали: капли воды на стеклянном графине , тени от занавесок, что дрожат на столе, как листья на ветру. Постепенно взгляд мужчины замирает на двух женщинах, сидящих за столиком в центре. "Явно подруги. Минут двадцать уже трепятся и ржут"— подумал мужчина, отхлебнул воды, потрогал зажигалку в кармане потрёпанной куртки, но вынимать не стал, словно это был всего лишь некий обязательный ритуал, и продолжил со скучающим видом ждать собеседника. ... Саэ Чабашира погрузилась в воспоминания недавнего прошлого, её тёмно-синяя блузка слегка помята после долгого дня, а волосы, выбившиеся из пучка, падают на плечи. Напротив — Рика Кобаяши, её рыжие волосы горят в солнечном свете, а цветочное платье шуршит, когда она наклоняется ближе, её глаза блестят от любопытства. На столе между ними — чашки с кофе и пустые тарелки с крошками от выпечки. Саэ говорит, её голос тихий, но дрожащий, как будто она боится собственных слов. — …после того, как он сказал, что у него тоже есть чувства ко мне, мы… целовались, — Саэ замялась, её пальцы сжали край салфетки, комкая её. — Несколько минут. Без перерыва. Он был… шокирующе холодный. Но… — она кашлянула, её щёки вспыхнули, — в этом было что-то… настоящее. Не знаю, как объяснить. "Саэ... Ты великолепный оратор". Рика, откинувшись на спинку стула, подняла бровь, её губы изогнулись в лукавой улыбке. Она постучала ногтем по чашке с латте, её глаза сверкали, как у кошки перед прыжком. — А как он целуется? — спросила она, её голос был тихим, но с явным намёком на то, что она явно жаждет подробного описания. Саэ закатила глаза, её пальцы сильнее сжали салфетку, почти разрывая её. — Как?..— пробормотала она, но её голос дрогнул, выдавая смущение. — Он… — Саэ замолчала подбирая слова— Холодный, но… внимательный... к партнёру. Как будто даже поцелуй у него происходит под строгим контролем. И отклонение от шаблона подобно провалу. Рика рассмеялась, её смех звенел, перекрывая звон посуды за соседним столиком. — Как это мило всё-таки… Нет? — сказала она, её тон был тёплым, но с лёгкой насмешкой. Она выпрямилась, её голос вдруг стал низким, театральным, подражая диктору из аудиокниг. — Он — холодный и брутальный… — она запнулась, её глаза сузились, и она поправилась, вернувшись к своему обычному голосу, — хотя, для “брутального” у Аянокоджи слишком смазливое лицо,— голос Рики снова стал низким, — а она — неприступная и расчётливая женщина, старше него. Его бывшая учительница! Саэ посмотрела на неё, её губы дрогнули в беззлобной усмешке, но глаза были усталыми. "Она не остановится," — подумала она, её взгляд скользнул за спину Рики—официантка ставила на соседний столик тарелку с пирожными, а ребёнок сидевший за столом радостно хлопал в ладоши. Рика, довольная своим отыгрышем, откинулась на стуле, её рыжие волосы задели небольшую вазу с цветами, и та качнулась, чуть не опрокинувшись. Но тут же Рика наклонилась ближе, её голос стал заговорщическим, почти шёпотом. — Ну а как он… — она понизила голос, — в постели? Саэ замерла, её глаза расширились, и она посмотрела на Рику, как будто та ударила её. Кофе в её чашке задрожал, когда она поставила её на стол. — Никак, — сказала она, её голос был сухим, но с ноткой раздражения. — Ничего не было. Рика посмотрела на неё ошарашенно, её брови взлетели вверх, а рот приоткрылся. — Скоро будет две недели с того момента, как вы типа встречаетесь, — она сделала кавычки руками, её тон был саркастичным, — и ничего не было? Она откинулась на стуле, её голос стал громче, перекрывая гул кафе. — Чем вы вообще занимаетесь?! Саэ сжала губы, её пальцы комкали салфетку, пока та не превратилась в тонкую твёрдую пластинку. Она вспомнила свой сегодняшний кошмар — Каруизава, её зубы, её голос. И Аянокоджи, его взгляд, его слова, которые всё ещё жгли её изнутри. Кажется, Саэ боялась своего неестественного сна , точно также, как и вполне искренних Киётаки. — Всё как-то… не до этого, — пробормотала она, её голос был тихим, почти виноватым. — Тренинги, подготовка… и он… он всегда занят. Или я. "Стоп... что?!.. Саэ , ты ни в чём..." Рика поиграла мимикой, её брови изогнулись, а губы сложились в насмешливую гримасу. — Ну ясно… — протянула она, но буквально через пару секунд её глаза вдруг загорелись, и она наклонилась ближе, её голос стал громче. — А-а-а-а-а… Я поняла. Он девственник! Это было произнесено настолько громко, что люди за соседними столами начали оборачиваться. Саэ чуть не поперхнулась кофе, её глаза расширились. — Что?! — выдохнула она, её щёки вспыхнули, а пальцы сжали чашку. — Угадала? — Рика хихикнула, её глаза блестели от удовольствия, как у ребёнка, укравшего конфету. — Да ладно, Саэ, это же очевидно! Он весь такой холодный, такой… может, он вообще не знает, что делать! Саэ открыла рот, чтобы возразить, но замерла. "Он… девственник? Нет, это глупо. Или… я не знаю... были же у него отношения в школе. С той же Каруизавой, например..." ... ... "КАРУИЗАВА!.." Саэ надеялась на то, что сейчас она не выглядит глупо со стороны. Она изо всех сил старалась , чтобы Рика не поняла, что сейчас творится внутри неё. Рика, видимо, не заметила значительных изменений на лице подруги. Поняв это, Саэ чуть успокоилась. "Пауза затянулась. Надо что-то сказать." — Рика, это… — начала она, но замолчала, её голос утонул в звоне посуды, когда девушка за соседним столиком уронила ложку. Рика рассмеялась, её смех был громким, но тёплым, и она хлопнула ладонью по столу. — Да уж, Саэ-тян… Хорошо ты узнала своего нового парня, — сказала она, её тон был язвительным, но глаза светились поддержкой. — Слушай, тебе нужно устроить романтический вечер. Сегодня. Даже если он занят. Сделай так, чтобы он пришёл к тебе! Зажги свечи, включи музыку, сделай что-нибудь! Пока ты будешь ждать, когда он будет готов — он может взять своё слова назад и сделает вид, что никакого признания не было. Саэ покачала головой, её губы сжались в тонкую линию. — Рика, я не… — она замолчала, её взгляд упал на пальцы подруги, которые она нетерпеливо преплетала, пыталась обуздать эмоции. — Сегодня приснился кошмар, я собиралась в суматохе, весь день переживала за тренинги. Я не в настроении. Рика посмотрела на неё, её взгляд стал настойчивым, почти требовательным. Саэ вздохнула, её плечи опустились, и она пробормотала: — Завтра. — Она поймала себя на мысли, что убеждает не Кобаяши, а саму себя, и кашлянула, смущённо отводя взгляд. — Точно. Завтра вечером. Утром приведу квартиру в порядок. Потом тренинг… — она замялась, её щёки вспыхнули, — и потом… Рика хмыкнула, её глаза сверкнули, а губы изогнулись в широкой ухмылке. — И эту женщину некоторые бестолковые ученики считают тираном! — сказала она, её голос был полон насмешки, но тёплой, почти сестринской. Она откинулась на стуле, её усмешка стала шире. — Окей, подруга. Что будет потом — узнаешь сама, завтра. А сейчас, я пожалуй, закажу ещё и десерт... Рика махнула рукой, подзывая официантку, её рыжие волосы снова энергично качнулись. Тем временем, кафе вокруг них продолжало жить: звон посуды, смех посетителей, запах ванили и кофе...