Часть 19

Саэ стояла на крыше. Ветер был тёплым, почти ласковым — не обдувал лицо Чабаширы, словно большой кондиционер,а лишь касался её кожи слегка,напоминая о наличии кислорода во внешнем мире. Небо над головой — безоблачное, бесконечно голубое. Такое, от которого у человека уставшего от города, начинает кружиться голова. Ни единого облака, ни самолётного следа, ни птицы. Чистая, неестественно яркая лазурь, будто кто-то разлил акварель на детский рисунок. Солнце стояло высоко, но не жгло,а светило мягко, рассеянно. В этом свете всё вокруг казалось чуть прозрачным: перила крыши, антенны,— всё слегка светилось, как будто было сделано из тончайшего стекла. Саэ курила. Дым поднимался медленно, лениво, закручивался в маленькие спирали и растворялся в воздухе, не оставляя запаха. Саэ затягивалась неглубоко, выдыхала через нос. Пепел падал вниз, на бетон крыши, и ветер тут же разносил его мелкой серой пылью. Она стояла, опираясь локтем на перила. Черный пиджак был расстёгнут, блузка слегка помята после урока. Ветер шевелил волосы, которые она сегодня не собрала в пучок — они падали на плечи мягкими волнами, и она даже не пыталась их убрать. Что произошло с ней сегодня,она и сама объяснить не могла. Высокий хвост,был такой неизменной частью её имиджа,как и строгий костюм,но сегодня она изменила своим привычкам. Ей было спокойно. Очень спокойно. Слишком спокойно... Она смотрела вниз — торговый центр Кейяки, пустовал в это время. Несколько первых сакур, стоящих возле него уже начали ронять лепестки, хотя до настоящего цветения оставалось ещё недели две. Лепестки кружились медленно, как в замедленной съёмке, и падали на асфальт, где их тут же подхватывал ветер и уносил в сторону стадиона. Саэ следила за одним из них — розовым, почти прозрачным на свету, — пока он не исчез за углом. Ей вдруг стало ясно, что она не слышит ничего, кроме собственного дыхания и редкого потрескивания горящей сигареты. Ни голосов работников из торгового центра,хотя те суетились, даже в нерабочее время, ни далёкого шума транспорта. Только тишина. Густая, бархатная, обволакивающая... И в этой тишине — голос. — Сенсей. Саэ дёрнулась. Сигарета выскользнула из пальцев, пепел посыпался на лацкан пиджака — серый, горячий... Она резко обернулась, сердце ударило в рёбра один раз — сильно, болезненно. Хирата стоял в двух шагах позади. Он был школьной форме Кодо Икусей, галстук чуть ослаблен, волосы слегка растрёпаны ветром. Смотрел на Саэ спокойно, почти виновато, но в глазах — та же отстранённая теплота, что и всегда. — Простите, сенсей. Я Вас напугал? Саэ ошарашенно моргнула. Её рука всё ещё была прижата к груди, как будто могла удержать сердце на месте. Она медленно опустила ладонь, шумно выдохнула через нос. — Снова ты? — голос её был хриплым, но не испуганным. Скорее… усталым. — Я опять сплю? Хирата кивнул — коротко, без выражения каких-либо эмоций, подтверждая правильность предположения своей учительницы. Пауза затянулась. Они выжидающе смотрели друг на друга. Ветер шевельнул его волосы, лепестки сакуры пролетели между ними — один задел щёку Саэ, другой — плечо Хираты, но ни один не упал. Лепестки просто исчезли в воздухе, как будто их никогда и не было. Саэ усмехнулась — криво, безрадостно. — Честно говоря, я думала, что избавилась от тебя. Хирата терпеливо смотрел на неё — как учитель на ученика, который снова забыл домашнее задание. — Я не хочу показаться чрезмерно нудным, сенсей, но я уже говорил: я — всего лишь Ваше подсознание. Саэ кивнула — торопливо, почти раздражённо. — Да-да, конечно. Прости. Она отвернулась к перилам, достала новую сигарету из пачки, прикурила от зажигалки — пламя дрогнуло на ветру, но не погасло. Затянулась. Выдохнула. Дым смешался с лепестками, которые продолжали нехотя падать. — И что на этот раз? — спросила она, не глядя на него. — Я же вроде бы поборола свои страхи. Хирата молчал секунду. Потом шагнул вперёд — прямо к тому краю крыши, который не был огорожен. Саэ даже не успела моргнуть — он просто шагнул в пустоту. Она дёрнулась. Сигарета выпала из пальцев, пепел рассыпался по ветру. — Хирата!.. Но он не упал. Он исчез лишь на долю секунды, а потом появился снова, уже стоя позади неё. Саэ почувствовала его дыхание у самого уха — прохладное, почти неживое. — Не надейся, — прошептал он. Саэ сдаалено вскрикнула. От неожиданности её руки соскользнули с перил и она едва не потеряла равновесие. Хирата мягко поймал её за локоть и слегка приобнял за плечи,обозначив поддержку. — Даже если все твои,даже самые значительные страхи умрут, — продолжил он тем же ровным, почти ласковым тоном, — твоё подсознание будет жить до самой твоей смерти. И сомневаться. Во всём. Саэ резко дёрнула плечом и попятилась назад. Её дыхание сбилось. Грудь поднималась и опускалась слишком быстро. Она отступила ещё на шаг, глядя на него — широко раскрытыми глазами, в которых смешались страх и усталость. — Тогда зачем ты здесь? — спросила она, и голос её дрогнул на последнем слове. — Если я уже не боюсь? Хирата грустно усмехнулся. — Я здесь за тем, чтобы ты призналась себе,что ты знаешь,что Аянокоджи что-то тебе недоговаривает. Саэ молчала. Ветер принёс ещё один лепесток — он коснулся её щеки, холодный, влажный, как слеза. Она не стала смахивать лепесток. — А почему мы на крыше Кодо Икусей? — спросила она наконец, голос стал тише. Хирата повернулся к ней полностью, лицом к лицу. Его глаза были такими же, как тогда, в школе: тёплыми, но бесконечно далёкими. — Потому что здесь всё началось, — ответил он отстранённо. — Здесь постоянное место обитания твоего подсознания. Я живу здесь. Он сделал паузу. Потом добавил — с лёгким, почти незаметным сарказмом: — Понравился вид на озеро? Понимаю. Я сам очень люблю там находиться, когда выдаётся возможность. Там тихо. Там никто не смотрит на тебя, уставившись на тебя, ожидая твоей ошибки. Там можно просто… быть. Без масок. Без страха, что тебя снова используют. Или предадут. Или просто забудут... я вообще за то, чтобы встречаться там чаще. Саэ огрызнулась. Её голос прозвучал резче,чем она сама того хотела. — Хватит. Я не для этого сюда пришла. Хирата улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у неё всегда холодело внутри. — Тогда зачем ты задаёшь вопросы? Могла бы просто продолжить курить,не обращая на меня внимания. Саэ молчала. Потом повторила — уже тише: — Почему ты опять появился? Хирата вздохнул — тихо, с лёгкой горечью в голосе. — Потому что ты не дура,Саэ. Ты можешь доверять человеку. Но не можешь слепо верить каждому его слову,—Хирата лукаво прищурился,—тебя ведь насторожило его поведение. Он вытянул ладонь,выжидающе смотря на Саэ. — Можно попросить у Вас сигарету,сенсей? Саэ непонимающе посмотрела на него. Поняв,что она в самом деле не ослышалась,Чабашира достала пачку, вытащила сигарету и протянула ему. Холодные пальцы Хираты коснулись её кожи. Этот, казалось бы, небольшой холодок заставил покрыться мурашками всё её тело. — Не забывайтесь, сенсей, — сказал он нравоучительно, прикуривая от её зажигалки. — Формально, сейчас Вы предложили сигарету ученику старшей школы. Саэ продолжала огрызаться. Но уже, скорее,по инерции. — Ты всегда так выглядишь в моих снах. Как подросток. С этой дурацкой улыбкой. Как будто ничего не изменилось. Как будто мы всё ещё там. Но моя работа в Кодо Икусей закончилась. Твоя учёба — тоже. Хирата затянулся. Дым медленно вышел из его губ, растворился в воздухе. — Но ты всё ещё там. Он достал из кармана телефон . Включил фронтальную камеру. Поднёс к её лицу. Саэ увидела себя. Моложе. Строже. С усталыми глазами, но с той же сталью в взгляде, которая с годами, если не исчезла,то притупилась. Учительница Кодо Икусей. Та, которая пыталась угнаться за несбыточной мечтой, и уже почти отчаялась... но в школе появился Киётака... Весна. Первый год обучения Хираты... Саэ отвела взгляд. Хирата убрал телефон. — Не прощаюсь, сенсей, — сказал он тихо. — И… поторопитесь. Вы и так опаздываете на урок на три минуты. Ямаучи уже успел уснуть. Сказав это,он сделал слишком резкий для Саэ рывок. Она ещё не успела понять, что происходит, когда он вновь оказался на краю крыши. Саэ инстинктивно подалась вперёд, рука потянулась к нему. — Хирата!.. Саэ проснулась... Сердце колотилось — сильно, болезненно, как будто она только что пробежала марафон. За окном — Хатиодзи, утро, серое небо, шум города. Тишина в комнате была густой, но в голове всё ещё звучало эхо её собственного вскрика. Аянокоджи уже уехал на работу — его сторона кровати была холодной, подушка аккуратно взбита, как будто он никогда и не лежал здесь. Саэ посмотрела на пустое место — долго, молча. Потом тихо, почти шёпотом, сказала в тишину: — Меня начинает раздражать моё подсознание…кто бы мог подумать? Она легла обратно — медленно, тяжело, — и уставилась в потолок...