Часть 24

В квартире Чабаширы ,к концу дня образовалась уютная атмосфера. Торшер у дивана горел мягким жёлтым светом, отбрасывая длинные тени на стены и пол. За окном уже полностью стемнело. Район был окутан мягким,ненавязчивым светом уличных фонарей. На кухне стоял густой, аппетитный запах свежих гёдза: тонкого теста, сочной начинки из свинины, капусты, имбиря и чеснока. Саэ готовила сегодня сама. Она жарила гёдза на большой чугунной сковороде: сначала на сильном огне, чтобы тесто снизу стало золотисто-хрустящим, потом добавляла немного воды, накрывала крышкой и доводила на пару. Каждый раз, когда она переворачивала пельмени лопаткой, они шипели, и по кухне разносился густой, манящий аромат... На столе уже стояла миска с соевым соусом, с добавлением рисового уксуса, кунжутным маслом и мелко нарезанным зелёным луком. Рядом — свежий рис в маленькой деревянной миске и маринованные огурцы. Они ужинали за небольшим столом в гостиной. Аянокоджи сидел напротив неё — в белой рубашке с закатанными рукавами, волосы его были чуть растрёпаны после душа, который он принял практически сразу после того, как пришёл. Саэ была одета в домашнюю одежду: серые свободные брюки и бежевая футболка с длинным рукавом. Распущенные чёрные волосы казались гуще в свете неизменного торшера. Ели молча, сосредоточившись, каждый,на своих беспокойных мыслях... Аянокоджи аккуратно подцепил один гёдза, обмакнул в соус и отправил в рот. Жевал медленно, спокойно, наслаждаясь хрустом теста и сочной начинкой. Саэ тоже ела — чуть быстрее, чем обычно, но всё равно с удовольствием. Сегодня ей пришлось остаться без обеда, из-за того что Кэнта упрямо отказывался запоминать разницу между Кидзокуин и Сюгиин. Нагаи, чей мозг был способен работать как новейший компьютер, был слишком ленив, для того,чтобы вникать в нюансы сословной политики XIX века... И вот наконец,настал в этом бесконечном дне момент, когда она сидят у себя дома,ест вкусную еду, которую приготовила сама. И куда важнее,что ест она,в присутствии любимого мужчины, который хоть и стал чаще стал бывать у неё дома,и вообще — стал чаще проводить с ней время,но не стал более словоохотливым. Для того, чтобы хоть что-то узнать от Киётаки,каждое слово из него, было необходимо вытягивать. А для того, чтобы Саэ могла разговорить рядового работника министерства образования Японии,ей нужно было самой побороть это неясное чувство неловкости, которое возникало каждый раз,как только они оставались один на один, не обсуждая рабочие нюансы. Но в этот раз,первым нарушил молчание именно он: — Как прошёл номикай? — спросил Аянокоджи с лёгким интересом в голосе,на секунду подняв взгляд на Чабаширу,продолжая вдумчиво жевать. Саэ пожала плечами, подцепила свой гёдза, обмакнула в соус и откусила половину. Хруст теста был громким в тишине комнаты. — Нормально. В целом. Ямада-сан был в ударе, как всегда. Заказал всё на свои деньги и даже не дал никому заплатить... Судорожно вздохнув она продолжила: — Не плохо посидели,для буднего дня. Алкоголь, караоке, сплетни... кстати, наш физрук весь вечер никого не подпускал близко к караоке. Лицо Аянокоджи приобрело задумчивое выражение. Правая бровь, слегка дёрнувшись вверх, через мгновение вернулась в исходное положение. — Никогда бы не подумал,что этот увалень хорошо поёт... — А вот этого я не говорила!..—сказала Чабашира и рассмеялась. Аянокоджи приподнял уголки губ,обозначив улыбку. В последнее время, Чабашира всё чаще стала замечать за Киётакой попытки пробудить собственные эмоции. Подметив лёгкое изменение в мимике Аянокоджи,Саэ взяла в руки чашку и сделала маленький глоток чая.Её пальцы слегка дрожали — не сильно, но заметно для того, кто знал её так хорошо, как он. Не прекращая улыбаться, после удачно вставленной в разговор шутки,Саэ решила продолжить диалог,куда более скользкой темой: —И я наконец-то смогла откровенно поговорить с Каруизавой. — И как прошёл разговор?— Аянокоджи слегка наклонил голову в бок. Интонация,при этом,никак не изменилась,оставшись слегка отрешённой. — Ну… мы слегка выпили… для начала… — Чабашира запнулась, но продолжила, глядя в свою тарелку. — Нелегко, знаешь ли,говорить о личном, когда весь педагогический состав, шепчется время от времени, о том,что куратор учебной программы спит с её создателем... Она замолчала. Аянокоджи ждал, не торопя. Он ел медленно, как всегда — каждый гёдза обмакивал в соус, жевал тщательно, будто это было очень важным, практически интимным ритуалом. Саэ отложила палочки, посмотрела в тарелку, потом подняла взгляд на него. — Мы разговорились не сразу... напились. Оказались наедине друг с другом. Заговорили... и мне,во время разговора показалось, что… — она запнулась, её пальцы слегка сжали край стола. — Что Кей до сих пор что-то чувствует к тебе и... Она не договорила фразу до конца, но Аянокоджи понял мгновенно. Закрыл глаза, медленно опустил правую руку,в успокоительном жесте. Саэ выдохнула.Внутри разлилось лёгкое облегчение — ей не пришлось произносить это вслух полностью. Аянокоджи не изменился в лице. Ни тени удивления, ни раздражения. Он просто смотрел на неё спокойно, с лёгкой задумчивостью. Взял ещё один гёдза, обмакнул в соус, но не стал сразу есть. — Это не удивительно, — сказал он тихо, но уверенно. — Кей… она всегда была очень преданной. Это не любовь в том смысле, в котором ты, наверное, думаешь. Это привязанность. Глубокая, почти детская. Она привыкла, что я — тот, кто всегда знает, что делать. Тот,кто защищает. Кто даёт ей ощущение безопасности. Это не совсем про меня, как про мужчину. Это про то, кем я был для неё в Кодо Икусей. И кем остаюсь до сих пор. Он сделал паузу, отправил гёдза в рот, прожевал медленно. — Человек, переживший сильный стресс и получивший защиту от одного и того же источника, формирует стойкую эмоциональную зависимость. Не романтическую — функциональную. Кей до сих пор видит во мне того, кто спасёт её при любых обстоятельствах. Это не значит, что она хочет быть со мной. Это значит, что ей сложно представить мир, в котором меня нет рядом. Но это её проблема. Не наша. Саэ слушала внимательно. Её глаза слегка прищурились — в глазах промелькнула искра заинтересованности. Она отложила палочки окончательно, внешней стороной ладоней подпёрла подбородок и слегка наклонилась вперёд. В её взгляде появился неподдельный интерес. — Вот как? Любопытно… — произнесла она с лёгкой иронией, но без яда в голосе. — А что ты можешь сказать обо мне? Аянокоджи посмотрел на неё прямо. Без улыбок и попытки польстить ей. — Ты боишься, что тебя снова используют, — сказал он спокойно. — ты боишься не меня конкретно. Тебя пугают все,кто оказывается рядом с тобой.Мужчина,друзья... ты привыкла быть сильной, независимой, той, кто всё держит под контролем. И когда кто-то приближается слишком близко, у тебя сразу включается внутренний сигнал тревоги. Ты начинаешь искать подвох. Даже когда его нет. Это защита, которую ты выстроила за годы в учёбы и работы в Кодо Икусей. Ты боишься снова оказаться в положении, когда твои чувства используют против тебя. Поэтому ты так долго не позволяла себе… просто чувствовать. Саэ замерла. Её глаза расширились на миг, потом она отвела взгляд в сторону, на окно. Внутри что-то неприятно кольнуло — точно попал. Но не больно. Просто… точно. Она почувствовала лёгкий жар на щеках. — …Ты всегда так? — спросила она тихо, с лёгкой полуулыбкой, которая получилась немного кривой. — Берёшь и бьёшь в уязвимое место, чтобы потом стать героем, который придёт и утешит несчастную женщину? Аянокоджи слегка пожал плечами — почти незаметно. — Я просто наблюдаю. Ты не очень хорошо скрываешь свои страхи, когда я рядом. Саэ фыркнула коротко. Она взяла палочки снова, взяла в клещи маринованный огурец. — Ну спасибо. Приятно знать, что я не научилась скрывать свои эмоции, несмотря на годы тренировок. Это вселяет уверенность. Она отрывисто хохотнула. Самоирония всегда была её фишкой. Они продолжили есть. Тишина между ними была уже другой. Более спокойной. Саэ чувствовала, как внутри отступает эта неясная тяжесть. Внутри... Наверное,это то, что называют душой. Через несколько минут Киётака закончил есть,отложил палочки, встал и молча взял свой телефон, лежавший на краю стола. Потом подошёл к Саэ, аккуратно забрал и её телефон — тот лежал рядом с её чашкой чая. Саэ подняла на него глаза — пристально, вопросительно, но продолжила молчать. Она не спросила ничего. Просто смотрела, как он спокойно, без лишних слов, прошёл в спальню и положил оба телефона на прикроватную тумбочку, подальше от гостиной. Когда он вернулся, Саэ всё ещё смотрела на него — спокойно, но выжидающе,с напряжённым интересом. Аянокоджи сел обратно за стол, посмотрел ей прямо в глаза. — Нужно кое-что рассказать, — сказал он тихо, но твёрдо. — Раз ты просила меня быть со тобой честным.. -------------------------------------------------- Воскресный день был тёплым, но уже с той лёгкой осенней прохладой, которая заставляет надевать лёгкую куртку поверх спортивной формы. Солнце светило ярко, но не жгло — оно просто заливало улицы мягким золотистым светом, от которого тени деревьев становились длиннее и чётче. В воздухе пахло озоном и намокшей от вчерашнего дождя травой. Рика Кобаяши вышла из спортивного комплекса в 17:42. Она только что закончила принимать второй за день душ. Первый душ был с утра,как часть ежедневного утреннего ритуала. Второй душ был необходимостью. Полтора часа Кобаяши провела в тренажёрном зале. А до этого она сыграла партию в теннис... Волосы её были ещё чуть влажными, собранными в высокий небрежный хвост, с которого капали редкие капли на плечи. На ней была запасная спортивная форма: чёрные лосины, которые плотно обтягивали бёдра и ягодицы, подчёркивая каждую линию мышц после тренировки, и ярко-розовая майка с глубоким вырезом на спине. Поверх она накинула расстёгнутую серую толстовку с капюшоном — лёгкую, но достаточную, чтобы не мёрзнуть на улице. Небольшая спортивная сумка с формой в которой она занималась и влажным полотенцем, висела на плече, переодически скатываясь вниз, доставляя незначительное неудобство. Кроссовки тихо шуршали по тротуару. Кобаяши шла не спеша, чувствуя приятную усталость в мышцах — ту самую, когда тело гудит, но внутри становится легче. Утренняя партия в теннис была жёсткой: она выиграла 6:4, 7:5, но теперь ноги слегка дрожали от нагрузки. В зале она отработала спину, ягодицы и пресс — приседания со штангой, тяга верхнего блока, планка на локтях. Пот стекал по позвоночнику, мышцы горели, но это было хорошее горение. Она чувствовала себя живой. Сильной. Рика дошла до очередного здания из стекла и бетона,коих на этой улице было большинство,и остановилась. Кафе которое располагалось здесь,на первом этаже,было её любимым местом для расслабления после тренировок: тихое, с большими окнами, выходящими на парк, с мягкими креслами и запахом свежесваренного кофе, который смешивался с ароматом свежей выпечки. После секундного раздумья Рика толкнула входную дверь вперёд. Она вошла, и дверь за ней тихо звякнула колокольчиком. Внутри было уютно и светло. Деревянные столы с мраморными столешницами, мягкие кресла в бежевых тонах, на стенах — большие чёрно-белые фотографии Токио 60-х годов. За барной стойкой бармен в белой рубашке ловко управлялся с кофемашиной,вероятно,пытаясь её привести в должное состояние, после какой-то незначительной поломки. Несколько посетителей сидело в зале: пара молодых людей с ноутбуками, пожилая женщина с книгой, двое студентов, обсуждающих что-то за планшетом. Музыка играла тихо — лёгкий lo-fi с мягким битом. Рика огляделась, поправляя сумку на плече. Её взгляд скользнул по залу и остановился на столике у окна, в самом дальнем углу, где почти не было света от люстр. Там сидел Аянокоджи Киётака. Он был в простой чёрной футболке и тёмных, скорее серых джинсах. Ничего особенного, но на нём это выглядело так, будто он только что сошёл с обложки журнала. Перед ним стояла чашка кофе и тарелка с лёгким салатом. Он не смотрел в телефон, не читал — просто сидел, глядя в окно на парк, где группа детей играла с в догонялки. Рика замерла на секунду. В голове пронеслась саркастичная мысль: "Конечно. Конечно же он здесь. Просто так. В воскресенье. После моей тренировки. Как будто случайно. Этот ублюдок всегда появляется именно тогда, когда я меньше всего этого хочу". Она сделала глубокий вдох, выдохнула резко и направилась к нему. Кроссовки тихо ступали по деревянному полу. Аянокоджи заметил её ещё до того, как она подошла. Он повернул голову, поднял руку в лёгком жесте приглашения — спокойно, без улыбки, но с той самой лёгкой, почти незаметной искрой в глазах, которую она уже научилась узнавать. Ничего хорошего эта встреча ей не принесёт. Рика подошла, бросила сумку на соседний стул и села напротив него. Ноги она вытянула под столом, скрестив их в лодыжках. — Привет, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты здесь по делу или просто решил понаблюдать, как я потею на беговой дорожке? Ведь ещё с начала тренировки следишь,так? Аянокоджи посмотрел на неё спокойно, но в уголках губ мелькнула едва заметная усмешка. — Я здесь, потому что мне нравится кофе в этом кафе. А ты здесь, потому что тебе нравится после тренировки есть сладкое. Мы просто совпали по времени. Рика фыркнула, откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. — Совпали. Конечно. Ты всегда так «совпадаешь» с теми,за кем шпионишь, да? Официантка подошла почти сразу. — Добрый вечер. Что будете заказывать? Аянокоджи не дал Рике открыть рот. — Для неё — тирамису, большой, с дополнительным какао сверху, и латте на миндальном молоке, без сахара. Спасибо. Рика уставилась на его наглую физиономию, глаза расширились. Она открыла рот, чтобы возмутиться, но официантка уже кивнула и ушла. — Я вообще-то способна сама сделать заказ, — прошипела Рика, наклонившись через стол. Голос был тихим, но полным возмущения. Аянокоджи посмотрел на неё с лёгким удивлением, будто она сказала что-то забавное. — Неужели? Рика открыла рот, чтобы ответить что-то едкое, но эта показная насмешка в его голосе,сбила , обычно саркастичной и язвительной учительнице весь настрой. —Ненавижу,— выпалила сквозь зубы Кобаяши. Аянокоджи промолчал,продолжив скучающе перемешивать палочками ингредиенты салата. После отсутствия какой-либо реакции со стороны оппонента,Рике не оставалось ничего другого, кроме как молчать и делать вид,что напротив неё никто не сидит,переводя взгляд на соседние столики. Через несколько минут,перед ней наконец поставили большую порцию тирамису — с густым слоем какао и свежей клубникой сверху — и высокий стакан латте с красивой пенкой. Аянокоджи спокойно доел свой салат, отодвинул тарелку и взял чашку кофе. Рика посмотрела на десерт, потом на него. Возмущение боролось с желанием просто взять и съесть всё, что ей заказал её угнетатель. Желание победило. Она взяла ложку, отрезала кусок и отправила в рот. Вкус был идеальным — сладким, кремовым, с лёгкой горечью какао. — Ты оплатишь, — сказала она, жуя. — Конечно, — ответил Аянокоджи, не моргнув глазом. — Я всегда плачу за тех, кто мне интересен и полезен. Рика закатила глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Но учти— моё отношение к тебе не поменяется, даже если ты закроешь все мои кредиты. Я по-прежнему буду хотеть убить тебя. — Я знаю. Рика звонко засмеялась. Напряжение отступило... Они ели и пили в относительной тишине несколько минут. Разговор сначала был лёгким, саркастичным — Рика снова подколола его за то, что он «случайно» оказался в кафе после её тренировки, Аянокоджи отвечал коротко, с лёгкой иронией, но без агрессии. Он спрашивал про теннис, про то, как она сыграла, про то, как в целом проходят выходные дни у такой разносторонней личности. Рика отвечала. Иногда огрызаясь, иногда закатываясь смехом. Но через какое-то время ей надоело. Она отложила ложку, посмотрела на него прямо. — Ты решил со мной просто так поговорить о ерунде? Или всё-таки расскажешь, зачем всё это? Аянокоджи поставил чашку на стол. Посмотрел на неё — спокойно, но с той самой искрой в глазах. — Проницательность тебя никогда не подводит, Кобаяши-сан. Поговорить о ерунде.Именно этого я и хотел. Рика не поверила ни на секунду — ни мысленно, ни на словах. Она прищурилась. — Ага. Конечно. Ты просто хотел поболтать о теннисе и накормить бедную учительницу. Аянокоджи слегка наклонил голову. — Я хотел поговорить. И да, я хотел, чтобы ты была в хорошем настроении. Ты лучше соображаешь, если не злишься. Рика фыркнула, но уже без настоящего раздражения. — Ладно. Говори чего хотел. Аянокоджи посмотрел на неё внимательно. Его взгляд скользнул по её фигуре — по лосинам, по майке, по расстёгнутой куртке. Он не прятал этого взгляда. Он был открытым, оценивающим. — А у тебя отличная фигура, Кобаяши-сан... Рика подавилась тирамису. Ложка выпала из руки, кусок десерта застрял в горле. Она закашлялась — резко, громко, глаза расширились, лицо покраснело. Кофе из стакана чуть не пролился, когда она схватилась за край стола. Она кашляла, пытаясь откашляться, слёзы выступили на глазах. Аянокоджи спокойно смотрел на неё, не двигаясь с места, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Рика наконец откашлялась, вытерла рот салфеткой, уставилась на него. — Ты… ты серьёзно? — прошипела она, голос был хриплым от кашля. — Прямо сейчас? Пока я ем? Аянокоджи пожал плечами. — Я просто констатирую факт. У тебя отличная фигура. Особенно в этих лосинах. Рика почувствовала, как щёки вспыхнули. Она не знала, злиться ей или… что-то другое. Возбуждение смешалось с возмущением, и это было неприятно и приятно одновременно. — Спасибо, конечно… — пробормотала она, стараясь сохранить лицо. — Но можно было выбрать момент получше. Аянокоджи чуть подался ближе через стол. Его голос стал ниже, почти интимным. — Серьёзно… они очень хорошо сидят. Подчёркивают всё, что нужно. Рика замерла. Теперь уж точно не показалось. Она посмотрела на него — глаза широко раскрыты, дыхание чуть сбилось. — Ты флиртуешь со мной?.. — спросила она тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать внимания других посетителей. В голосе смешалось волнение и неожиданное, неизвестно откуда взявшееся возбуждение. Киётака кивнул утвердительно. —Если это можно назвать флиртом,то да. "И куда только Саэ смотрит?"— подумала Рика,а в ответ произнесла, низким грудным голосом: — Я так полагаю,ты уже и секс со мной распланировал? Рика глухо хохотнула. Уверенность возвращалась к ней. Скоро она сможет крутить им,как захочет. "Главное — не спугнуть добычу" Аянокоджи не отвёл взгляд. Он смотрел прямо перед ней, спокойно, но в глазах ещё ярче светилась та самая искра. — Не только с тобой. Кобаяши озадаченно моргнула. — Что?.. Он повторил — тихо, чётко, без эмоций: — Я хочу заняться сексом с тобой и Саэ. Втроём. Рика чуть не выронила вилку. — Что?! — это Рика произнесла дрогнувшим голом. Фальцетом. Это было произнесено настолько громко,что несколько человек за соседними столиками повернули головы. Кобаяши быстро понизила голос до шёпота, но в нём уже было настоящее потрясение. — Ты… ты сейчас серьёзно? Аянокоджи кивнул — один раз, спокойно. — Абсолютно. Рика сидела, не в силах выговорить ни слова. В голове крутилось: "Саэ говорила, что он склонен к извращениям, но… втроём? С ней? Со мной?.. это..." Она сглотнула. — А если я откажусь? Аянокоджи посмотрел на неё — спокойно, почти ласково. — Ты не откажешься. Он не угрожал. Просто констатировал. — Ты знаешь, что я знаю. И ты знаешь, что я могу сделать так, что твоё прошлое станет очень громким. А будущее — очень коротким. Но я не хочу этого. Я хочу, чтобы ты пришла. Добровольно. Рика молчала. Сердце колотилось. Она чувствовала, как внутри всё перемешалось— страх, возбуждение, злость, любопытство — всё сразу. "Этому идиоту нравится катать меня на эмоциональных качелях?" — А Саэ? — спросила она наконец, хриплым шёпотом. — Она согласна? Аянокоджи кивнул. — Да. — Когда? — Завтра. После уроков. В восемь вечера. Ресторан «Акацуки». Рика усмехнулась — нервно, почти истерично. —Там же очень дорого... Аянокоджи пожал плечами. — Не беспокойся за деньги. Я всё оплачу. Хотя если хочешь поехать в мою квартиру сразу после какой-нибудь закусочной в Хатиодзи — я не против. Выйдет значительно дешевле. Рика посмотрела на него — долго, пристально. — Не смешная шутка. — Я не шутил, — он спокойно парировал. — Но спасибо. Я понял, что ты закусочной предпочла бы ресторан. Он допил кофе. Вытер рот салфеткой. Встал. Положил на стол деньги — больше, чем нужно. — Завтра. В восемь. Не опаздывай. Он повернулся и пошёл к выходу — спокойно, уверенно, как человек, который уже получил то, что хотел. Рика осталась сидеть за столом. Тирамису был забыт. Она смотрела в пустую чашку и не могла понять, что чувствует. Страх. Возбуждение. Злость. И странное, тёплое предвкушение... ------------------------------------------------------ Аянокоджи вышел из кафе. На улице он остановился на секунду, посмотрел на небо, потом достал телефон и набрал номер. — Всё в порядке, — сказал он тихо, когда ответили. — Она придёт. Он убрал телефон и пошёл дальше по улице — довольный, спокойный, как человек, который только что сделал очередной правильный ход...