Часть 25

Саэ вышла из душа и остановилась на пороге спальни, завернувшись в большое белое полотенце. Влажные волосы тёмными прядями падали на плечи и спину, капли воды ещё стекали по ключицам и исчезали в ложбинке между грудей. Полотенце было завязано высоко, над грудью, но всё равно едва держалось — один неверный шаг, и оно могло соскользнуть. Она стояла босиком на прохладном паркете, чувствуя, как холод поднимается по ногам, а внутри — тяжёлое, липкое напряжение, которое не отпускало уже несколько дней, после того разговора с Киётакой... Этот вечер всё ещё стоял у Саэ перед глазами... Крики, слёзы, её собственный голос, который срывался на хрип, когда она пыталась его отговорить от этого безумия... А он сидел напротив неё, спокойный, как удав перед удушением своей жертвы. Говорил тихо, убедительно, терпеливо — как говорит человек, который уже всё решил. Она сопротивлялась долго. Очень долго. Одна только первая волна истерики чего стоила— целых полтора часа крика,пока крик не превратился в сиплый шёпот. Но в конце концов она сдалась. Потому что он умел убеждать. Потому что она уже слишком далеко зашла в познании его внутреннего мира. И потому что где-то в глубине души она знала: если он говорит, что это единственный способ защитить всё, что они начали строить, — значит, так и есть. Хотя, лично она,до сих пор считала эту затею полным бредом. Теперь она стояла здесь, в полотенце, и нервничала так, что руки слегка дрожали. Она знала, что сегодня всё будет в порядке. Сегодня он,как всегда, просто подготовит почву для следующего шага. А вот дальше... Он очень сильно рискует,делая этот шаг,не зная практически ничего,из плана, который хотели привести в действие бывшие спонсоры "Белой комнаты". Ни даты,ни точного времени. Только примерное. Ближайший месяц. А если уже послезавтра? Если его таинственный информатор ошибся,то... всё зря. "Сон. Бредовый страшный сон... тебе наверное забавно за всем этим наблюдать,да, Хирата?" Саэ прошла в спальню, села на край кровати. Полотенце слегка разошлось на бёдрах, обнажив кожу. Она не поправила его. Просто сидела, глядя в пол, и пыталась дышать ровно. В комнате было тихо — только далёкий шум города за окном и тихое тиканье небольших часов, стоявших на тумбочке. Свет был приглушённым: она не включила верхний, горел светом лишь светильник, который стоял на окне и отбрасывал мягкий золотистый круг на край занавески , стену и половину лица Чабаширы. Аянокоджи бесшумно зашёл следом за Саэ, перейдя из гостиной. Он оставил дверь открытой — специально, чтобы свет из коридора падал в спальню длинной полосой. Он не спешил. Просто остановился в дверном проёме, задумчиво посмотрел на неё и медленно подошёл. Саэ не подняла глаз. Она чувствовала его присутствие. Он,в отличии от неё, абсолютно уверен в этом идиотском плане. И от этого — абсолютно спокоен. Аянокоджи сел сзади на кровать, матрас слегка прогнулся под его весом. Расстояние между ними было небольшим, но он не касался её сразу. Просто сидел. Долгая, тяжёлая пауза повисла в комнате. Гнетущая. Саэ слышала собственное дыхание — слишком громкое, слишком частое. Она чувствовала, как полотенце холодит кожу, как капли воды стекают по позвоночнику. Аянокоджи молчал. Он просто смотрел на её обнажённые плечи — на линию ключиц, на влажные пряди волос, прилипшие к коже. Его взгляд был спокойным, но в нём было что-то тёплое, почти заботливое. Наконец он заговорил. — Можешь не торопиться. Я вызову такси только после того, как ты будешь готова,— произнёс он тихо и ровно. Саэ фыркнула — коротко, нервно, почти зло. Она не обернулась. "Можешь не торопиться. Надо же какое одолжение!" — подумала она с горечью. — "Да я вообще никуда не пойду после такого тона" Хотя тон был вполне вежливым. Впрочем, такой тон у Киётаки был практически всегда неизменен,за редким исключением. Саэ просто искала повод. Любой повод, чтобы отсрочить. Чтобы не идти. Чтобы не позволить ему сделать то, что он задумал. На её недовольство, Аянокоджи ответил тем,что просто придвинулся ближе к ней. Его грудь почти коснулась её спины. Он не обнял её — просто сел так, чтобы она чувствовала его тепло. Одна рука легла на кровать рядом с её бедром, его пальцы слегка коснулись полотенца. — Ты боишься, — сказал он тихо, но уверенно. Голос был ровным, как у человека, который давно изучил, как говорить с теми, кто находится на грани. — Не меня. Не плана. Ты боишься, что потеряешь контроль. Что всё, что ты выстроила за эти месяцы — доверие, близость, ощущение, что ты наконец-то не одна, — может исчезнуть в одну секунду. Саэ напряглась. Ей очень захотелось огрызнуться и высказать ему всё...но вместо этого только сжала полотенце сильнее,в районе груди. — Ты говоришь так для того, чтобы я позволила тебе реализовать твой идиотский план, — выдохнула она, голос дрожал. — Ты всегда так делаешь. Разбираешь меня на части, говоришь правильные слова, и я… я сдаюсь. Потому что ты знаешь, как это работает. Ты знаешь меня лучше, чем я сама. Ты просто манипулируешь мной,как и любой другой женщиной из своего окружения. Манипулируешь всеми. Всегда. Аянокоджи не стал спорить. Он просто наклонился ближе, его дыхание коснулось её затылка. Одна рука медленно, очень медленно легла на её плечо — ладонь тёплая, тяжёлая, но не давящая. Пальцы слегка сжались. — Я не разбираю тебя на части, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я просто вижу то, что ты пытаешься скрыть. Ты боишься не смерти. Ты боишься остаться одной. Снова. Как тогда, во времена старшей школы, когда ты потеряла всё, во что верила. Ты боишься, что если со мной что-то случится, ты вернёшься в ту же пустоту. И поэтому ты кричишь, сопротивляешься, ищешь повод не идти со мной. Потому что если ты не пойдёшь — ты не будешь виновата в том, что произойдёт. Саэ молчала. Его рука медленно скользнула вниз по её плечу — тёплый, успокаивающий жест. Она чувствовала, как напряжение в мышцах чуть отпускает, но внутри всё ещё кипело. Ярость смешанная с бессилием. — Ты говоришь так… — прошептала она, голос сорвался. — Как будто ты уже всё просчитал. Как будто я — одна из твоих фигур на доске. И ты знаешь, какой ход я сделаю. Аянокоджи не ответил сразу. Он просто придвинулся ещё ближе, его грудь коснулась её спины. Голова медленно опустилась ей на плечо — тяжёлая, тёплая, живая. Он не обнял её полностью — просто положил голову, давая почувствовать своё присутствие. — Я не считаю тебя фигурой, — сказал он тихо, почти в её кожу. — Я считаю тебя человеком, который мне важен. Который стал важным не по плану. Не потому что я так решил. А потому что ты… ты заставила меня почувствовать то, чего я раньше не чувствовал. Страх потерять. Желание защитить. Желание остаться. Саэ закрыла глаза. Её дыхание было судорожным. Она чувствовала его тепло, его дыхание на своей шее, его руку, которая теперь лежала на её талии поверх полотенца,спокойно, не требуя ничего. — Я уже было подумала, что у меня наконец появился любимый человек, — прошептала она обречённо, голос дрогнул. — Мне так больно будет отпускать тебя… Она чуть отвернула лицо, чтобы он не увидел, как её глаза наполняются слезами. Но он видел. Он всегда видел. Аянокоджи поднял голову, посмотрел на неё сбоку,как смотрят на редкое животное, которое боятся нечаянно спугнуть. — Эти слова… они контрастируют с твоим образом, Саэ. Ты всегда была сильной. Железной. Той, кто держит всё под контролем. А сейчас ты говоришь о боли отпустить меня, как будто уже готова сдаться. Это не слабость. Это честность. Ты наконец позволяешь себе быть уязвимой. И это… это самое смелое, что ты сделала за всё время, что я знаю тебя. Саэ резко повернулась к нему — глаза мокрые, но в них уже,за долю секунды, появилась укоризна. Она смотрела на него почти зло, голос сорвался на скороговорку: — Я всегда была такой… внутри. Просто не показывала. А теперь… теперь мне снова будет необходимо носить маску. И не открываться никому. Аянокоджи не отвёл взгляд. Он просто смотрел на неё — спокойно, с той самой тёплой настойчивостью, которую она так ненавидела и так любила одновременно. — Почему? Саэ начала нервно смеяться — коротко, почти истерично. Смех перешёл в тяжёлый вздох. Она перевела дух, вытерла щёку тыльной стороной ладони. — Можно задать тебе встречный вопрос? — Конечно. Она судорожно вдохнула. — А ты… ты ко мне что-то чувствовал? За этот месяц с небольшим… хотя бы совсем немножко? Аянокоджи молчал секунду. Потом медленно встал. Сделал несколько шагов, обошёл кровать и оказался перед ней лицом к лицу. Он сел на корточки — плавно, спокойно, так, чтобы их глаза были на одном уровне. Взял её ладони — она сложила их в замок, пальцы были холодными и дрожали. Он взял их в свои.Поднёс к губам и поцеловал — сначала одну, потом другую. Медленно. Нежно. Не отрывая взгляда от её глаз. — Я чувствую к тебе больше, чем «немножко», — сказал он тихо.— Ты разбудила во мне то, что я думал, уже давно умерло,в стенах "Белой комнаты". И мой очередной хитрый план тут не причём. Саэ смотрела на него снизу вверх — глаза мокрые, губы дрожали. Слеза медленно скатилась по щеке. Она не вытерла её. Просто смотрела на него — на человека, который сидел перед ней на корточках, держал её руки и говорил то, что она так долго боялась услышать. — Со мной всё будет в порядке, — сказал он мягко, но уверенно. — Я не собираюсь умирать. Я собираюсь жить. И быть с тобой. Саэ всхлипнула — тихо, почти беззвучно. Слеза упала на его руку. — Если ты соврёшь мне… я буду ненавидеть тебя до конца своей жизни. Знай это. Аянокоджи кивнул — медленно, серьёзно. Он принял её слова. Не стал спорить. Не стал успокаивать пустыми обещаниями. Он наклонился и поцеловал её в колено — нежно, почти благоговейно. Губы задержались на секунду, потом он поднял голову и снова посмотрел ей в глаза. Саэ сидела, дрожа. Полотенце сползло чуть ниже, но она не поправляла его. Она просто смотрела на него — на человека, которого она боялась потерять больше всего на свете. И в этот момент она поняла: она уже не может отпустить его. Даже если план безумен. Даже если всё пойдёт не так. Аянокоджи встал, но не отошёл. Он просто стоял перед ней — близко, возвышаясь,но не давя — Я не совру тебе, — сказал он тихо. — Никогда. Саэ кивнула. Слёзы всё ещё текли, но она уже не пыталась их скрыть...