Беги, Мегуми

Он не помнил, когда это началось. Но он помнил, какого это было.

***

Ему было, наверное, года четыре… а может уже пять, он не знает. Да, именно тогда тени начали становиться чем-то гораздо более ужасным. Он видел их всю жизнь – странную темную дымку в воздухе. Каждая была разной, какие-то были похожи в своей сути. Они шевелились, изгибались, таились в тенях от солнца, делая сами тени ещё более глубокими, опасными. Вытягивали свои конечности, цеплялись к людям. Усаживались тем на шеи, плечи, руки… а после сдавливали, царапали, заключали в отвратительные объятия. И давили, давили, давили. Мерзко Иногда он почти видел их. Иногда из бесформенной тучной массы формировались неправильные, нечеловеческие глаза. Всех цветов и форм, вращающиеся в какой-то безумной бессознательности. Ведомые только внутренним чувством, внутренней грязью. Иногда они будто останавливались на нем, встречая его взгляд. А он смотрел, как заколдованный, прямо в искаженные садизмом неразумные бездны. По хребту проводил костлявой рукой холод, но, к счастью, видение рассеивалось, вновь являя только тучную массу. Иногда они приобретали конечности. И те тянулись изогнутыми когтями к жертве. Впивались человеку в шею, плечи, царапали кожу. А несчастный даже не понимал, отчего у него так болит шея, почему плечи сдавливаются, будто на них кто-то сидит. А кто-то сидел. А иногда ему казалась, что он видит их полностью. Размытые по краям, все ещё нечёткие химеры чего-то обыденного. Обезьяны, черви, бабочки, жуки, кто-то окончательно непонятный или слишком аморфный. Это случалось редко, но всегда западало в память. И тогда… Он не заметил этого сразу. Дымки уплотнялись, дымки становились чётче. Потом он с ужасом осознал, что теперь все вокруг это расплывающиеся химеры чего-то, что пыталось походить на нечто живое. Расплывающиеся в отвратительных клыкастых улыбках, смеющиеся визгливым смехом. И глядящие на мир глазами без капли разума, но с голодом, голодом, голодом. Иногда он видел кого-то больше, кого-то сильнее. Они и смотрели как будто разумнее. Но все ещё с бездонной жаждой взирали на мир. Он обходил их стороной. А потом… А потом все стало хуже. Он давно привык не оборачиваться вслед плывущим теням. Не вздрагивать от чужеродных звуков. Смотреть сквозь бесконечные дымки. Однако, до сих пор не всегда мог заставить себя отвести взгляд от таких четких глаз. Но это не было проблемой. До тех пор. Была осень. Урок. Учитель что-то говорил, мел с отвратительным скрипом касался доски. Дети галдели. Звуки сливались в какофонию фона, не в силах вытянуть его из размышлений. Лениво ведя взгляд вперёд, он вздрогнул. Чуть не заорал. Перед его глазами была ухмылка. Частокол длинных, острых зубов, которых было слишком много для чего бы то ни было. В мерзкой, зелёной слюне, пахнущей чем-то гнилым. После, дергано сглотнув вмиг образовавшийся ком, перевел взгляд ниже. Прямо в жёлтые глаза с вытянутым зрачком. Сверкающие неразумным безумием. Оно висело вниз головой, хвостом цепляясь за лампу на потолке. Силой уняв напряжение в теле, Мегуми сделал вид, будто ничего нет. Мерзостный смех стал ему ответом. И ситуации стали повторяться. Они пугали его, они смотрели на него, они преследовали его. И с каждым разом становилось всё хуже и хуже. – Мее-гуу-мии… Гд-де ты? Кра-сави-цааа… Сердце колотилось бешеной колибри. Он, сидя под столом, зажимал себе рот и нос, пытаясь унять дыхание и не издать ни звука. Это… было другим. Оно имело какую-то извращённую форму сознания и преследовало его уже неделю кряду. – Наа-шел! Мегуми вздрогнул всем телом. Перед его лицом было оно. Синеватая кожа, четыре вращающихся вразнобой глаза, которые, подергиваясь, уставились на него, и уже привычный частокол улыбки. – Ме-гуу-мии~♡ И растянулось в ещё большей улыбке. Он… узнавал его. Оно было до боли похоже на того мужчину, который… – Кра-крассивыый. Прямо как… как де-дево-девоч!ка~ Аха-ха… Ноги примерзали к полу, а спина попыталась слиться с деревяшкой за ней. Не помогло. – И-и реснички дли-динные-к! Гла-глаз-ки! Д-диваа… Нужно было что-то делать. И он побежал. Со всей своей маленькой силой оттолкнул существо и побежал. Домой Там они не тронут. Он не знал почему, но что-то там как будто их отпугивало. Сердце колотилось в глотке, оглушая и не давая сосредоточиться. Была только цель. Люди оборачивались ему вслед, а сзади слышался сквозь колотящийся шум визгливый хохот. Чуть не споткнувшись о порог, он вбежал в подъезд и побежал по лестничной клетке. Оно догоняло. Это был забег на секунды. Он не знал почему дверь приоткрыта, но не собирался серчать на удачу. Когтистые пальцы почти прихлопнулись с грохотом захлопнутой дверью. Мегуми скатился на пол, загнанно дыша. Оно действительно отступило. Однако сейчас это не приносило облегчения. Он почти чувствовал этот пожирающий взгляд лопатками. Лёгкие судорожно сжимались, заставляя рвано хватать кислород. В коридоре послышались шаги. Бесшумные, но обладающие каким-то невидимым весом. Так шагал только один человек. Человек, что в этом доме делал шаги уловимыми. Мегуми не мог обратить на это внимание, не когда борется с нехваткой дыхания. – Пацан. Тело неконтролируемо дрожало, зрение размывалось. – Пацан. События кинопленкой бежали перед глазами. Оно… Мегуми вздрогнул когда на его голову опустилась тяжёлая рука. – Выдохни. И это заставляло слушаться. Постепенно, дыхание стало менее заполошным. – Пацан, нет… Мегуми. Мегуми, посмотри на меня. Он медленно перевел взгляд в темные глаза. Такие же, как его собственные. – Видишь их, да? Послушай, не встречайся с ними глазами, а встретишься – беги. Не замирай, слышишь? Беги. До спутанного сознания все доходило с трудом. Видит их? Он про…них? Значит, он не один их видит? Значит, отец тоже? – Ещё раз. Беги, Мегуми. Он затрудненно моргнул. Слова медленно впивались в сознание, падая на подкорку. Грубая, мозолистая ладонь провела по его волосам, накрывая глаза. Никогда нежно, но было в этом что-то… чему он не знал названия. Отец встал и пошел по коридору. Обратно вглубь дома. Эта спина… Самая большая и крепкая из всех которые он видел. Широкие, сильные плечи. Отец возвышался над всем в доме. И всё же… всё же от этого чувствовалась безопасность. То самое ощущение дома. Это была стена. Непробиваемая, сильная… та, которая защитит. И Мегуми начал бежать. Каждый раз, когда он видел то самое оно, или кого-то другого из них, тех, кто нёс опасность и смотрел на него с голодом. Даже когда отец ушёл. Даже когда стена рухнула. Даже когда он более не помнил о нем ничего, кроме темных глаз – копий его собственных – и сильной, грубой ладони, что всегда вела без нежности, но никогда слишком сильно. И широкой спины, создающей ощущение дома. Вечерело. Мегуми стоял перед единственным в доме зеркалом. Во весь рост. Раньше накрытое тканью, а теперь стоявшее в уголке Цумики. – Я… действительно похож на девочку? Он присмотрелся ближе. Ничего нового не нашел, но… «Ресницы длиннее, чем даже у некоторых девочек», они обрамляли глаза чёрным веером, выделяя и так темную радужку. Кукольные глазки. А ещё уже сейчас аккуратный нос, бледная кожа и изгиб пухлых губ. Мягкие, несмотря на колючки, волосы и нежная кожа. Да, он действительно походил на девочку. Но… неужели все девочки… сталкиваются с этим? Он вспомнил плотную ладонь и помотал головой. Глупости в голову лезут. Всё случилось слишком быстро. Он не заметил вовремя, он потерял бдительность он… Его загнали в угол. Он не мог бежать, ведь сзади была стена, а спереди оно. Он не мог кричать, ведь каким-то образом забежал на заброшку. Он не… Он пропал. – Ме-Меее-гуу-мии~ Он вздрогнул и втянул голову в плечи. – Дии-в-ваа.. ну куда же т-ты бежаал? Я-я поза-бочусь о тебе… Див-аа~ Спина сжималась в шероховатый камень, а спереди напирало оно. Своими отвратительными, будто бы потными конечностями, оно терлось об его тело. Трогало, лапало, щупало… Мерзко К горлу подкатил предательский ком, глаза уже давно отчаянно жмурились, пока желудок вязал сотый узел. – Мее-гуу-мии~♡ Его щеку что-то лизнуло, прошлось широкой полоской нечеловеческого языка, оставляя слизистую дурную слюну. Тело неконтролируемо дрожало. Он не знал что будет, не знал как это называется или что от него хотели тогда, но… это было что-то абсолютно отвратительное. Но тогда был отец, что сломал рыхлому старику руку, а сейчас… Сейчас никого не было. Когда конечности потянулись куда-то отчаянно не туда (он мог это понять), он приготовился к худшему. Что бы это ни было. Но… …ничего не произошло. Он услышал рычание, противный визг и чавканье, а после… ничего. Тихо. Постояв ещё немного, вслушиваясь в оглушительную пустоту и почти протерев лопатки об стену, он все же приоткрыл один глаз. Затем второй. На него, виляя хвостом, смотрели две собаки. “Гончие” – подсказало что-то ему. – Рррар! Гав-гав! Отца действительно больше не было. Но на его место пришли верные спутники. И они никуда не уйдут.